Книги в электронном виде

Вербинина Валерия / Темное солнце

Она мчалась, не разбирая дороги, перепрыгивая через ямы. Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди, дыхание со свистом вырывалось изо рта, по она бежала, пока не почувствовала, что находится вне опасности. Прислонившись к тополю, Мадленка пыталась отдышаться и никак не могла. Почти без сил она повалилась на мох и неожиданно увидела за деревьями узкую полосу дороги. Мадленка понятия не имела, что это за дорога и куда она ее выведет, но одно ее появление показалось Мадленке чудом. Она встала и побрела, держась одной рукой за бок, а другую предусмотрительно положив на рукоять меча. "Если меня спросят, то я - Михал, - решила она. - Михал, а не Мадленка. Так и скажу". Спросить, однако, было решительно некому, ибо дорога была пуста, как казна нерадивого к

Засосов Д. А. Пызин В. И. / Из жизни петербурга 1890-1910-х годов

я. На богатых домах и правительственных зданиях горели газовые вензеля из букв членов царствующей фамилии с коронами. (Со временем эти газовые горелки на вензелях были тоже заменены электрическими лампочками.) На столбах газовых фонарей устанавливались звезды из трубок, которые тоже светились. На второстепенных улицах от одного столба к другому протягивалась проволока, на ней развешивались шестигранные фонарики с разноцветными стеклами. В фонариках зажигались свечи. В пасхальную ночь кроме обычной иллюминации, зажигались факелы на Исаакиевском соборе. Горящих плошек, которые ранее расставлялись на тумбах тротуаров, мы уже не застали. Площади Петербурга были мощены булыжником, даже у Зимнего дворца. Только для царского проезда, как уже сказано, была уст

/ Библия (Синодальный перевод html)

Синельников Валерий Владимирович / Возлюби болезнь свою

Григорьева Татьяна Петровна / Японская художественная традиция (html)

Важин Александр / Год героя

в следующий момент он был вынужден бросить меч вверх, парируя рубящий удар сверху. Тут же сказался непривычный хват меча. Алексей еле смог удержать его в руках и только в последний момент перенаправил удар Братуша в сторону. А тот уже снизу рубанул по ногам Алексея. И только резко отскочив назад, он смог уйти от этого удара. А затем, присев от движения, направленного в голову, захватил воина за штанины и резко выдернул на себя. Братуш потерял равновесие и упал, но стремительно вскочил и снова бросился в атаку. Выражение его лица показывало явное желание пустить кровь чужаку. В следующие несколько минут только то, что противник не смел ослушаться приказа командира и в последний момент удерживал удар, спасало Алексея от участи быть изрубленным на куски. Он знал общие

Хруцкий Эдуард / Полицейский

шику, нужно пить то, что любят аристократы. Усов налил себе еще полбокала. Но не стал пить, любуясь, как солнце отражается в цветных гранях. Он знал толк в посуде. Этот рубиновый хрусталь был подлинным и старым, сработанным русскими умельцами для столовой петровского фаворита князя Меншикова. Усов сделал глоток и поставил бокал. - Хрусталь-то хорош. Подлинный. - А остальное, ты думаешь... - А что мне думать-то. Я-то знаю, кто для тебя французские картины рисует и ткет фламандские гобелены. - Неужто так заметно? - обеспокоился Рубин. - Не переживай. Мне заметно, а те, кого ты будешь приглашать, они Левитана от Клевера не отличат. - А кого же, по-твоему, я буду приглашать? - Ты коньяк-то брось, брось маяться с коньячком. Налей своей запеканки. Когда нико

Фрэнсис Дик / Скачки тринадцати (смерть Хейга)

л из себя и устроил безобразный скандал. Могги Рейли, который был уверен, что они со Сторм-Коуном точно выиграли, узнав, что он потерял свой процент от призовых, только философски пожал плечами. "Бедный Кристофер Хейг!" - подумал он. Могги не знал, что в ту пятницу его искусство, добросовестность и отвага не только открыли ему путь к блестящей карьере, но и завоевали сердце божественной Сары Дриффилд, первой девушки Ламборна и будущей жены Могги. Но больше всего ярились и скрипели зубами сами распорядители. Они просто не могли в это поверить! У них на руках была великолепная пленка, на которой ясно видно, как Вернон Аркрайт ухватил Могги Рейли за каблук и с силой рванул вверх. Сила была немалая. Могги Рейли буквально взлетел в воздух и повис на плече лошади. Его спа

Баграмян И. Х. / Так шли мы к победе [html]

Шторм Вячеслав / Женить нельзя помиловать

дь захудалого киллера, посланного мужем-рогоносцем, на подступах к нашему дому не наблюдалось. В безоблачном небе не реяли драконы, земля не дрожала под мерной поступью троллей, и клубы пыли со стороны Райской Дыры, сулящие непонятно что, тоже не вздымались. - Бон! Ноль внимания. - Бон! Ноль внимания. - Роден Гейме!!! К вам граф Чудилло! - А? Где?! Ну, слава богам! Видимо, имя, данное ему при рождении, парень все-таки помнит, равно как и имя отца. Впрочем, по некоторым причинам и к имени, и к старику графу Бон питает не самые нежные чувства. - Дома, - лаконично ответил я на последний вопрос - Чай пьет. - Какой чай? - не понял тот. - А я почем знаю? Какой он у тебя любит? - Никакой не любит. Он его вообще терпеть не

Голдинг Уильям / Зримая тьма

ыл, глядя поверх свинцовой крыши, над которой торчал край пожарной лестницы, на горизонт, где с недавних пор виднелись разрастающиеся пригороды Лондона. Хендерсон не пошел ни на занятия в зале, с которых отпросился в уборную, ни в саму уборную. Он подошел к фасаду здания и несколько минут стоял у двери директорского кабинета - ясный знак всей степени его унижения, ибо в мире Хендерсона пренебрежение субординацией считалось серьезным грехом. Наконец он постучал в дверь - сперва нерешительно, затем погромче. - Что тебе нужно, мальчик? - Поговорить с вами, сэр. - Кто тебя послал? - Никто, сэр. Эта реплика заставила директора поднять глаза, и он увидел, что мальчик недавно плакал. - Из какого ты класса? - Мистера Педигри, сэр. - Твое имя? - Хендерсон

Голдинг Уильям / Ритуалы плавания

гадываетесь, я нахожусь в самом благостном расположении духа. Время здесь, между прочим, вовсе не тащится улиточным шагом - если можно сказать "пьян как змий", то почему бы не считать, что улитка способна "шагать"? - время здесь отнюдь не тащится, нет, оно летит, оно проносится мимо. Я не успеваю записывать десятой доли того, что набирается за день. Поздно уже, придется продолжить завтра. (5) Так вот, в тот четвертый день... хотя нет, уже на пятый... Но продолжаю. После того как капитан Андерсон отошел к фальшборту, я еще некоторое время помешкал, стараясь втянуть мистера Камбершама в разговор. Он отвечал почти односложно, и я наконец понял, что ему неудобно "расшивать узоры" в присутствии капитана. Однако я не хотел так покинуть мостик, чтобы это выглядело