Книги в электронном виде

Сэлинджер Джером / Опрокинутый лес

тогда не носил, а зрение было никудышное. Левый глаз почти перестал видеть. Но в библиотеку к миссис Риццио я все равно приходил. Боялся, что она перестанет меня пускать, если узнает, что я совсем не разбираю слов. В общем, я ей просто не сказал о глазах. Недели три я сидел в библиотеке с раннего утра до позднего вечера над раскрытой книгой, опасаясь, что кто-нибудь войдет и увидит меня. Так я начал писать стихи сам. Я писал слов по восемь-десять на листке бумаги очень крупными буквами, чтобы было легко читать. Занимался я этим около месяца и заполнил два небольших дешевых блокнота. Потом я вдруг все бросил. Без определенной причины. Думаю, больше из-за того, что меня угнетало собственное невежество. Ну и, конечно, ослепнуть я тоже побаивал

Сюпервьель Жюль / Дитя волн: притчи

на вола. - Мне кажется, он слишком слаб, чтобы отправиться в путь вместе с нами. Вол хотел показать, что с ним все в порядке. Он сделал невероятное усилие, чтобы подняться, но никогда еще не чувствовал себя так крепко прикованным к земле. Тогда, моля о помощи, он устремил свой взгляд на созвездие Тельца. Только на него он и мог сейчас уповать, стремясь отправиться в путь. Небесный бык не шелохнулся, вол всегда мог видеть только его профиль, а глаз всегда был огненно-красным. - Уже много дней он ничего не ел, - сказала Дева Иосифу. "О-о! Я понимаю, они хотят оставить меня здесь, - подумал вол. - Все было слишком прекрасно, чтобы длиться еще и еще. Впрочем, в пути я выглядел бы костлявым, все время отстающим призраком. Мои ребр

Теккерей Уильям / Вороново крыло

Что за волосы! Что за брови! Что за глаза! Как б-бильярдные шары, черт возьми! - бормотал он, заикаясь. ГЛАВА II, в которой мистер Уокер делает три попытки разузнать, где живет Морджиана На следующий день после обеда в "Риджент-клубе" мистер Уокер направился в лавку своего друга парфюмера, где в передней комнате восседал, по своему обыкновению, молодой человек по имени Мосроз. По той или иной причине капитан находился в чрезвычайно хорошем расположении духа и, совершенно забыв о диалоге, происшедшем накануне между ним и помощником мистера Эглантайна, необыкновенно любезно обратился к последнему. - Доброе утро, мистер Мосроз, - проговорил капитан Уокер, - вы свежи, как роза, ей-богу, Мосроз. - А вы желты, как гинея, -

Теккерей Уильям / Книга снобов, написанная одним из них

н может быть ослом - и все же пользоваться уважением; или негодяем - и все же пользоваться общей любовью; или мошенником - и все же для него найдутся оправдания. Снобы все-таки станут преклоняться перед ним. Мужчины-снобы будут оказывать ему почести, а женщины - взирать на него с лаской, даже если он дурен как смертный грех. Глава VI О респектабельных снобах Выслушав немало нареканий за то, что к категории снобов я причислил государей, принцев и всеми почитаемую знать, я льщу себя надеждой угодить всем и каждому в настоящей главе, высказав твердое убеждение, что особенное изобилие снобов наблюдается в респектабельных слоях нашей обширной и процветающей Империи. Я прохожу по излюбленной мной Бейкер-стрит (сейчас я заним

Теккерей Уильям / Кэтрин

койно взял свою шляпу и пошел к двери; но по дороге оглянулся на Кэтрин, и тут спокойствие изменило ему. Кэтрин даже не ответила на его прощальный поклон; она сидела за столом напротив капитана и играла с ним в крибедж; и хотя граф Густав Максимилиан все время оставался в проигрыше, он приобретал больше, чем терял, хитрец, - где было Кэтрин тягаться с ним! Должно быть, Хэйс успел шепнуть словечко миссис Скоур, хозяйке "Рога", - кое-кто видел, что при выходе он замешкался у стойки, и не прошло пяти минут, как мисс Кэтрин была вызвана на кухню; а когда граф спросил сухого вина с гренками, ему подала то и другое сама хозяйка. Не менее получаса понадобилось monsieur де Гальгенштейну, чтобы выпить вино и съесть гренки; при этом он то и дело с нетерпением и

Теккерей Уильям / Рассказы и повести

Где это они так делают, скажите на милость? Где это бедный Диккенс так неосторожно обращается с герцогской короной и тому подобными украшениями, в чем мсье Жюль обвиняет и друзей мистера Диккенса? Клевещите на людей, дружище Жюль, если иначе не можете, но знайте же меру! Постарайтесь, по крайней мере, на будущее время, чтобы ваша ложь больше походила на истину, и, ратуя за чистоту нравов и пристойность поведения, потрудитесь прежде всего выражаться повежливее и оставить оскорбительный тон. Что же касается характера Сквирса и ваших утверждений, что таких людей не бывает и что, следовательно, нелепо выводить такое чудовище в романе, притязающем служить картиной нравов, то это такая же ложь, как и все остальное. Эта позорная язва на теле чел

Теккерей Уильям / Ярмарка тщеславия

дном и тратить пятую часть годового дохода на балы с ужинами и замороженным шампанским? Неужели бескорыстная любовь к себе подобным и искреннее желание посмотреть, как веселится и танцует молодежь? Чепуха! Им хочется выдать замуж дочерей. И подобно тому как простодушная миссис Седли в глубине своего нежного сердца уже вынашивала десятки маленьких планов насчет устройства Эмилии, так и наша прелестная, но не имевшая покровителей Ребекка решила сделать все, что было в ее силах, чтобы добыть себе мужа, который был для нее еще более необходим, чем для ее подруги. Она обладала живым воображением, а кроме того, прочла "Сказки Тысячи и одной ночи" и "Географию" Гютри. Поэтому, узнав у Эмилии, что ее брат очень богат, Ребекка, одеваясь к обеду, уже стр

Тендряков Владимир / Повести и рассказы

шка, надо спасти этого человека. - Хорошо, я вызову. Но лучше бы в больницу, там все условия. У меня здесь ничего не приспособлено для сложных операций, - Ответственности боитесь! - загорячился лейтенант.- Условия не подходящие? Раз другого выхода нет, пусть едет, пусть спасает жизнь! - А на чем хирург выедет? - спросил Василий.- Ты не подумал? - В районе достанут машину. Достанут! - Слушай, друг, я шофер бывалый, ты моему слову верь: ночью ни одна машина не пройдет. Ни одна! - До утра скончаться может,- уныло вставила фельдшерица. - Верхом! Пусть лошадь достанет! - Верхом? Что вы! - Девушка слабо махнула рукой.- Тридцать километров проехать верхом - надо быть кавалеристом. А Виктор Иванович и в жизни, наверное,

Теккерей Уильям / В благородном семействе

в обществе людей, стоящих выше тебя, - почитать превыше всего. Всему этому мальчик научается в закрытой школе и в колледже; научается на горе себе и другим! Увы, природную доброту, нежную сыновнюю любовь его учат топтать и презирать! Мой приятель Брэндон прошел через этот процесс воспитания и был непоправимо им загублен - то есть загублены были его сердце, его честность; а в замену им он получил кое-какие познания по классике и математике - недурное возмещение за все, что утратил ради их приобретения! Однако я непростительно отвлекся; хорошо ли, худо ли, но таким природа и воспитание сделали мистера Брэндона, одного из многих подобных ему в нашем обществе. И вот этот молодой джентльмен устроился в доме миссис Ганн; и нам пришлось дать

Теккерей Уильям / Записки Барри Линдона, эксвайра, писанные им самим

и в глубокий ручей. Почему я это сделал, я и сам не сумел бы сказать, - то ли хотел погибнуть вместе с Норой, то ли совершить поступок, перед которым дрогнул бы даже капитан Квин; а может, я и правда вообразил, что перед нами неприятель, - не знаю; во всяком случае я прыгнул. Лошадь ушла в воду с головой, Нора безостановочно визжала, и когда мы погрузились в воду, и когда вынырнули на поверхность; я высадил ее на берег в полуобмороке, и здесь нас подобрали дядюшкины люди, прискакавшие на Норины крики. Вернувшись домой, я вскорости слег в горячке, приковавшей меня к постели месяца на полтора. Встал я с одра болезни выросший чуть ли не на голову и еще более, чем когда-либо, влюбленный. В первые дни моей болезни Нора, предав забвению семейные

Теккерей Уильям / Ревекка и Ровена

бы и конец королю, если б Айвенго ловким движением не отбросил шкаф. И все же они продвигались вперед, а воины вокруг них падали, точно трава под косою жнеца. Невзирая на смертоносный град, лестницы удалось приставить; первыми, разумеется, на них ступили король и Айвенго. Граф Шалю стоял в проломе стены; отчаяние придало ему сил; с криком: "Ага, Плантагенет! Святой Барбекью за Шалю!" - он боевым топором нанес королю удар, начисто срезавший золоченого льва и корону с его стального шлема. Король покачнулся; осаждающие смешались; гарнизон замка и граф Шалю испустили крик торжества - но торжество их было преждевременным. Быстрее молнии Айвенго нанес графу удар из третьего положения и, попав в одну из щелей его доспехов, проткнул его, как

Толмачев М.В. / Свидетель века Виктор Гюго

но верно, то в ряде случаев он допускает немалые отступления от исторических данных: так, второй жене Карла II Марии Нейбургской в пьесе приданы нежные, меланхолические черты первой жены, Марии Луизы Орлеанской. Главным для Гюго было столкнуть кастовый дух в его крайнем проявлении, какое могло породить дегенерирующее испанское феодальное общество, с чувством всепобеждающей любви. Характеризуя сюжет пьесы, в предисловии к ней Гюго говорит, что речь в ней идет о "мужчине, любящем женщину". В эти слова вложен особый смысл: и лакей, и королева прежде всего люди; любовь уравнивает их, отменяет, делает призрачными их социальные различия. Структура произведения в соответствии с принципами, выдвинутыми еще в предисловии к "Кромвелю", с