Книги в электронном виде

Вилар Симона / [Анна Невиль 1.] Обрученная с розой

было неожиданностью. Произошло некоторое смятение, но граф Кревкер, о чем-то напряженно размышлявший, внезапно поднял руку и попросил слова. К нему поспешили герольды, а когда они вернулись, лица их выражали совершенное недоумение. - Граф Филипп де Кревкер де Корде отказывается продолжать борьбу и признает себя побежденным, - передали они. Король, Глостер и придворные ошеломлено переглянулись. - Клянусь мессой... Что это значит? - воскликнул Эдуард. - Граф Кревкер полагает, что не сможет устоять в следующем поединке против Бурого Орла. - Да, но секиры... Не договорив, король растерянно поглядел на брата: - Ведь он непобедим на секирах?.. Глостер пожал плечами: - Возможно, Кревкер и в самом деле не рискует бороться против Майсгрейва.

Вилар Симона / [Анна Невиль 2.] Любовь изгнанницы

едине пруда, куда вел шаткий мостик. С ним остался один только Филип Майсгрейв. Вглядываясь в окружающий мрак и огни костров, вокруг которых грелись солдаты, король думал о непостижимости божественного промысла, пославшего ему это испытание. Вдали затихал шум. В открытое окно вливался сырой ночной воздух. Король поплотнее прикрыл его, но в последнюю минуту задержал свой взгляд на стоявшем на мостике Майсгрейве. Люди непредсказуемы. Мог ли он ранее предполагать, что человек, которого он считал своим соперником, проявит такую преданность? Мог ли он думать, что этому рыцарю, вызывавшему ранее у него брезгливое раздражение, он станет доверять больше, чем другим приближенным? А ведь когда-то он безумно ревновал к нему Элизабет. Элизабет! Разве не счастье уже то, что она ус

Мельникова Валентина (Ирина) / [Агент сыскной полиции 5.] Бесы черного городища

е. И молодой человек недолго думая толкнул ее и вошел в комнату. Это действительно оказалась детская, она освещалась слабым огнем лампады у образов. Рядом с маленькой кроваткой стояла на коленях женщина с распущенными по плечам волосами и в длинной простой рубахе из дешевого холста. Она испуганно оглянулась на скрип двери, и Александр узнал ее. Это была Настена. Она вскочила на ноги и прижала руки к вороту сорочки. Руки ее тряслись, когда она зажгла свечу в медном подсвечнике, который стоял на маленьком столике рядом с кроваткой Полины. Зыбкий свет отразился в широко раскрытых глазах девушки. Оба молчали. - Я думал, Полина одна, - наконец сказал Александр и двинулся по направлению к Настене. Она ойкнула, отступила на шаг назад и

Мельникова Валентина (Ирина) / [Агент сыскной полиции 1.] Агент сыскной полиции

ре темно было. Думаю, что не врут... - С чего ты взял, что не врут, - усмехнулся Тартищев, - это такой народец! Мать родную за грош с полтиной заложат. - Я их по отдельности расспрашивал, - нахмурился молодой человек, - разницы в показаниях не наблюдается... - Ишь ты, не наблюдается, - покачал головой Тартищев и углубился в чтение. Конечно же, допрос был оформлен не по форме, видно, его новый знакомый понятия не имел, что такое протокол, но... - Молодец! - протянул удивленно Тартищев. - Расколол ты их просто замечательно. И приметы все налицо. Одно ты упустил, голубчик, сдай ты их в полицию, мои ребята тут же в "Магнолию" наведались бы и этого бугая живенько бы под белы рученьки взяли и тепленьким в арестантскую спрова

Вилар Симона / [Анна Невиль 3.] Замок на скале

последних новшествах в оружии, о достоинствах охотничьих соколов, о тонкостях травли с борзыми. Однако Генри рано или поздно переводил разговор на такие темы, которые могли заинтересовать Анну, и тогда игла замирала у нее в руках и баронесса поднимала на него свои блестящие, как морская влага, ясно-зеленые глаза. В таких случаях герцог считал себя вознагражденным за прежние поражения. Он был превосходным рассказчиком - даже ратники Майсгрейва и слуги переставали возиться с оружием и придвигали поближе свои скамьи, а не то усаживались прямо на полу и слушали его, разинув рты. Порой они задавали вопросы, и Генри, забыв о том, что он свояк короля и пэр Англии, принимался отвечать, лишь потом вспоминая о своем сане и спохватываясь. Однако его подбадривала улыбка

Вилар Симона / [Анна Невиль 4.] Тяжесть венца

рой смеялись, ибо то, о чем и мать и дочь так долго молчали, неожиданно принесло облегчение. И когда Кэтрин уже задремывала, опустив головку на колени матери, она пробормотала сквозь сон: - Мама, я хочу в Нейуорт. Там могилы отца и Дэвида. Почему мы так долго не возвращаемся туда? И действительно, почему? Анна тягостно задумалась. Ей и самой показалось вдруг необъяснимым, отчего она так и не побывала на родных могилах. Единственное оправдание, какое она видела, - так пожелал Ричард Глостер. Герцог увез ее, обессиленную от горя, из Нейуорта и спрятал в Сент-Мартин ле Гран, и он же внушил Анне, что ей незачем возвращаться в Гнездо Орла. По сути, все это время она находилась в полном подчинении у наместника Севера. Былые подозрения и неприязнь вновь всколыхнулись в

Вилар Симона / [Эмма Птичка 1.] Ветер с севера

ак умер Пешеход? - спросил юноша. - Когда-нибудь я расскажу тебе об этом. У Ролло вдруг защемило сердце. Давнишнее предсказание, из-за которого он отказался от Хильдис... Что ж, нить судьбы, что плетут норны, человеку не дано продлить. Он посмотрел на Ингольфа. - Ты сказал "когда-нибудь". Означает ли это, что ты готов служить мне, как служил ему? Ингольф кивнул. - Клянусь богами всех тех земель, где ступала моя нога, я готов служить тебе. - Почему? - Потому, что ты похож на человека, к которому расположено счастье. И потому, что ты его сын. Для Ролло Ингольф стал подлинной находкой. Лучший кормчий, которого он когда-либо знавал, человек, знавший все течения, все ветра и приметы погоды, он умел ориентироваться по звездам, по по

Бушков Александр / Сталин. Красный монарх

оторой стали в России великий князь и его балетная дива. Отказавшись от гораздо лучших во многих отношениях крупповских орудий, русскую армию стали насыщать шнейдеровскими пушками. Конкурсные испытания проводились только для видимости - как впоследствии ваучерные аукционы. Недостатки шнейдеровских пушек замаскировали манипуляциями в протоколах. И кончилось все тем, что к началу первой мировой русская армия осталось без тяжелой артиллерии. (Подробно эта грязная история описана в книге А. Широкорада, к коей любознательного читателя и отсылаю. Данные в библиографии.) Сергея Михайловича расстреляли большевики. Матильда, к моему великому сожалению, успела унести ноги. Теперь вам понятно, почему ярый монархист Никольский всерьез мечтал увидеть кое-кого из великих князей на вис

Лоскутов Александр / [Высшая ценность 1.] Высшая ценность

очился исключительно на себе и теперь старательно грыз ногти. Резкие перепады настроения этого человека наводили меня на мысль о горбольнице под номером два, где у нас держали психически неуравновешенных. Я чуть склонил голову и в упор уставился на шефа, всем своим видом показывая, что не уйду отсюда, пока не услышу всех подробностей. И шеф сдался. Невероятно, но факт. Вместо того, чтобы под ручку выпроводить меня из кабинета и повелеть не задавать лишних вопросов, он ударился в разъяснения: - Наши ученые засекли некоторое напряжение в вероятностных потоках. Точно такое же, какое, по их расчетам, предшествовало первому прорыву сил и последовавшему за ним Дню Гнева. Разве что только чуть более неопределенное, расплывчатое и смазанное. - Конец света, ст

Фаллон Дженнифер / [Дитя Демона или Хроники Хитрии 3.] Харшини

Его рейдеры тратили на сборы меньше времени, но их и было гораздо меньше, да и путешествовать они привыкли налегке. Альмодавар подготовил их к выступлению уже несколько часов назад. Задерживали теперь только кариенцы. Его конники окружили пленных рыцарей и стояли, натянув луки, готовые стрелять, если кто из пленных попытается вырваться. Дамиан не знал, зачем нужно сторожить пленников теперь, когда защитники уходят, и боялся спросить себя об этом. Как и все, он понимал деликатность проблемы, которую эти пленные собой представляли. В том, что защитники оставляли их здесь, для этих бедолаг ничего хорошего не было. Да, они были кариенцами, но против них лично Дамиан ничего не имел. Все они, на его взгляд, были слишком молоды и неопытны. Старшим пленникам едва ли сту

Дрейк Дэвид, Флинт Эрик. / [велисарий 3.] Щит судьбы

Шрам от римского копья. В Миндусе Баресманас, как и все копьеносцы благородного происхождения бросившийся в атаку, оказался пойманным в ловушку в центре поля. Пойманным хитрым римским главнокомандующим, а затем разбитым его контрударами. Велисарий. Баресманас плохо помнил последние минуты битвы. Только суматоху, смятение, клубы пыли; растущий ужас от понимания того, что их перехитрили и победили; шок и боль, когда лежал в полубессознательном состоянии, истекая кровью на вытоптанной множеством ног земле, а его плечо было почти полностью отрублено. Лучше всего он помнил ужас, сковавший его сердце, словно по венам у него вдруг вместо крови потекло расплавленное железо. Он боялся не за себя, а за своих беспомощных детей. Некому было защищать персидский

Д'АГАТА Джузеппе / Memow, или регистр смерти

ьные темы, никакого давления, словом, ничего такого, что могло бы задеть психику пациента, разбередить его болезненные раны, не поддающиеся излечению, но как никогда мучительно возбужденные. Больной плохо ориентируется во времени и продолжает переживать, как совсем недавние, события, которые привели его когда-то к психическому расстройству. Наконец врач смеясь предупредил Аликино, что прежние ораторские данные пациента превратились в патологическую, порой неудержимую многоречивость. Когда они вошли в палату, адвокат Ривоццини перестал вышагивать от окна к умывальнику и обратно. Должно быть, он страдал навязчивым желанием двигаться, потому что эта часть линолеума, закрывавшего пол, была заметно стерта. Адвокат носил короткую острую бородку, очень аккуратную, и на в