Книги в электронном виде

Бенцони Жюльетта / Три господина ночи

." Он нашел еще кое-что: пять столбиков золотых монет, по сто луидоров в каждом, - нежный знак внимания любящей подруги и своего рода подъемные на дорогу, о которой ни тот, ни другая не знали, куда она приведет. Казанова провел в Женеве еще несколько дней и успел получить от своей возлюбленной короткую и нежную записку: "Будем благоразумны, будем считать, что видели сон, и не станем сетовать на судьбу, потому что никогда еще ни один сладкий сон не был таким долгим..." Расставание было окончательным, никакого пути назад... И тогда Казанова вспомнил, что в Лионе его ждет друг, Антонио Балетти. В Женеве ему было больше делать нечего, и он заказал себе место в почтовой карете, направляющейся в Лион. Оттуда он наконец доберется до столицы Франции. Он

Бенцони Жюльетта / [Флорентийка 3.] Фиора и папа римский

и спокойная холмистая местность долины Луары, ее чистый прозрачный воздух и величественное сияние ее синих вод создавали у путешественников впечатление, что они переместились из сурового чистилища в безмятежное жилище избранных. Гнев и печаль молодой женщины несколько поутихли. Смягчилось выражение ее лица, омраченное теми воспоминаниями, которые она увезла с собой из Нанси. Леонарда, ее верная спутница, мысленно возблагодарила за это всевышнего. Как бы давно старая дама ни жила на свете, а такого она еще не видела. Два дня спустя после похорон Карла Смелого Фьора неожиданно появилась в ее плохо отапливаемой комнате. Она ступала босиком по холодным каменным плитам, едва прикрытая покрывалом, которое она придерживала на груди, копна черных волос рассыпа

Бенцони Жюльетта / [Флорентийка 4.] Фиора и король франции

ю. Но что ты хотел доказать мне, сказав, что Карло уродливее тебя? Что я настолько неразборчива, что готова отдаться любому мужчине? В этот момент раздался слабый голос: - Лоренцо! Когда вдыхаешь аромат розы, разве ты задаешься вопросом, кто вырастил ее? Куда делась твоя философия? Решил ловить момент, не так ли? Мне кажется, что ты опоздал. Лоренцо с удивлением взглянул на раненого. Тот слегка приподнялся, опершись на локоть, и смотрел с некоторой иронией на спорящих любовников. - Карло! Ты ли это? А я-то думал, что ты просто идиот! - изумленно воскликнул Лоренцо. - Я знаю. Я же всегда считал тебя умным. Надо быть таким несчастным, как я, чтобы оценить такой подарок жизни. Ты же такой богатый и могущественный, которому такая женщина пода

Уланов Андрей / [Разведчик 1.] Додж» по имени аризона

же он на передовую-то угодил. То есть он-то понятно — в первые же дни добровольцем пошел, а в военкомате куда смотрели? Не могли такого человека куда-нибудь в тыл к бумажкам приспособить? Мало без него, что ли, Ванек-взводных? Три дня повоевал, на четвертый могилу роют. А по канцеляриям всякая шушера сидит, даже свое прямое дело — бумажку написать — и то правильно не могут, в трех буквах путаются. Сержанта нашего, Федоренко, то Федыренко, то Федуренко, а один раз и вовсе Ведоръянкой записали. Грамотеи хреновы, только и умеют, что наградные листы друг на друга заполнять. Так вот, среди прочего мне этот лейтенант рассказывал, будто идеал женской красоты в обществе — слова-то какие — тоже зависит от того, мир или война на дворе. Причем, если в мирно

Топильская Елена / Ход с дамы пик

итательных целях, чтобы показать ему, как это некрасиво. Мальчику было по фиг, а вот мне не понравилось, я и бросила. — Понятно. Уже тогда ты мужиков воспитывала. — Ага, только на четвертом десятке поняла, что мужика не перевоспитаешь. Что выросло, то выросло. — Молодец, что хоть сейчас поняла. Вообще до женщин это не доходит. — А что, ты пострадал от перевоспитания? Синцов пожал плечами: — Устала? — Устала, — ответила я тихо. Я действительно очень устала. И это была самая отвратительная усталость, которая опустошает до самой последней клетки. Та усталость, которая держит, не позволяя отдохнуть. — Но еще соображаешь? — В меру способностей. —— Ладно, помучаю тебя кой-какими подробностями. Ешь. — Он подвинул ко мне бл

Спиллейн Микки / Я умру завтра

ки жизни и стал слышен высокий женский голос, повторявший сигнал вызова. - Настроить! - приказал Огер. Шериф машинально подчинился. Он коснулся тумблера, и теперь мы ясно слышали далекий голос. - Вызывает Маршалл, - объяснил шериф, не дожидаясь вопроса. - Заткнись! - ...Использовав две машины, прихватили с собой шерифа Лафонта и двух других. Видели, как они направились на запад по Девяносто второй. Патруль в шестом секторе, сообщите. Конец связи. Снова раздался треск статических разрядов, но никаких голосов не было слышно. - Что значит - патруль в шестом секторе? - все тем же ровным голосом спросил Огер. - Лесная служба. Они работают на другой частоте. Мы их не слышим. - Мистер Огер? - Да, Курок... - У нас неприятности? Не отвечая е

Ле Карре Джон / Портной из панамы

овно из ниоткуда повыскакивали бойкие чернокожие парни в кепи и с огромными зонтами на длинных ручках. Всего за доллар они предлагали сопроводить вас под зонтом из машины до дома или же подтолкнуть машину, отвести на более высокое место, с тем чтобы ни вы, ни ваш автомобиль, не дай бог, не пострадали. Как раз один из таких парней о чем-то спорил сейчас с человеком-тыквой, сидевшим в своем автомобиле всего в пятнадцати ярдах от спасительных ступенек в ожидании, когда этот Армагеддон окончится. Но Армагеддон, похоже, затянулся, погода была безветренная. Человек-тыква пытается игнорировать чернокожего парня. Черный парень не отстает. Человек-тыква сдается, лезет во внутренний карман пиджака - а на нем именно пиджак, явление для Панамы вполне обычное, если вы собой хоть

Таманцев Андрей / Солдаты удачи 17: Провокация

жизни не видишь. Иногда я даже спрашиваю себя: а на кой хер мне все это надо? Но бизнес, Фитиль, — это как ехать на велосипеде. Пока крутишь педали, едешь. Чуть перестал — все, жопой в луже. Томас понимал, чем вызвано предложение Краба вместе поужинать. Тот считал, что облагодетельствовал старого приятеля ценным советом, и оттого чувствовал к Томасу искреннюю доброжелательность. Странные дела. Люди всегда благожелательны к тем, кому делают добро. А кому причиняют зло, тех ненавидят. Почему? Совершенно непонятно. Но это была данность, и ее следовало принимать как данность. Томас с благодарностью принял приглашение Краба. Уже в черном шестисотом «мерсе», когда ехали в ресторан гостиницы «Виру», Краб еще раз кольнул Томаса своими глазками и заметил:

Страуб Питер / ОБИТЕЛЬ ТЕНЕЙ

о вас с гордостью как о выпускниках школы Карсона. Вот так. Он посмотрел поверх наших голов на учителей, и большинство из нас обернулись. Мистер Уиппл листал заполненные нами анкеты. Мистер Ридпэт стоял, как солдат по команде "вольно": расставив ноги и заложив руки за спину. Двое остальных вперили взгляд в пол, словно не желая встречаться глазами с директором. - Бумаги у вас, мистер Уиппл? - осведомился тот. - Дайте их мне, пожалуйста. Уиппл, быстро обойдя нас, подошел к директорскому столу и положил стопку анкет прямо перед кожаным креслом. - Сэр, обратите внимание на две верхние анкеты, - сказал он, отходя. - Что? А, понятно. - Директор шагнул к столу, при этом оправа его очков блеснула в отблеске свечей красноватым светом. Он взял

Страуб Питер / Парящий дракон 1-2.

и. Какое-то время, куда бы он ни поворачивал, он все время крутился между двумя полюсами: грузовой дорогой и "Приютом Красного Дьявола", где уже нашли пристанище множество достаточно перепившихся мужчин. В третий раз проезжая по грязной улице, он заметил между домами узкий проулок. Сначала Лео принял его за подъездную дорогу, но наконец увидел железные ворота, зажатые между глухими серыми стенами. Проезжая мимо, он также приметил за воротами будочку охраны. Лео развернул автомобиль и въехал в проем, чувствуя себя землепроходцем. На миг ему показалось, что он опять ошибся, и в нем вспыхнуло яростное раздражение. Потом он увидел надпись на воротах: "ВУДВИЛЛ СОЛВЕНТ". Человек, одетый в униформу, выскочил из будочки и отворил ворота. Когда он приблизил

Питерс Элизабет / [Хроники брата Кадфаэля 16.] Ученик еретика

заключают их в темницу; при этом к разбойникам относятся терпимо, со снисхождением, хотя они подлежат наказанию за гробом. Но стоит христианину хоть ненамного отступить от догматов, его тут же предадут анафеме". Кадфаэль наблюдал подобные нравы на Востоке в осажденных христианских городах; несмотря на угрозу вторжения врагов, к заблудшим собратьям отношение было самое суровое. Здесь, в Англии, нравы были другие, но они могли перемениться в подражание Антиохии или Александрии. Однако, пока аббатом оставался Радульфус, в монастыре опасаться было нечего. - Очевидно, духовник Уильяма не считал его врагом - ни внешним, ни внутренним, - с мягкой настойчивостью сказал аббат. - Но пусть дьякон Зерло объяснит нам, в чем состояла суть расхождений, а юноша расскажет о мыслях х

Питерс Элизабет / [Хроники брата Кадфаэля 07.] Воробей под святой кровлей

едвзято выслушать обе стороны. Лучше, чтобы расследование было в руках человека, который ко всему подходит со здоровой долей скепсиса, иначе преимущество всегда будет на стороне обвинения. Между тем сейчас вместо него явился сержант - крупный, представительный мужчина; человек неглупый и достаточно опытный, он был, однако, заранее расположен в пользу обвинителей, а не обвиняемого, вдобавок сержант привел с собой внушительную компанию горожан во главе с провостом Джеффри Корвизером. Этот достойный, порядочный человек отличался терпеливостью, он никого не осудит второпях, не вникнув хорошенько в суть дела, но и на него должны были подействовать многочисленные свидетельства почтенных горожан, которые присоединили свои голоса к жалобе пострадавшего семейства. Как