Книги в электронном виде

Ячейкин Юрий / Груз для горилл

л корзинки с бутылками и выносил порожние. Но откуда ему было знать, что чемодан молодого джентльмена не содержал ничего, кроме порожних бутылок, и что поэтому разговор, который шел в капитанской каюте, нисколько не напоминал пьяную болтовню? Капитан Энтони Марло, широколобый, с лицом, иссеченным глубокими морщинами, с густой вьющейся бородой, которая рыжим шарфом укрыла шею и подбородок от уха до уха, посматривал на Кристофера прозрачными глазами из-под кустистых бровей и внимательно слушал. - Над бедной, неразумной головой вашего родственника, дядюшка, - словно речь шла о чьих-то чужих мытарствах, неторопливо рассказывал о собственной беде Кристофер, - собрались густые тучи. Все началось с доноса агента Тайного совета Дика Бейнза,

/ Сборник зарубежной фантастики

е-льно большую для такого позднего часа. Только что прибыл автобус, с которого сошло несколько десятков человек. Увидев среди них худощаво-го мужчину в костюме-тройке, Алан кивком указал на него. Джо опешил. -- Чарлз Теллер? Алан снова кивнул, повернувшись ко мне. -- Познакомься с "первым духом". Теллер улыбнулся и достал из жилетного кармашка ключ. -- От девяносто шестого? -- спросил Алан. -- Полагаю, там лежит новое завещание, по которому значительная часть состояния Торнтона, по которому значительная часть его состояния отходит управлению полиции -- скорее всего, нашему участку? Теллер открыл дверцу и вытащил большую бурую папку. -- Точнее, половина всех денег, сто двадцать пять тысяч долларов, -- сказал он. -- На покупку нового снаряжения и подготов

/ Сборник румынской фантастики

ничего не вышло. Тогда он обвязал веревкой аппарат и себя и сказал, чтобы мы ни в коем случае его не отпускали. Аппарат, мол, может вырваться и улететь, поэтому нам лучше сесть на коней, чтобы не упустить его. Ну, ребята скоренько привели коней... - Нет, сначала мы вчетвером попытались стащить его вниз,- поправил худощавый.- Взялись все разом, а остальные куда плотнее меня. Вместе мы тянем не меньше трехсот килограммов, но как мы ни старались, аппарат ни с места. - Верно,- согласился русоголовый,- не меньше трехсот, а аппарат хоть бы что. Только мы вскочили на коней, как веревка рванулась и потянула нас за собой. Остальное вы сами видели. А теперь скажите, что это за аппарат? Ракета?

/ Сборник фантастики авторов из бывших соц. стран

не все это. И тут Алану припомнились кое-какие моменты. Пожалуй, Спенсер прав. - Хотелось бы мне дознаться, где тут правда, а где ложь, - произнес Спенсер, укладываясь поудобнее под сеткой от москитов. - А в чем вы сомневаетесь? - Да в его россказнях, - ответил Спенсер. - Напрасно вы подозреваете его во лжи, - возразил Алан. - Забытый цивилизацией старикан. Мой отец его хорошо знал. - Вы ягненок, Алан, - грубо сказал Спенсер. - Уткнувшись в свой микроскоп и соорудив для себя ширмочку из растений, которые вы с такой охотой срываете, вы не способны взглянуть на реальный мир. Неужели вы не уразумели, что миром могут править и сумасшедшие? - Зато у вас удивительное знание человеческой души, - с обидой ответил Алан и погасил свет. - Тем

Барбакару Анатолий / Я - шулер

диноборстве выигрывал, да он в другом месте и не садился со мной, у того же Рыжего - в жизни не рисковал, после нескольких попыток конечно.) Потом выиграл больше, чем следует. И, выиграв, форсил победой. Нет чтобы брать пример со старших: меньше шуму - больше денег. Так еще и в Резаном да Бегемотике врагов нажил. И вдруг Резаный зовет к себе. На ту самую хату. Правда, дает объяснение. Появился у них клиент, тоже непробиваемый - обыграть не могут. И тоже гонористый, утверждает, что никто и не обыграет его. Достал хозяев. И вот они обращаются ко мне за помощью. Просят проучить клиента. Возможное объяснение... Мне бы, фраеру, задуматься: почему все-таки меня зовут - не Мотю, не Маэстро? Почему к врагу - с просьбой? Не задумался. А они еще

Мончинский Леонид Высоцкий Влади / Черная свеча

лся и, забыв про генерала, ехидно переспросил:-Хочешь сказать, что дрался с негром? - Я нокаутировал его, гражданин начальник. - Ты?! - у Челебадзе испортилось настроение. - Он что, больной был? Ты кого хочешь обмануть?! Чемнион Лос-Анджелеса! - Ну и что? Я сам был чемпионом Тихоокеанского флота. Челебадзе покрутил мягкой, как подушка, ладонью у виска, словно ввинчивал лампочку, но не нашел нужных для выражения своего состояния слов и, тем раздосадованный, крикнул, багровея плывшим лицом: - Повернись к стене! Какой подлец! Нет, вы посмотрите, товарищ генерал: страна его боксу учила для защиты Отечества, а он чекиста... челюсть сломал! Что он тебе-негр, что ли?! Генерал молча глядел над головой начальника особой тюрьмы, и тот вдруг осознал, что у генерала есть

Жиганец Фима / Тюремные байки и прочее

. В этой дыре отродясь культурного человека не видали, мы с Изей проканали за первый сорт. Вышли сходу на одну бабенку - заместителя председателя приходского совета. Валентина Григорьевна, фамилия какая-то водоплавающая, я уж не помню... Нет, не Трипера и не Леблядь. Короче, транда ивановна, лет под пятьдесят, румяная, как колобок а буха/ет блядь как узница Бухенвальда Миша попер по бездорожью за бережное отношение к духовному наследию мы гонит реставраторы я даже на характер хотел грудь свою героическую зарисовать где мама с младенцем выколота и "фортуна нон пенис" . В общем, эта леблядь повелась с пол-оборота. Столик накрыли, коньячок-колбаска... Вот, говорю, собираем сокровища русской иконописи. А то при реставрации не догоняем

Костомаров Леонид / Десять кругов ада

ным странником Жаком-Ивом Кусто, в двадцать пять лет прошедший с экспедицией через Каракумы, а в тридцать один чуть было не защитивший диссертацию по "Принцессе Турандот" и творчеству Станиславского, умница, путешественник, убивший свою сквалыгу тещу, сидел в черном от грязи белье и улыбался, вспоминая, какой он был красивый днем, когда его кружили в танце и улыбались ему... А душевно здоровый и насмерть запуганный джигитом Цесаркаевым "балерун" и романтик Синичкин, любимец курса, позер, человек тонкий и нервный, любитель девочек и крепкого столичного кофе, лежал в углу барака, предвкушая близкую волю, готовый на все ради нее. Да, его опять побили эти двуногие свиньи и предлагали ему самое ужасное. Но он выдержал, он не поддался им, как поддался

Лаврин А.П. / 1001 смерть

иверситета, женился, вступил в Коммунистическую партию Советского Союза, исправно платил партвзносы, участвовал в построении новой общности людей -советского народа, вырастил двух детей. В разное время Андрей Ч. работал председателем районного комитета по физкультуре и спорту, учителем (!), мастером производственного обучения, воспитателем (!) в профессионально-технических училищах, сотрудником снабженческих организаций. В 1984 году бес попутал - совершил Андрей Ч. хищение, но бдительные органы не дремали: привлекли его к уголовной ответственности за хищение. По этой же причине исключили его из рядов КПСС. Так что последние 6 лет Андрей Ч. убивал людей, будучи уже беспартийным. Похожие истории с сексуальными маньяками-убийцами не раз происходили в иные времена и в иных страна

Шейнин Лев / Ленька Пантелеев

Анненский Иннокентий / Лирика

". В кн.: Из жизни идей, изд. 3-е. СПб., 1911, т. 2, с. 375). См. также прим. 16. 15 ... раздвоение душевных состояний... - В "Алькесте" Еврипида следуют друг за другом сцены, где Адмет, страдающий оттого, что жена его Алькеста (Алкестида) принимает за него смерть, сперва сдержан и деликатен в разговоре с Гераклом, потом безудержен и резок в разговоре с отцом своим Феретом; см. об этом замечания Анненского ("Театр Еврипида", 1908, с. 130-131). 16 ...полемизируя с Сократом... - Имеется в виду основная мысль сократовской и послесократовской философии: добродетель есть знание хорошего и дурного; кто знает, что - хорошо, тот и поступает хорошо; если этого не происходит, значит, просто он не тверд в своем знании. 17 ...трагичнейший из поэтов... - Т

Анненский Иннокентий / О современном лиризме

Мы - плененные звери, Голосим, как умеем. Глухо заперты двери, Мы открыть их не смеем. Если сердце преданиям верно, Утешаяся лаем, мы лаем. Что в зверинце зловонно и скверно, Мы забыли давно, мы не знаем. К повторениям сердце привычно, - Однозвучно и скучно кукуем. Все в зверинце безлично, обычно. Мы о воле давно не тоскуем. Мы - плененные звери, Голосим, как умеем. Гл