Книги в электронном виде

Галанов Николай / Христианство

ля, но лишенное его грехов, ибо они надежно заперты. Вспомним, что прообразом Иисуса Христа является Исаак, сын Авраама, рожденный по воле Господа, который явился первым человеком, обрезанным по закону на восьмой день. Так и Иисус был первым Человеком, в отличие от Адама, который был полностью лишен животных свойств. Он все это понимал, и это понимание проявилось на тайной вечере в предложении "тела" и "крови". Тогда Он, войдя в лодку, переправился обратно и прибыл в Свой город. И вот, принесли к Нему расслабленного, положенного на постели. И, видя Иисус веру их, сказал расслабленному: дерзай чадо! прощаются тебе грехи твои. При сем некоторые из книжников сказали сами в себе: Он богохульствует. Иисус же, видя помышления их, сказал: для чего вы мыслите худое в сер

Галанов Николай / Бог, человечество и сознание

Степанов Николай / Под знаком дарго

- Надеюсь, на еде для учеников она не экономила? - Нет. Она нас просто не кормила, считала, что в этом не было необходимости. Мы учились по ночам, а днем работали на рынке попрошайками. Деревня не бедствовала, поэтому иногда нам даже доставались медные деньги, а не только объедки. Эти дни превращались для нас в праздники. Воспитательница сразу убегала на базар, а возвращалась с большой бутылкой и двумя подругами с соседней улицы. Ночные учения отменялись, и мы могли спокойно выспаться. Однажды в такой вот день, когда я принес целых три медные монеты, ведьма ночью позвала меня и предложила попить водички в присутствии своих подруг. Мне налили из большой бутылки на дно стакана. Но это оказалась не вода. Я чуть не задохнулся, и только страшный

Гражуолис / Азбука эротической фотографии

Эмар Густав / [Пограничные бродяги 1.] Флибустьеры

При свете луны, которая осветила в этот момент лицо незнакомца, его спутник с изумлением глядел несколько секунд на его благородные, задумчивые черты, на которых горе успело уже провести глубокие морщины. - Так что всякое помещение для вас будет хорошо? - Ночь уже отчасти прошла. Мне хотелось бы достать только кое-какой кров для себя и для лошади. - Отлично, если вы положитесь на меня, то через десять минут будете иметь и то, и другое. - Согласен. - Я не могу обещать вам роскошных хором, мы пройдем в пулькерию (Пулькерия - кабачок, где посетителям подают пульке, слабоалкогольный напиток из сока агавы.), куда я и сам обыкновенно направляюсь, когда бываю в этих местах. Вам, быть может, местное общество покажется несколько пестрым, но что же делать, мы ведь в пути, к то

Эмар Густав / Сакрамента

, дядюшка, только тут еще и можно надеяться на спасение... Впрочем, если и может грозить вам опасность, то только на отрезке пути от Медельена до Мехико, который преодолеть благополучно действительно трудно... Тут будет приблизительно восемьдесят миль с небольшим, и вам потребуется самое большее десять дней.. В Мехико вас встретят человек двадцать надежных пеонов моего отца, которые должны сопровождать вас до Гермосильо, а оттуда в Гваямас, где специально нанятое отцом французское судно ждет вашего прибытия, чтобы доставить вас к нам... Все состояние моего отца и переданные ему ваши деньги уже находятся в безопасности на этом корабле. - Но подумайте только, племянник, восемьдесят миль, которые нам предстоит преодолеть, - не шутка, и если мужчина, хотя и с трудом, способе

Эмар Густав / Форт дюкэн

ежду палачами и их жертвами и преградили первым путь. Даже сам майор Вашингтон и тот не мог остаться равнодушным зрителем. Может быть, впрочем, он считал, что достиг своей цели, заставив навсегда замолчать парламентера, посланного к нему графом де Контркером, комендантом форта Дюкэна? Или же, может быть, он почувствовал угрызения совести. Как бы там ни было, а только он остановил кровопролитие, и часть людей из французского отряда была спасена. Нет надобности, конечно, пояснять, что все они оказались военнопленными. Но мы не станем больше говорить об этом страшном преступлении. Подобные факты не изобретают, когда дело касается такой великой исторической личности, как Вашингтон. Мы можем только сообщить нашим читателям об этом печальном событии, вполне правдивом от нача

/ 36 писателей о Беломорско-Балтийскмй канале имени Сталина.

ЯКОВЛЕВ Сергей / Письмо из солигалича в оксфорд

чить тяжесть моего положения. - Пишу... писатель, - промычал я. У меня просто не было сил придумывать другое, а слово writer значит, как известно, все, что угодно: от написания романов до сочинения инструкций по использованию мыла. - Ого! Как Лев Толстой? - хихикнул догадливый юноша. Вернулся доктор, и пытка возобновилась. Когда меня наконец отпустили, было такое чувство, что внутри разрушены какие-то жизненно важные органы. Больше никто мной не интересовался. Весь в холодном поту, я шел к выходу по узкому коридору, затем через многолюдный зал. Люди глядели на меня внимательно и расступались, дава дорогу. Их лица расплывались и не задерживались в сознании. Мне хотелось в туалет. С чьей-то помощью отыскав наконец уборную, я тут же у

Кларк Мэри / С тех пор, как уснула моя красавица

кое-какую работенку. Он знал, что у Чарли имеются достаточно высокие связи в криминальных кругах. Денни проигнорировал свирепое выражение на лице менеджера - сейчас всего лишь пара человек у стойки, столики пустые. У него было приятное предчувствие, что то, что скажет Чарли, будет интересным. Машинально он отвернулся к стене и прикрыл трубку ладонью. "Да?" "Завтра, в 11. Брайант- Парк за библиотекой. Ищи черный "Шевролет" 84-го года." Когда на том конце повесили трубку, Денни даже не осознал, что широко улыбается. Все эти снежные выходные Симус Ламбстон просидел один в квартире на 71-ой улице и Вест-Енд Авеню. В пятницу после обеда он позвонил своему бармену. "Я заболел. Скажи Матти, чтобы он поработал за меня до понедельника." Он проспал беспробудно в

Киз Грегори / Дети Великой реки

оттого, что тело его в синяках и ссадинах. Воспаленные мышцы и Ушибы, распаренные в горячем воздухе, как-то по-особому мягко и приятно саднили. Да и первый глоток воти оказался не таким уж страшным. Он проскочил через горло, как теплый уголек, и, прежде чем растечься по жилам, на мгновение осел в животе. - Никогда не забывай первый вкус воти, - сказал отец. - Не забывай, как ты стал мужчиной. - Вряд ли я могу это забыть после такой потасовки. - В голосе Перкара прозвучал упрек, но уже довольно слабый - ему не хотелось, чтобы отец думал, что он по- настоящему сердится на него. - Ты все выдержал молодцом. Я горжусь тобой. Перкар низко наклонил голову, чтобы скрыть улыбку жгучей радости, охватившей его от похвалы отца. Шири положил ладонь на спин

Линдсей Дэвид / Путешествие к Арктуру

ся. Однако он поднялся едва ли на полдюжину ступеней, как был вынужден остановиться, чтобы перевести дух. Казалось, он тащит наверх троих Маскаллов. Когда он двинулся дальше, ощущение давящего веса не только не уменьшилось, но становилось все сильнее и сильнее. Было физически почти невозможно двигаться дальше; его легким не хватало кислорода, а сердце стучало, как судовой двигатель. Пот струился по лицу. На двенадцатой ступеньке он завершил первый оборот внутри башни и оказался перед первым окном, расположенным в высоком проеме. Сообразив, что дальше ему не подняться, он зажег следующую спичку и вскарабкался в проем, надеясь, что во всяком случае ему удастся что-то увидеть с башни. Пламя погасло, и он взглянул в окно на звезды. И тут, к своему удивлению, он обнаружил