Книги в электронном виде

Писемский Алексей / Рассказы

лом. Я про себя, например, могу сказать, что с молодых лет был поклонником Мельпомены - знаток и опытен в этом; но признаюсь, иногда голова идет кругом, особенно трудно ладить с участвующими; всем хочется сделать по-своему, а сделать-то никто ничего не умеет. Есть у меня сосед и приятель, Никон Семеныч Рагузов, страстный театрал; но, к несчастию, помешан на трагедиях. Вчера даже сделал мне сцену: требует всё драмы; успокоили только тем, что ставим на сцену "Братья-разбойники". Однако до свиданья, - проговорил гость, раскланиваясь и пожимая у комика руку. - Надеюсь, сударыня, - прибавил он, обращаясь к хозяйке, - что и вы пожалуете посмотреть на наш спектакль и полюбоваться вашим супругом. Анна Сидоровна ничего не отвечала; полная грудь е

Писемский Алексей / Боярщина

ьчанинов был, конечно, тут же, в оба раза молодая девушка показалась ему несколько странной: она как будто бы остерегалась его, боялась за самое себя и беспрестанно говорила о Вере. "Она любит меня", - подумал Эльчанинов, и надежда снова зародилась в душе его. Дня через два он пошел к старой немке в надежде встретить там Анну Павловну. Старуха была одна и, по обыкновению, плакала. - У меня еще горе, - сказала она, - Анна Павловна вчера приезжала ко мне прощаться: она уехала навсегда из Москвы с батюшкой. Вам она велела отдать письмецо. В глазах потемнело у студента, руки и ноги задрожали. Он проворно схватил записку и проворно пробежал ее строки, как бы стараясь разувериться в том, что он слышал. Письмо было следующее: "Прощайте,

Писемский Алексей / Драмы

ыстроены не здания, а бараки! Толоконников (с прежнею смелостью). Может быть-с, и бараки!.. Но всякий подрядчик, разумеется, желает воспользоваться недомолвками контракта. Мирович (побледнев даже от гнева). Послушайте, господин Толоконников, дайте себе хоть немного в том отчет, что вы говорите: то у вас контракт все, то ничего не значит!.. Что вы, запугать и закидать словами вашими меня думаете?.. Так, во-первых, я не из трусливых, а во-вторых, смею вас заверить, что я хоть и молод, но из молодых ранний и всякую плутню и гадость понять могу. Толоконников (в свою очередь, распетушась). Тут-с нет плутней и гадостей, извините вы меня! Мирович (хватая со стола тот лист, который показывал Куницыну, и тряся им почти пред носом Толоконнико

Писемский Алексей / Статьи, очерки, письма

нчание четвертой главы и пятая глава не могут подлежать никакому суду, потому что это скорее конспекты, и те с пропусками, по которым, впрочем, ясно видно, как много живых струн предначертал себе великий юморист тронуть из русской жизни, и нам, читателям, остается только скорбно сожалеть о том, что он не довершил своих предначертаний, или, как говорят, и довершил, но уничтожил свой труд. В критическом же отношении из всех набросанных силуэтов нельзя не заметить откупщика Муразова. Не произнося над этим лицом приговора, по его неоконченности, нельзя не заметить в нем, как и в Костанжогло, идеала и вместе с тем решительного преобладания идеи над формой. Такова, по нашему крайнему разумению, столь долго ожидаемая вторая часть "Мертвых душ"

ТУРИЧИН Илья / КРАЙНИЙ СЛУЧАЙ Повесть-сказка про солдата (html)

онтужен, когда подбивали танки, - я опять буду учить детей в школе, буду рассказывать, как мы били фашистов, себя не щадя, и какие у нас в части служили замечательные солдаты. - А я, - сказал Иван, - учиться буду. Не глядите, что большой, всё равно за парту сяду. Пускай смеются! - Да кто ж над тобой, солдат, смеяться посмеет? - сказал кто-то у дверей. - Не для того мы воюем, чтобы солдат неучем оставался. Обернулись солдаты на голос. Глядят - и глазам не верят: стоит в дверях их Генерал. Вскочили солдаты. Вытянулись. Улыбаются. - Живой я, живой, - засмеялся Генерал. - Спасибо тебе, Иван. Шагнул Генерал к Ивану, обнял его и поцеловал. Глава тринадцатая, в которой Иван получает посылку Незнакомые люди из разных уголков страны посылали солдатам к

Сенкевич Генрих / Рассказы и повести

о или нет. Успокоенный в этом отношении, он терпеливо продолжает стоять, хотя очень жарко и пот течет по его лицу. Между тем огонь становится таким ужасным, что ряды тают на глазах: убитых и раненых уже некому вытаскивать. Хрипенье умирающих сливается со свистом снарядов и грохотом выстрелов. По движению трехцветных знамен видно, что пехота, скрытая виноградниками, придвигается все ближе и ближе. Картечь летит тучей, опустошая ряды. Людей охватывает отчаяние. Но в этом отчаянии слышится ропот нетерпенья и бешенства. Если бы им приказали идти вперед, они ринулись бы как буря. Им уже не стоится на месте. Какой-то солдат, сорвав с головы фуражку, изо всей силы швыряет ее оземь: - Эх! Двум смертям не бывать! При этих словах Бартек испытывает такое облег

Чернобров В.А. / Справочник сталкера (Путеводитель сталкера doc)

Филатова Екатерина Сергеевна / Личность в зеркале соционики Разгадка тайны двойников (doc)

Первушин Антон / КОСМОНАВТЫ СТАЛИНА (doc)

как освоение космоса. Только однажды он пишет, что заселение Луны необходимо для того, чтобы справиться с грядущими проблемами: перенаселением и истощением природных ресурсов. Крупных романов, подобных романам Жюля Верна или Курта Лассвица, нет. И серьезных космических проектов, вроде бы, нет... Но это только кажется. Потому что живут уже среди русских Николай Кибальчич, Николай Телешов и Николай Морозов. Написали свои брошюры Сергей Неждановский и Александр Федоров. Опубликовал первые работы Константин Циолковский. Однако все они - "сосланы на Байконур." Они могут смотреть на звезды, но даже сама мысль о достижении этих далеких светил пугает их. Они пишут о "воздухоплавательных аппаратах", которые никогда не поднимутся выше атмосферы, и т

Касьян И. / Автономное водоснабжение для отдельного дома

ЛАССВИЦ Курт / В ТУМАНЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ

ит. Здесь он впервые увидел, как мир велик... и как он, Кино, мал. Но разве это был не его мир? Ведь он прыгал по лесам, плыл по реке и морю, полз по лугам, карабкался по скалам, благодаря силе собственной воли. Не являлась ли она частью с великой могучей воли Красной Змеи? А раз ее величие было в нем, малом, значит, и он был велик и могуч. — О Красная Змея, если ты живешь в этом горячем облаке, подтверди это каким-нибудь знаком. Где-то и что-то глухо прогремело, и Кино вздрогнул. Это был не гром, звуки шли из-под земли. Грохот повторился, и Кино получил такой толчок, что едва удержался. Вся гора дрожала, камни и обломки скал скатывались в долину. Сотрясение продолжалось всего минуту, затем все стихло. Счастье, что Кино сидел на самом верху: ни один

Лебедъко Е. / ВЛАДЕЛЬЦУ КОРОВЫ (doc)