Книги в электронном виде

Житинский Александр / Хранитель планеты

Пингвин... Почему он здесь? Может, он из зоопарка сбежал. Или из цирка. Пингвины у нас не водятся. Глюк, склонив свою головку, смотрел на учительницу с сожалением. На- верное, ему хотелось сказать, где он водится. Но Глюк не умел говорить, он умел только читать. - Татьяна Ильинична, можно мне? - вдруг возникла Дунька. - Говори, Дуня. - Татьяна Ильинична, мы же за другим пришли! Где водятся пингвины, мы знаем. Может, Боря его на улице нашел и говорить не хочет. Но нам пинг- вин нужен для дела. Вы же помните, что он является как бы прибором... таким космическим... информацию передавать, помните? Боря должен нам его отдать, потому что он сам не хранитель. Я сразу понял, куда она клонит. Дуньке невыгодно было, чтобы все уз- нали правду. Тогда ПИНГВИНа могли

Зайцев Борис / Все написаное мною. Голубая звезда

о днях своей юности, - Владимир Соловьев был очень важен. Тут не литература, а приоткрытие нового в философии и религии. Соловьевым зачитывался я в русской деревне, в имении моего от- ца, короткими летними ночами. И случалось, косари на утренней заре шли на покос, а я тушил лампу над "Чтением о Богочеловечестве". Соловьев первый пробивал пантеистическое одеяние моей юности и давал толчок к ве- ре"'. Вот откуда у Зайцева ореол мистичности, присутствующий почти во всех его вещах как необходимейший орнамент, окрашивающий и во многом объясня- ющий поступки и размышления его героев. Эта мистичность как проявление одухотворенности поднимает, возвышает создаваемые им образы и картины жизни до уровня надмирности, космичности, общезначимости (что Андрей Бе- лый назвал

Залесский Ярослав / Рассказы

пов, - Со всеми вами так будет, фрицы! Высшая раса!". Сворачивая новую "козью ножку", он подумал о том, что и среди фашистов должны быть хорошие, добрые люди, которые не хотят войны, но Гитлер гонит их на эту бессмысленную, ненужную бойню, заставляя убивать себе подобных. По крайней мере, хотелось так думать. Например, сам Архипов ни за что не пошел бы воевать, если б в родную страну не вторглись проклятые оккупанты. Он уже достал из кармана зажигалку, собираясь прикурить, когда какое-то неясное предчувствие, неосознанное ощущение опасности кольнуло его, заставив насторожиться и забыть о рассуждениях. Выставив на всякий случай автомат вперед, он шагнул в темноту бетонного коридора, которую лишь немного разгоняла единственная,

Замятин Евгений / Мы

тии "запах", что это хорошо или плохо? Не мо-же-те, ну? Есть запах ландыша -- и есть мерзкий запах белены: и то и другое запах. Были шпионы в древнем государстве -- и есть шпионы у нас... да, шпионы. Я не боюсь слов. Но ведь ясно же: там шпион -- это белена, тут шпион -- ландыш. Да, ландыш, да! Розовый полумесяц дрожал. Сейчас я понимаю: это мне только показалось, но тогда я был уверен, что она засмеется. И я закричал еще громче: -- Да, ландыш. И ничего смешного, ничего смешного. Круглые, гладкие шары голов плыли мимо и оборачивались. О ласково взяла меня за руку: -- Вы какой-то сегодня... Вы не больны? Сон -- желтое -- Будда... Мне тотчас стало ясно: я должен пойти в Медицинское Бюро. -- Да ведь и правда я болен, -- сказал я очень рад

Замятин Евгений / На куличках

вить открытыми только губы, - словом, стать прек- расным. И вот, при свете факелов свершается таинство любви, течет жизнь так томно, так быстро, и являются златокудрые дети... Впрочем, протрезвившись, Тихмень костил себя олухом и карасем с не- меньшим рвением, чем своих ближних, и исполнялся еще большею ненавистью к той субстанции, что играет такие шутки с людьми, и что люди легкомыс- ленно величают индейкой. Год тому назад... да, это так: уже почти год прошел с того дня, как ироническая индейка так подло посмеялась над Тихменем. Были святки - несуразные, разгильдяйские, вдрызг пьяные тутошние святки. Поручик Тихмень в первый же день навизитился, накулюкался и к ночи вернулся домой рыцарем, опустившим забрало. Капитана Нечесы не было дома, ребят уж да

Зарубин Дмитрий / Населенный пункт

ей, из областного города. Юра пытался осмыслить вот это все ландшафтное расположение, справедливо для самого себя полагая, что русской интеллигенцией не был замечен третий величайший вопрос: а есть ли душа, например, у вот той колонны, созданной в псевдоантичном стиле, обломленной и заплесневевшей от давности лет. И умирает ли она, и есть ли для нее Рай и Ад? И Никодимов однажды попытался разговорить пожилую, сдержанную заведу- ющую Домом культуры на тему исторического прошлого Подпольного, замоти- вировав таким обстоятельством, как подготовка стенда наглядности, но по- лучил на удивление беспомощные ответы, свидетельствовавшие о том, что его непосредственный руководитель тоже сравнительно недавно работает и живет в деревне. А тут еще не давала покоя фраза п

Зикмунд Алексей / Герберт

все до боли известно. Свисток паровоза заставил его вздрогнуть и посмотреть на часы. До отправления оставалась минута. Бербель замешкалась, тронула его за плечо и заспешила к выходу; только она сошла на перрон, как поезд тронулся. Хорошо, что он не поцеловал меня, - думала она, испытывая легкое сожаление от того, что он все-таки этого не сделал. Бербель стояла на перроне в шляпке, опрокинутой на затылок, и смотрела на убегающий состав. Паровоз набирал скорость, проводники убирали лесенки подножек. Герберт еще раз взглянул в окно - она все еще стояла на перроне вокзала, еще поезд не вышел из-под купола, и фонари еще активно для зрения освещали ее соломенную шляпку, заброшенную на затылок, и развевающиеся светло-рыжие волосы. Пе

Зиновьев Александр / Зияющие высоты 1-2

ться не будем. Потому мы возложили задачу подготовки доклада на самых посредственных, невежественных и готовых на любую пакость Исполнителей, рвущихся делать карьеру любыми средствами или отчаявшихся сделать какую бы то ни было карьеру. Они сочинят водянистую дребедень с дутыми цифрами, нелепыми ссылками и искаженными чужими мыслями, и поток этой совершенно бессодержательной трепотни двинется вверх. На каждом этапе он будет усовершенствоваться путем выбрасывания фраз, которые можно было бы истолковать иначе, добавления фраз, которые невозможно истолковать ни так и ни иначе, замены острых формулировок более обтекаемыми, округления цифр и т. п. Огромная армия всякого рода деятелей с большими и малыми окладами разъедется по

Зубчанинов В. / Повесть о прожитом

ведь выросла смена. Выросли доченьки наши рабочие. Выросли Маша и Катенька. Есть кому из наших мозолистых рук в молодые мозолистые рученьки наши родные станочки передать. Низкий поклон тебе за это, Машенька, низкий рабочий поклон тебе, Катенька! А кто вырастил нам смену такую? Все он, родной наш отец, товарищ Сталин вырастил. Его это детки. Он позаботился. Слава ему за это! Наше рабочее спасибо ему за это. Да здравствует он на многие лета! Речь ее понравилась. Ткачихи, толпившиеся позади рядов, говорили: - Вот тетка Дарья дает! - Как складно-то! - Как и не сама, а по газете читает! - Как молитву! Через две недели на фабрике начался пересмотр норм. 5 Весной 1929 года пошли аресты инженеров. Сначала брали по одному. Каждый арест пугал, но прежде всего удивлял. Старались догад

Зыков Юрий / Рассказы

ыражение - тоска, обреченность и огромная внутренняя сила. Фанатик, видевший надругательство над святыней, мог бы, наверно, смотреть так. Воин? Бродяга? Менестрель? Паломник? Человек делает несколько глотков из бурдюка - и продолжает путь. Что у него на душе? Незримо подлетим ближе и послушаем, сестры. Простор, наполненный свежим ветром и криками чаек. Натянутые снасти поют на ветру. Паруса, крылья свободы, - туда, где синее плавно перетекает в зеленое. Таких красок не существует в природе. Луга, покрытые мягкой травой. Дитя мое, грусть моя, Мэри-Джейн, расскажи мне опять свою прекрасную сказку! Смех звенит в роще, на старой площади, в рыцарском зале родового замка. Валторна, арфа, ребека. Песни о воинах былых времен, о дамах, ждущих их возвращения. Пыль странствий.

Зюскинд Патрик / Парфюмер. История одного убийцы

отный и бездомный сброд или беспризорных детей, чьей судьбой в случае несчастья никто не станет интересоваться. Разумеется, мадам Гайар знала, что в дубильне Грималя у Гренуя - по человеческим меркам - не было шанса остаться в живых. Но не такая она была женщина, чтобы задумываться о подобных вещах. Она же выполнила свой долг. Опека кончилась. Что бы ни случилось с воспитанником в будущем, ее это не касалось. Выживет он - хорошо, помрет - тоже хорошо, главное, чтоб все было по закону. И потому она попросила господина Грималя письменно подтвердить передачу мальчика, в свою очередь расписалась в получении пятнадцати франков комиссионных и отправилась домой на улицу Шаронн. Она не испытывала ни малейших угрызений совести. Напротив,

Ибсен Генрих / Строитель Сольнес

ут ее слишком высокой. Для частного до- ма. Хильда. Я хочу взглянуть на нее завтра же утром, как встану. Сольнес (подпирая щеку рукой и пристально глядя на Хильду). Скажите мне, фрекен Вангель, как вас зовут? По имени? Хильда. Да Хильдой же! Сольнес (по-прежнему), Хильдой? Вот как? Хильда. Вы и этого не помните? Вы же сами называли меня по имени. В тот день, когда так нехорошо вели себя. Сольнес. И по имени еще называл? Хильда. Да, только вы называли меня тогда малюткой Хильдой, и это мне не понравилось. Сольнес. Ах, это не понравилось вам, фрекен Хильда? Хильда, Нет. В ту минуту. А вот <принцесса Хильда> - это будет, пожа- луй, звучать хорошо. Сольнес. Конечно. Принцесса Хильда из... из?.. Как оно называетс