Книги в электронном виде

Готье Теофиль / Капитан Фракасс

белла заняла место слева, Субретка напротив. Дуэнья расположилась возле Педанта, а Леандр и Матамор уселись кто куда. Теперь молодому хозяину была дана полная возможность рассмотреть лица гостей, рельефно выступающие на ярком свету. Прежде всего его внимание обратилось на женщин, а потому уместно будет вкратце обрисовать их, пока Педант пробивает брешь на подступах к пирогу. Серафина была молодая женщина лет двадцати четырех - двадцати пяти; привычка играть героинь наделила ее манерами и жеманством светской кокетки. Слегка удлиненный овал лица, нос с горбинкой, выпуклые серые глаза, вишневый рот с чуть раздвоенной, как у Анны Австрийской, нижней губой придавали ей приятный и благородный вид, чему способствовали и пышные кашт

Грин Александр / Алые паруса

блиотеки. Картина изображала корабль, вздымающийся на гребень морского вала. Струи пены стекали по его склону. Он был изображен в последнем моменте взлета. Корабль шел прямо на зрителя. Высоко поднявшийся бугшприт заслонял основание мачт. Гребень вала, распластанный корабельным килем, напоминал крылья гигантской птицы. Пена неслась в воздух. Паруса, туманно видимые из-за бакборта и выше бугшприта, полные неистовой силы шторма, валились всей громадой назад, чтобы, перейдя вал, выпрямиться, а затем, склоняясь над бездной, мчать судно к новым лавинам. Разорванные облака низко трепетали над океаном. Тусклый свет обреченно боролся с надвигающейся тьмой ночи. Но всего замечательнее была в этой картине фигура человека, стоящего на баке спиной к зрителю. Она

Грин Александр / Бегущая по волнам

с трубкой в зубах. Он стоял, прислонясь к мачте. Осмотрев меня замкнутым взглядом, этот человек сказал вышедшему со мной Гезу: - Все-таки мне надо пойти; я, может быть, отыграюсь. Что вы на это скажете? - Я не дам денег, - сказал Гез круто и зло. - Вы отдадите мне мое жалованье, - мрачно продолжал человек с трубкой, - иначе мы расстанемся. - Бутлер, вы получите жалованье завтра, когда протрезвитесь, иначе у вас не останется ни гроша. - Хорошо! - вскричал Бутлер, бывший, как я угадал, старшим помощником Геза. - Прекрасные вы говорите слова! {Вам} ли выступать в роли опекуна, когда даже околевшая кошка знает, что вы представляете собой по всем кабакам - настоящим, прошлым и будущим?! Могу тратить свои деньги, как я желаю. Гез н

Грин Александр / Блистающий мир

асив и кроток, как ангел; на первый раз, может быть, надо его простить". И она, тоном насильственного оживления, в котором, по ее мнению, проглядывал скорбный упрек, ответила, что на часах половина восьмого, что каждый одевается, когда хочет, а кофе она принесет немедленно. - Прекрасно, - сказал Айшер, - вы, Бетси, не прислуга, а клад. Я очень доволен вами. Бетси вознамерилась было сказать Айшеру о выговоре управляющего и спросить, не Айшер ли накликал на нее эту беду, но в последних его словах почудилось ей легкое издевательство. Она высунула язык и, довольная тем, что акт мщения скрыт портьерой, кисло произнесла: - Я ужасно рада, господин Айшер, если имею удовольствие вам угодить, - и вышла, твердо решив впредь держать сердце назапе

Грин Александр / Джесси и Моргиана

и, стесненно вздыхая, - выложите ваши секреты. Бояться меня не надо. Я не кусаюсь. Вылезайте, Гленар; вот уж не думала, что вы такой трус. Едва ли еще какое другое обращение могло бы так обескуражить, как эти естественные слова девушки, торопящейся обсушить ногу. Гленар стиснул зубы и вышел на свет. Он был расстроен и бледен. Пытаясь выразить улыбкой, что улыбается по своему адресу, Гленар увидел темные, блестящие глаза, взглянувшие на него с сочувствием и досадой. Это был заслуженный, безмолвный упрек. Гленар так страдал, что в этот момент чувствовал не любовь, а желание покончить с объяснением, отступить от которого уже не мог. - Я вас люблю, - сказал он таким тоном, как если бы прислушивался к своим словам, проверяя, то ли сказано, что надо сказать.

Грин Александр / Дорога в никуда

, сегодня мне не уснуть! - объявил Давенант, входя за Галераном в комнату с зелеными обоями и глубокой нишей, где помещалась кровать. Он увидел качалку, письменный стол, стулья с кожаными сиденьями, шкаф, занавески из машинных кружев. Хозяйка не вошла в комнату, но стала у порога, и Галеран без церемонии закрыл дверь. - Сегодня тебе нет смысла перебираться, - сказал Галеран, - так как уже поздно, да и Кишлот, пожалуй, обидится. Он по-своему привязан к тебе. Впрочем, как хочешь. Так слушай: эта комната оплачена вперед за три месяца с полным содержанием: завтрак, обед, ужин и два раза кофе. Хорошее приключение? - Чем я отплачу Футрозу и вам? - Ты отплатишь Футрозу тем, что вежливо примешь эти дары, врученные тебе добровольно, с

Грин Александр / Золотая цепь

сел на мягкий, предупредительно пружинистый стул; перевел дыхание. Потикиванье часов вело многозначительный разговор с тишиной. Я сказал: "Так, здорово. Это называется влипнуть. Интересная история". Обдумать что-нибудь стройно у меня не было сил. Едва появилась связная мысль, как ее честью просила выйти другая мысль. Все вместе напоминало кручение пальцами шерстяной нитки. Черт побери! - сказал я наконец, стараясь во что бы то ни стало овладеть собой, и встал, жаждя вызвать в душе солидную твердость. Получилась смятость и рыхлость. Я обошел комнату, механически отмечая: - Кресло, диван, стол, шкап, ковер, картина, шкап, зеркало, - Я заглянул в зеркало. Там металось подобие франтоватого красного мака с блаженно-перекошенными чертами лиц

Даррелл Джеральд / Гончие Бафута

для особенной добычи, сказали мне охотники, хотя из вполне понятной осторожности не пожелали уточнить - для какой именно. Мы расставили сети, я устроился в удобном месте где-то посредине, внутри дуги, чтобы сразу же извлечь оттуда то, что попадется, а охотники взяли собак и ушли примерно на четверть мили дальше по долине. Высоким протяжным криком они дали мне знать, что стали пробиваться сквозь густую траву, и тут наступила тишина. Лишь трещали и пощелкивали вокруг бесчисленные цикады и кузнечики да издали чуть слышались собачьи погремушки. Прошло полчаса - ничего! Со всех сторон меня теснила шелестящая чаща высокой травы, такая густая и дремучая, что в двух шагах уже ничего не разглядеть. Крохотная прогалинка, где я сидел, пылала зноем, мне ужасно захо

Даррелл Джеральд / Земля шорохов

йцев, потому что именно на сверкающей гальке мы всегда находили их парочками, а то и небольшими группами -- по три, по четыре. Это были странные существа, которые выглядели так, словно их слепили весьма небрежно. У них были тупые морды, очень похожие на заячьи, маленькие, аккуратные кроличьи ушки и маленькие тонкие передние лапки. Но задние ноги их были большими и мускулистыми. Больше всего привлекали их глаза -- большие, черные, блестящие, с густой бахромой ресниц. Похожие на миниатюрные копии львов с Трафальгар-сквер, зайцы лежали на гальке, греясь на солнце и посматривая на нас с аристократическим высокомерием. Они подпускали довольно близко, потом томно смежали длинные ресницы и с потрясающей быстротой оказывались в сидячем положении. Он

Даррелл Джеральд / Перегруженный ковчег

должали переворачивать камни, он часто вспоминал и смеялся своей шутке. Эта змея -- Calabria reinhardti --оказалась мелким родственником семейства крупных змей-удавов. Голова и хвост ее оканчиваются одинаково, и, поскольку все туловище покрыто небольшими круглыми ровными полосами, трудно определить, где у змеи начало и где конец. Маленькие глаза змеи почти не различимы, так как они такого же размера, цвета и формы, как и окружающие их полосы. Цветные полосы и пятна на черном туловище разбросаны без всякой системы, и с первого взгляда трудно понять, каким концом змея обращена к зрителю. Змея эта совершенно безобидное существо, которое значительную часть времени проводит, зарывшись в сырую землю; питается она мелкой добычей, пригодной для ее слабых че

Делдерфилд Р.Ф. / Приключения Бенна Ганна

бственно, все. Должен сказать, что, на мой взгляд, этой четверке еще повезло, потому что уже к двадцати годам они были самым подходящим украшением для виселицы. Что поделаешь, так повелось - люди, которых толкает на преступление нужда, рассчитываются сполна и отправляются на тот свет, а негодяи вроде Пью и Хендса благополучно здравствуют и бесчинствуют до глубоких седин. А теперь расскажу, как мы в этом злополучном плавании столкнулись с самым прожженным изо всех них. Как я уже говорил, в безветренный вечер мы с Ником стояли, беседуя, возле носового люка. Вдруг у самого горизонта с левого борта вспыхнуло яркое пламя. Впередсмотрящий поднял тревогу, и капитан вышел на палубу узнать, что случилось. Сначала мы подумали, что там горит

Джонсон Элвин / Битва дикой индюшки

то он якобы сказал, что хорошая добросовестная лошадь более заслуживает бессмертия, чем ленивый фермер, позволяющий голодать своей жене и детям. Я же воспринял идею о бессмертии вполне серьёзно благодаря Тони. Насколько мне было известно, библия не имела ничего против этого. Мне казалось, что Валаамова ослица больше заслуживала бессмертия, чем сам Валаам. Ведь ослица увидела ангела и послушалась его, а Ваалам - нет. В течение года отец каждый день замачивал для Нелли на ночь ведро овса и кукурузы. Он делал бы это для неё всю жизнь, хотя она уже была на пенсии. Я привёл Тони с пастбища и стал надевать на неё упряжь. Хомут, уздечка и сбруя были ей, конечно, велики, но туго затянув подпругу, я соорудил ей хоть и неприглядную, но вполне рабочую упряжь. Я подвёл её с Фрэнком к по