Книги в электронном виде

Дрейк Дэвид / [Повелитель Островов 2.] Королева демонов

работа? Тебя учили ткать в школе для девочек? - Нет, - сухо отозвалась Лиэйн. - Конечно, госпожа Гудеа учила нас ткать в академии, наряду с другими занятиями, необходимым молодой леди, но моя мать еще раньше обучила меня ткачеству. Она замечательно ткала, хотя, конечно, до тебя ей далеко. Илна фыркнула. - И тебе тоже, Лиэйн. Но ты ткешь лучше, чем кто-либо, кого я знаю. Тебя могла бы ждать отличная карьера. И, пока девушки гадали над смыслом ее слов, Илна в первый раз коснулась кусочка ткани. Она позволила сознанию погрузиться глубже в ткань, окунаясь в слои все дальше... Козы срывали листья с кустов, что росли на скалистых склонах. Вдалеке лежали руины циклопических построек. Илна видела источник, откуда пришел этот узор, будучи не больше,

Анчаров Михаил / Дорога через Хаос (роман, пьеса.)

с¬, -- Ј®ў®ао, -- ®Ўа в­®. Ђ ўЇҐас¤ Ё¤вЁ -- § Їгв Ґ¬бп. Џ®и«Ё ®Ўа в­® зҐаҐ§ ўҐаҐй ЈЁ­бЄЁ©. ‘¬®вао,   ҐЈ® Є авЁ­л Є ЄЁҐ-в® ал¦ЁҐ бв «Ё. Љ Є Ўг¤в® зҐаҐ§ ¦с«вл© бўҐв®дЁ«мва. ‘¬®вао -- Љ­пЈЁ­п ¬®п ®вбв «  Ё ­ § ¤ Ј«п¤Ёв. -- €¤с¬... -- Џ®¤®¦¤Ё... -- Ј®ў®аЁв. ЋЈ«п­г«бп Ё п -- Єг¤  нв® ®­  ᬮваЁв? € ў¤агЈ бЄў®§м Їа®бўҐв ¤ўҐаЁ ®Їпвм Њ®а®§®ўг гўЁ¤Ґ«. ЌҐ ўбо. „ўҐам ¬Ґи « . € ў¤агЈ ўЁ¦г -- бҐаҐЎа®. Ќ  Є авЁ­Ґ -- §Ё¬ , ­® бҐаҐЎап­ п Ё зв®-в® ­ Ї®¬Ё­ Ґв. Ђ зв®? ЌҐ ¬®Јг ўбЇ®¬­Ёвм. € ў¤агЈ ўбЇ®¬­Ё« -- Ї®Ј®¤г ­ Ї®¬Ё­ Ґв, Є®в®а п Ўл« , Є®Ј¤  п ®в "„ҐўгиЄЁ б Ј®а­®бв Ґ¬" г室Ё«. -- Љ®«п, п Ґйс е®зг Ї®б¬®ваҐвм... џ в Є г¤ЁўЁ«бп, зв® Ј®ў®ао: -- Ќг ¤ ў ©. „ўЁ­г«Ёбм ®Ўа в­®. -- Љ®«п, Ї®¬Ґ¤«Ґ­­Ґ©... Џ®и«Ё Ї®¬Ґ¤«Ґ­­Ґ©,   ­ ўбваҐзг ­ ¬ ­ ¤

Анчаров Михаил / Страстной бульвар

у... Занимай его разговором как можешь долго... А я к вам бегу, мать дожидаться... Нужно, нужно. Быстрей иди, не задерживайся. Пришла балетная Татьяна. -- Вы сегодня уезжаете? -- спросила она Жигулина. -- Да. -- А зачем? Как на это ответить! Жигулин прибирал комнату, собирался помаленьку. ...Любопытство, весёлая птица... А без этого люди... жить не могут на свете... -- ...Вы слушаете программу радиостанции "Юность". Отвечаем на письма школьников, которые спрашивают у нас совета, куда пойти учиться... Это балетная Татьяна пришла к Жигулину и включила радио. -- ...Мы сидели за обедом, и вдруг вошёл Пушкин с большой толстой папкой в руках... -- по радио передавали воспоминания Керн. -- Вот так... -- сказала Татьяна

Анчаров Михаил / Прыгай, старик, прыгай

йника отыщем... Прибыли пять опытных водолазов-спортсменов. -- Тебя с ними видели на шоссе. Это ты их привёл? -- Совпадение, -- сказал Громобоев. Но она ему не поверила. Она никогда ему не верила. Ей всегда казалось, что, если она ему поддастся, он будет играть на ней как на тростниковой дудке. -- Ну, рассказывай... -- Это он попа убил... Я дозналась. -- Весь город об этом говорит. Что это за поп? Почему его Васька убил? -- Вот у города и спроси. -- Спрошу, -- покорно согласился Громобоев. Но она не поверила его покорности. -- Этот Васька был твоим любовником? -- Не совсем, -- сказала она. -- Как можно быть не совсем любовником? -- Рассказывать или как? -- спросила она. Громобоев помигал своими бесцветными г

Белый Андрей / На рубеже двух столетий (Воспоминания в 3-х кн., Книга 1.

., 1986, с. 372]. Соединение "прежнего" и "нового" - при том, что объект художественного исследования в мемуарах не мог не оставаться сугубо "прежним", - предполагало прежде всего изменение стилистики мемуарного изложения и введение новых оценочных и полемических характеристик. Официальная же "новизна" в оценке эпохи, взятой объектом мемуарной реставрации, для Белого оказывалась неприемлемой: это была по сути та же директивная догматическая схема, которую Троцкий использовал в разоблачительной статье о нем и которая в эпоху "великого перелома" не только не была отброшена, но окостенела, как истина в последней инстанции, и обжалованию не подлежала. Принципиальным идеологическим требованием, следование которому гарантировало книге "

Белый Андрей / Начало века (Воспоминания в 3-х кн., Книга 2.)

день в золото листьев Английского парка, а вечером вместе посиживали в кабачке "Симплициссимус", изучая чудачества Шолома Аша, бас пролетарского поэта, Людвига Шарфа, и постный нос, торчавший из-за копны волос, Мюзама, анархиста, будущего деятеля эпохи советов в Баварии. Гимназическая пара, Владимиров и Бугаев, в университете, став тройкой, - Владимиров - Петровский - Бугаев, - к 1901 году стала и центром стягивающегося кружка. И А. П. Печковский возникает четвертым между нами. Печковский, студент-органик, высокий, стройный, бледный, с небольшой русой бородкой и большими голубыми глазами, - тихий, добрый, мечтательный и застенчивый (из-за глуховатости), как-то самопроизвольно возник рядом; где обсуждались проблемы ли

Белый Андрей / Между двух революций (Воспоминания в 3-х кн., Книга 3.)

олотные окна!" Блок теперь поминал Сережу - с сочувственной мягкостью; стало светать; тут увидели шейный крестик, забытый на столике: зачем его снял он с себя? Л. Д. на меня покосилась с тревожным вопросом в глазах; ей ответил на мысль: "Никогда!" - "Ты уверен ли?" - переспрашивал Блок. Мы глаз не смыкали в ту ночь; и сидели на лавочке в розовом косяке восходящего солнца, передавая глазами друг другу: "Пожалуй что... окна"; в шесть часов верховые опять ускакали в лес: обследовать топи; Блок, севши на рыжую лошадь, за ними умчался галопом; говорили: надо бы заявить о случившемся в волости; надо бы обследовать ярмарку в Тараканове. Я без шапки пустился бежать по дороге в синейшее утро: ни облачка; вспоминалась кончина родителей друга;

Алексеев Сергей / Материк; Золотой капитан.

пким, искусным матом, и бабка враз замолкала, сердито хмурясь. Мне так хотелось, чтобы дедушка сказал свое "цыть", но он после ужина пошел в горницу и лег спать. - Ребенок просит... - слышал я далекий голос матери, - пускай бы играл... - Завтра он голову попросит, - сердилась бабка, - тоже снимешь и отдашь?.. Над Аркашкой смеемся, а сами... С раннего детства нас приучили бабу Олю звать мамой, а мать - матерью. Слово "мама", ласковое и нежное, доставалось бабке как почетное имя, и она всегда гордилась этим. - Меня вон внучата мамой кличут! - говорила она, - оттого что с пеленок на моих руках! А короткое и строгое - мать, - по размыслию бабки, звание ниже рангом, - доставалось матери. И пожалуй, с тех пор слово "мама" кажется мне легковесным и

Готье Неимущий (Gautier Sans Avo / ПРАВИЛА OCR-2005 ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ МЕТОДИЧЕСКОЕ РУКОВОДСТВО (doc)

Форвард Ив / Злодеи поневоле

- Да! Равновесие... - Женщина придвинула к столу еще один чурбан и села ближе. Рысь снова свернулась в углу, и Арси с Сэмом облегченно вздохнули. - Я сразу увидела, что вы люди мрака, но не надеялась, что вы сможете понять то, что я должна вам сказать. Продолжайте есть, а я буду вам объяснять. Ухмыльнувшись, Арси сдернул с ближайшей полки буханку хлеба и принялся резать ее ножом, в котором Сэм моментально узнал свой. Впрочем, сейчас он чувствовал себя слишком усталым, чтобы беспокоиться по этому поводу. Женщина тем временем снова заговорила: - Имя мое, если вы желаете его знать, Кайлана. Я из тех, кого в прежние времена называли друидами, ну а теперь... Проще всего сказать, что я понимаю и могу использовать силы природы. - Ну конечно! - воскликнул Арси. - Как ж

Смирнов Леонид Леонидович / Тайные нити земного могущества

ыми кольцами сердце. А голодные пауки вопьются в мозг, скрежеща бесчисленными щупальцами (у наших пауков - щупальца, а не ноги!). Ты умеешь это искусно, волшебно, эту науку было нелегко освоить... Но хочешь-то ты - не этого! Ты хочешь, ты жаждешь, ты мечтаешь о том, чтобы те, кто пересекся с тобой или пересечется, не вынуждали тебя применять свою чудодейственную силу, не вынуждали тебя быть их же победителем, не открывали лазейку для послушных тебе чудовищ через страшное окошко вины. Там, где присуждается Знак Вины, там не подтасуешь факты и свою вину на другого не свалишь. Змея, крыса, пауки - это образы из примитивной ворожбы, доступной многим и объяснимой на словесном языке. С тобой речь пойдет о том, что называется High Tech (выс

Шефнер Вадим / Ныне, вечно и никогда; Людская единица.

енчик, сшитый из отцовской гимнастерки, он с отвращением совал под мышку термометр и молча ждал, когда можно будет его вынуть. - Тридцать шесть и семь, в норме. Можешь идти гулять. Только к ужину не опаздывай. Волька шел бродить по казарменным дворам. Там теперь было малолюдно и скучно. Но уже начали появляться какие-то новые военные. Некоторые из них ходили в потемневших замасленных гимнастерках, некоторые - в коротких кожанках и крагах. В них не чувствовалось пехотной выправки, и трудно было разобрать, кто боец, кто командир. Они поселились в третьем боковом корпусе, и у входа в этот корпус стоял особый часовой. А в огромный манеж, что в конце казарменного плаца, втаскивали какие-то станки, и земляной пол в нем заливали цементом. Когда-то в старину в этих казар