Книги в электронном виде

Бушин Владимир / Эоловы Арфы Роман в новеллах

вам, что в следующий раз такого безобразия не повторится. В следующий раз для вашего удобства и в интересах ваших детей их заберут вместе с вами, твердо вам обещаю. — Еще неизвестно, — усмехнулась Женни, — что будет в следующий раз, кто кого будет судить. Посмотрите, в какое переменчивое время мы живем. Но, во всяком случае, имейте в виду, когда придет наш черед, мы не будем прикрывать свои справедливые действия по отношению к вам лицемерными фразами. Следователь зябко поежился в кресле. — Мы крепко сидим на своих местах, — веско сказал он. — У Луи Филиппа было гораздо больше оснований так думать, чем у вас или у полицейского комиссара, с которым я вчера познакомилась, — усмехнулась Женни. — Вы свободны, госпожа Мар

Вдовин Владимир / Ещё раз

некто получил излишек зерна. Он может просто есть эти зерна в необработанном виде, а может размолоть зерно, приготовить себе кашу или лепешки. И он будет, скорее, есть лепешки, чем сырые зерна, потому что лепешки вкуснее. К нашему земледельцу может обратиться сосед - сильный и красивый мужчина, но неудачливый хлебороб с просьбой дать зерна на прокорм. Наш некто становиться первой фигурой. Удовлетворен его инстинкт первенства. Красивая самка также предпочтет этого человека, пусть не такого красавца, но способного прокормить потомство. Таким образом, лишний продукт позволяет удовлетворить все природные инстинкты. Или еще ситуация. Группа охотников. Вооружены копьями. Кто-то из них самый сильный и поражает добычу с большего расстояния. Он альфа фигура. Но вот среди бо

форш Ольга / МИХАЙЛОВСКИЙ ЗАМОК

и дамы смотрели на торжество из роскошной палатки черных, белых и красных полос. Вечер был прелестной нежности, без ветерка, и с веселым треском горели костры. Купы дерев, искусно расположенных Камероном, живописно освещались живыми языками пламени. Вдруг взвились разноцветные ракеты и, добежав до середины потемневшего, но еще прозрачного неба, как бы завидя оттуда покинутую отчизну, стремглав упали в веселые воды Славянки. Император, отстояв, сколько полагалось по ритуалу перед пламеневшими кострами, пошел садиться в золотую карету. Сквозь стекла ее, в которых дрожали багровые отсветы, Росси видел все то же лицо, застывшее в экстазе, и золотую корону в бриллиантах. Росси в раздумье тихо шел по тропинке к храму Аполлона и нево

форш Ольга / ОДЕТЫ КАМНЕМ

Дидероту, что за преклонностью лет старик не способен на изящное творчество для театральных упражнений девиц, на что Дидерот, не меньше безбожник, доподлинно отвечал: "Комедии для девиц будут составлены мною, и притом ранее, нежели я достигну преклонных лет". Но, как известно, Дидерот не потрафил императрице, настаивая на преподавании в институте в первую голову анатомии - науки, по мнению тетушки Куши-ной, почти что лишавшей девицу невинности. В традиции Смольного до конца его существования живописно вплетены были эти обе ноты, при его основании взятые Екатериной: нечто от монастырской повадки в соединении с прелестной живостью светскости вольтерьянской. Воспитанницы сохраняли свои неуклюжие одеяния из добротной не

Волков Олег Васильевич / Погружение во тьму

ения. Воображай себе невозбранно - солнечный мирный край, ласковое море, музыку, стол, за которым дорогие для тебя лица, или трибуну, откуда кто-то - может быть, ты - неопровержимо доказывает гибельность злых путей... Можно пережить целый роман... Быв потревоженным и возвращенным к действительности, я спешил вернуться к порванной цепочке грез. И вновь оживали знакомые лица, прерванные отлучкой разговоры, общения, милые сцены... И когда позади уже накопилось много тюрем, пересылок, лагерных землянок и бараков, я умел покидать их в любое время - среди камерного неспокойства, на тюремном дворе, у костра на лесосеке. Я переставал видеть то, что было перед глазами, слышать шум и уходил в свои вольные пределы. Нередко с

Нолль Дитер / Приключения вернера хольта

ши и девушки постарше. Среди общего гомона выделялся звонкий задиристый голосок Земцкого. Заика Рутшер встретил их приветствием: "А...а... аве, Цезарь!" Здесь был чуть ли не весь класс: Визе, Феттер, Гомулка, да и Надлер со своими дружками - Шенке, Хампелем, Кибаком и как их еще там... С ними девушки: сестра Рутшера Ильза, изящная худенькая Дорис Вильке по прозвищу "Килька" и рослая блондинка Фридель Кюхлер с соломенно-желтыми волосами, предводительница местного союза девушек, дочь ландрата. Она встретила друзей возгласом: "Хайль Гитлер!" Хольт уселся на дощатый настил и стал смотреть на девушек. Увидев Вольцова, Дорис Вильке покраснела, она была неравнодушна к этому мрачноватому верзиле, но он не замечал ее чувств или не хотел замечать. Присутствие девушек сковывало школ

Понизовский Владимир / Заговор генералов

вый Керенский!.." Ночами Ольга Львовна обнимала его, шептала: - Зачем, Саша, зачем? Подумай о детях, обо мне! - Я знаю, Люлю, до какой грани можно, - успокаивал он. - Я же юрист. Не забывай: я и депутат, неприкосновенная личность! - Ну и что? Вон депутатов социал-демократов угнали в Сибирь! - Пойми, Люлю, то были большевики. Они выступали против войны и узаконенного строя: "Поражение своего правительства и превращение империалистической войны в войну гражданскую"! Повторяли вслед за своим Ульяновым-Лениным. Кощунственно! Я сам бы отправил их на каторгу. Все знают: я жажду победы над германцами. Но я жажду и свободы трудовому народу. Я могу, пожалуй, найти общий язык с теми социал-демократами, которые о

Гергенредер Игорь / Комбинации против Хода Истории (сборник doc)

Дюма Александр / Актея

поражение позором, поэтому он медленно удалился под сень портика без краски стыда и без смущения: он лишился венка, только и всего. Итак, определились два победителя, и Луцию, еще не участвовавшему в состязании, предстояло теперь бороться с обоими. Все взоры обратились к молодому римлянину: все это время он стоял, прислонясь к колонне и завернувшись в свой плащ, спокойно и бесстрастно наблюдая за борьбой. Только сейчас все обратили внимание на его нежное, почти женственное лицо, длинные светлые волосы и узкую золотистую бородку, окаймлявшую щеки и подбородок. И каждый улыбнулся, видя, какой слабый состязатель вознамерился безрассудно оспаривать награду у могучего фиванца и искусного атлета. Луций услышал ропот, пробежавший по рядам, и понял настроени

Дюма Александр / Исаак лакедем

ые топазы. Чужестранец остановился у порога, улыбнулся и покачал головой. Наполеоне Орсини ждал его, стоя около стола. - Входите, входите, вы мой гость, - произнес молодой офицер, - и примите знаки солдатского гостеприимства, каким бы оно ни было. Ах, если, подобно моему прославленному врагу Просперо Колонна, я был бы союзником и другом короля Людовика Одиннадцатого, то вместо густых и тягучих итальянских вин я угостил бы вас превосходнейшими винами из Франции; но я истинный итальянец, чистокровный гвельф. Скудость этой трапезы отнесите на счет постных дней и воздержания, предписанного Страстной неделей. Итак, примите извинения и присаживайтесь, любезный гость. Ешьте и пейте. Путник не тронулся с места. - Вижу, - сказал он, - истинно все то, что

Дюма Александр / Монсеньер гастон феб

ркви Альжубароты, расположенной на холме, и укрепились там. Их легко будет найти тому, кто хочет этого". Король Кастилии тоже собрал свой совет, как немного ранее сделал это король Португалии, и обратился прежде всего к французским баронам и рыцарям, спрашивая, что они считают нужным делать. "Государь король, - отвечал по-испански мессир Реньо де Лимузен (он говорил на этом языке как на своем родном, потому что много лет прожил в Кастилии), - по моему мнению, следует напасть на врагов немедленно, иначе они могут, узнав, как нас много, отступить под покровом ночи; к тому же завтра могут набежать со всех сторон местные жители, которые ненавидят вас как кастильцев, а нас как французов, и увеличить ряды противника, так что их станет больше, чем нас. Итак, я совету

Дюма Александр / Отон-лучник

подобно эгретке, созданной самой природой, и прикрепил их к своей шапке. Между тем лучники измерили расстояние, с какого птица была подстрелена: она упала в трехстах двадцати шагах. На этот раз восхищение не выразилось аплодисментами; лучники, изумленные таким доказательством мастерства, переглядывались; потом, как мы говорили, они измерили расстояние, и, когда Отон украсил свою шапку перьями, добытыми столь чудесным образом, Франц и Герман, те самые лучники, что стреляли первыми, молча пожали руку новичку в знак уважения - с этой минуты они явно признавали его превосходство. Ненадолго задержавшись в Воррингене, чтобы пообедать, часам к четырем пополудни путники добрались до Нейса, где наспех поужинали, торопясь попасть в церковь Святой Скалы, находившуюся в тре