Книги в электронном виде

Бучельников Н. / Возвращенец

на огонь ставить не стал и вообще костер развел скорее в дань привычке, в нем не было никакой необходимости. В "меню" на обед была банка рыбных консервов с сухарями и кипяченой водой, налитой утром в термос. Поесть нормально он планировал вечером, остановившись на ночлег. Можно было бы вообще не устраиввать сейчас никакого обеда, а ограничиться парой сухарей по дороге, но чертовски устал с непривычки. Отдохнуть с часок было просто необходимо. "А там и до вечера останется только три перехода. Как-нибудь продержусь. И потом - с каждым приемом пищи рюкзак будет все легче и легче. А идти все равно все тяжелее и тяжелее. Вот она - настоящая диалектика. Да, сейчас бы на костерок пару-другую шампуров с мясом - вон как камни удачно стоят, ни дать, ни взять - настоящий мангал, а к ша

Былинский В. / Июльское утро

Бэккет Самуэль / Пьесы разных лет

ать... Моню... ну, дальше... дальше... Молчание. Ведущий. Что же, можно и так. Говорят - это все у него в голове. Но нет, я включаю. Голос. ...падает... падает снова... нарочно ли, нет ли... я не ви- жу... он лежит на земле... вот что главное... лицом в песок... раскинуты руки... дюны голые... голые совершенно... в том же старом пальто... слишком светлая ночь... что бы там ни говорили... море громче... грохо- чет, как гром... и белые вихри... Моню... у него в голове... да, так что у него в голове... покой... снова покой... у него в голове... больше не надо идти... больше не надо искать... спать... э, нет... еще не сей- час... он встает... сперва на колени... упираясь руками... в песок... свесив голову... потом на ноги... во весь рост... всей гр

Вайман Наум / Щель обетованья

модернизм - ситуация), человек "отпадет" окончательно и природное существо погибнет. Иное дело - религия. Она - правильный антагонист культуры, ее антипод, поскольку - тут я с тобой полностью согласен - борется за те же рынки. Согласен я и с тем, что искусство - смертельный враг религии. Но почему? Потому что противоположным образом отвечает на тот же самый вопрос - вопрос об онтологической природе реальности. Религия с наивной непринужденностью объявляет истинной реальностью иллюзорное порождение "несчастного сознания". Это тоже "утешение", но, как видишь, утешение утешению рознь. Что же касается динамики взаимоотношений между искусствои и религией, то тут ты не совсем прав. Ты пишешь, что религия "успешно конкурирует с искусством" ( с тем, которое описывается "моим" катарсисо

Вайсс Ян / Дом в тысячу этажей

ьно принадлежат Галио, так как договор был подписан самим Муллером! Вот когда только понял наш Господь, какую цену заплатил за десяток островков... Галио фактически стал владельцем всех звезд, а Муллер - лишь той единственной планеты, на которой он жил. Лили-лилили-ме-е-е! Сказочные сокровища, диковинные плоды, новые металлы, драгоценные камни - все это, согласно проклятому договору, принадлежало старику Галио! Пи-пи-пи-пи... И нашему Великому Благодетелю волей-неволей пришлось выкупать у Галио одну за другой покоренные звезды... Он просто не мог допустить, чтобы вновь открытыми звездами владел кто-то другой, чтобы кто-то другой, а не Он давал им имена, и точно так же не мог нарушить договор, который скрепил собственной подписью. А пока все шло

Суси Валерий / Привет с того света

алее, как вчера, эта красивая женщина, Валентина Романовна, побывала в Главке и сообщила руководству о "приписках", которые совершала конкурентка. Самое интересное, однако, то, что "приписки" делались с ее собственного ведома и одобрения. Как Вам это нравится? Или, например, ее сосед справа? Брюнет с печальными глазами. Видите? Да. Филимонов видел брюнета. Показалось, даже, что брюнет мельком взглянул на него, Филимонова. - Пару месяцев назад приятель сказал ему, что его последняя картина (брюнет - художник) вышла бледненькой, не получилась. Что Вы думаете? Правильно. Он возненавидил приятеля. Картина, между прочим, действительно - дрянь! Стоит ли продолжать? Возьмите любого из этих милых людей и перенесите из этого волшебного места в будничну

Ваншенкин К. / Простительные преступления

акой-то неисправности рейс отменили. Идти пешком уже не имело смысла, я безнадежно опаздывал. Я вернулся домой. Как поступить? Командировка выписана по семнадцатое. Завтра - восемнадцатое. Оставалось одно: попробовать исправить. Вообще-то переделать 7 на 8 можно. Но Боря больно уж размашисто, по-писарски, семерку изобразил. Однако делать нечего, я решил использовать поперечную черточку, но действовал не слишком уверенно, рука дрогнула. Пришлось взять бритвенное лезвие, чуть-чуть подскоблить, стало еще хуже, цифра слегка расползлась. Мог ли я думать, что эта восьмерочка меня и спасет. Стояли самые короткие дни, за окном господствовал полный мрак, свет исходил единственно от снега. Отец был еще на работе. Мы присели повторно, уже вдвоем с матерью, расцеловались, и я пошел. В каж

Варламов Алексей / Затонувший ковчег

благодаря тому обстоятельству, что никого менее пьющего подыскать не смогли,- прикрыл дверь и сказал буквально следующее: - Илля Петровычу, та не чипайте вы их. - Это еще почему? - Воны дуже добри працивныкы. - Значит, вам всего дороже план ваш?! - воскликнул Илья Петрович так, что слышно было на всем этаже.- А какой ценой вы этого добиваетесь, вы подумали? - Бачыте, Илля Петровычу,- ответил председатель осторожно.- Вы людына нова и трошки не розумиетеся. Мы тут живемо, як на острови. Кругом дыбри ат бездорижжя, телефон обризаты як пыты даты. Багато наших жителив колышни заключонни. Колы щось станеться, мы з вами перши до них побижимо. Бухара це наш оплот, и сварытыся з нею мы не можемо. Та й старець там, повим вам, дуже цикава людына. Не пудло бы було вам з ным познайомыты

Варламов Алексей / Купол

роман, где он выскажет все, что думает об иудейском засилье. Слушать его было и противно, и странно. Я был одет в стократ хуже, но никогда не чувствовал себя в Москве униженным провинциалом. Напротив, она вытащила меня из чагодайского прозябания, отнеслась бережно и нежно. Да и вообще вся моя судьба - не была ли она опровержением его пьяных жалоб? - Просто ты еще с этим не сталкивался,- заметил он спокойно и, хлопнув меня по плечу, заключил, что нам, добивающимся всего своим трудом коренным русакам, надо учиться у евреев солидарности и держаться друг друга, чтобы громадный город нас не сожрал. Под конец мой интервьюер едва ворочал языком, но, несмотря на пьяный угар, статью написал толковую, трогательную, с фотографией на фоне памятника Ломоносову. Она мне так понравилась,

Василенко Светлана / Дурочка

удешь, а я стирать? Ну-ка понюхай! Чем пахнет? Нюхай! - Ткнула Ганну лицом в мокрое: - Нюхай! Так щенков учат, чтоб не гадили! Нюхай! - Она вошла в раж: - Нюхай! Марат дотронулся до руки Тракторины Петровны. Та оглянулась, потная, красная. - Чего тебе? - Она сама постирает. Я ее на реку поведу. Можно? После завтрака? Тракторина Петровна кряхтя вставала: - Ладно. Только завтрака не будет. Разгрузочный день сегодня. Яблоки будете грызть. Витамин! - Пошла к дверям, остановилась. - Только смотри у меня! Чтобы не ты! Чтобы она сама стирала! Сама! Я по глазам узнаю! Тракторина Петровна вышла. Потом почти сразу открылась дверь. Сторож с порога, не заходя, высыпал из мешка яблоки на пол. Мелкими круглыми блестящими ядрами заплясали зеленые яблоки по полу,

Васильева Екатерина / Dominus bonus^1 или последняя ночь Шехерезады

нческой столовой, вечером, если было желание, гуляла немного по городу, а потом возвращалась в общежитие, чтобы приготовить уроки назавтра. Залезая перед сном в кровать, я ловила себя на том, что думаю об ангелах и о добром господине с кнутом, вернее, я за весь день и не переставала о них думать. Получается, куда бы я ни ходила, что бы ни делала, мои мысли постоянно оставались на одном месте. Я чувствовала, что лишь что-то абсолютно сверхъестественное могло нарушить привычное течение моей жизни, как внешней, так и внутренней. И вот в один прекрасный день я оказалась на этой вечеринке. Каким образом меня туда занесло? Это почему-то стерлось из памяти. Скорей всего, тут уже было некое предопределение, так что не все ли равно, какое именно обстоятельство избрал строгий перст судь

Велес К. / Велес и Компания

ашиваю! - Хотелось. - Ах, все-таки, хотелось? Ну что же, я вас накормлю. Садитесь сюда. Повар, наложи-ка им там по мелкому бачку кашки. Повар уже подавал через дверь два внушительных бачка с кашей. В каждом из них было не менее литров трех - четырех перловки. Сержант лично поставил по бачку перед Шуриком и Юркой. - Кушайте на здоровье. Смотрите, какая вам честь, сам сержант за вами ухаживает, на стол вам подает. Тут уж надо все скушать без остатка и с удовольствием. Шурик незаметно ослабил поясной ремень, чтобы каше было не тесно в желудке. О том, чтобы отказаться от еды и речи быть не могло. Это было бы прямым выступлением против армейских традиций и могло бы иметь самые нелицеприятные последствия. Едва Шурик и Юрка приступили к каше, как дверь столовой отворилас