Книги в электронном виде

Латынина Юлия / Стальной король

па "сортир", пристроенным к торцу. Пути были оголены и брошены, и разбитые посреди них палатки напоминали городок археологов, раскапывающих остатки древней цивилизации, погибшей вследствие каких-то невиданных катаклизмов. Во всю сторону полотна тянулся лозунг: "Ельцин, мы тебя поставили, мы тебя и снимем!" Чуть подальше густел митинг, и грузный человек поносил в матюгальник правительство. Большая часть обитателей палаток на митинге не присутствовала - надоело. Денис спрыгнул на рельсы и подошел к трем мужичкам, старавшимся над буханкой хлеба возле старой, видавшей виды палатки. - Привет, ребята, как жизнь?- спросил он, усаживаясь на рельс. - А ты кто такой? - А я следователь. Из Москвы. Будем тут расследовать, как уголь воруют. - А как воруют? - обиженно сказал один

Полякова Татьяна / Мой любимый киллер

е волосы, полотенце на плече. — В бане был, — пояснил он в ответ на мой взгляд. — Просил соседей натопить. Беда в этом городе, все никак не привыкну... Если хочешь, сходи, баня в огороде, вода есть... — А соседи? — спросила я. — Что соседи? Ты ж на всю улицу кричать не будешь. Темно, тебя и глазастый не углядит, да и бог с ними, с соседями. Уговаривать меня не пришлось, через пять минут я уже была в бане. Топили ее утром, и особого жара сейчас не было, я сидела на лавке и плакала от счастья, а может, не от счастья вовсе, а от страшной тоски. В голове бродили странные мысли, и одна из них меня поразила, потому что подумала я тогда вот что: я живая. Вот так и подумала. Не то чтобы очень обрадовалась, просто поняла, осознала. А потом вернулась в дом. Петр Васильевич

Полякова Татьяна / Моя любимая стерва

Что за записка? Ты вчера спрашивала про записку и сегодня. В чем дело? Тебе угрожают? Я сейчас приеду, дверь никому не открывай. Я вздохнула и сказала: — Ты соврал про бомжей. Сегодня утром я обследовала кладбище и никого не нашла. — Сегодня утром? — не поверил Максим. — Хочешь сказать, что встала в семь утра? — Хочу. И на кладбище вообще никто не живет. Только вороны. — Ты в самом деле гуляла с Ромео? — Конечно. Почему это тебя так удивляет? Я не хотела, чтобы моего друга сожрали, и пошла проверить. Ты меня обманул. — Давай вернемся к запискам. — Нет, к бомжам. Ты все это выдумал? — Ничего подобного. Посмотри сегодняшние «Ведомости» и сама убедишься. Второй раз за утро я покинула квартиру, чтобы купить газету. Ромео, который отправился вместе со мной, был пор

Полякова Татьяна / Невинные дамские шалости

сказал мне об этом. Так, так... выходит, они пристроились за нами позднее. Окна в "Опеле" тонированные. Вполне возможно, что о моем присутствии в машине они узнали от Сережи, когда он закричал "Таня, беги!". Номер "Тойоты" я не запомнила, кажется, там была тройка. Я даже не уверена, что она из нашей области... Если они видели мою машину... Бог мой, не мою, а Алькину... По номеру найти владельца труда не составит. Что же получается? Я встала как вкопанная, шаря взглядом по сторонам. Местность казалась совершенно незнакомой, где может находиться поляна, в ум не шло... Если они видели мою машину, им нет нужды подстерегать меня в лесу, достаточно подождать возле станции техобслуживания. Хотя и это маловероятно: раскатывать на такой приметной "Тойоте" довольно глупо. На их м

Столяров Андрей / Третий Вавилон

пила в глубь комнаты. - Прошло одиннадцать лет... - Ладно, - сказал Денисов. - Я тебя увезу, мы больше не расстанемся. Мне обещали место у Глебовицкого в Ленинграде. Сам Глебовицкий обещал. Я все-таки неплохо разбираюсь в эволюционной систематике. Тогда она остановилась. - Бедный путешественник... Так и будешь метаться из института в институт, нигде не задерживаясь подолгу? - Отряхни прах городов, - процитировал он, - отряхни прах незнакомой речи, прах дружбы и вражды, прах горя, любви и смерти. О, свободный человек, избравший свободу! У тебя есть только ветер в пустыне! - Галеви? - Ибн Сауд. "Скрижали демонов". Вера вздохнула. - Хорошо, - нетерпеливо сказал он. - Я тоже останусь. Наверное, тут нужны учителя, я могу вести

Цветаева Марина / Стихотворения

Вечно ждут: "Я жажду! Будь моя!" День и ночь признаний лживых яд... День и ночь, и завтра вновь, и снова! Говорил красноречивей слова Темный взгляд твой, мученицы взгляд. Все тесней проклятое кольцо, Мстит судьба богине полусветской... Нежный мальчик вдруг с улыбкой детской Заглянул тебе, грустя, в лицо... О любовь! Спасает мир - она! В ней одной спасенье и защита. Всё в любви. Спи с миром, Маргарита... Всё в любви... Любила - спасена! ЖЕРТВАМ ШКОЛЬНЫХ СУМЕРОК Милые, ранние веточки, Гордость и счастье земли, Деточки, грустные деточки, О, почему вы ушли? Думы смущает заветные Ваш неуслышанный стон. Сколько-то листья газетные Кроют безвестных имен!.. Губы, теперь онемелые, Тихо шепнули: "Не то..." Смерти довериться, смелые, Что

Тютчев Федор / Стихтворения

Байрон Джордж Гордон / Дон Жуан

102 Случилось это вечером, весной, - Сезон, вы понимаете, опасный Для слабой плоти. А всему виной Предательское солнце - это ясно! Но летом и под хладною луной Сердца горят. Да что болтать напрасно; Известно, в марте млеет каждый кот, А в мае людям маяться черед. 103 Двадцатого случилось это мая... Вы видите: любитель точных дат, И день и месяц я упоминаю. Ведь на полях веков они пестрят, Как станции, где, лошадей меняя, Перекладные фатума гостят Часок-другой, а после дале мчался,

Райнов Богумил / Тайфуны с ласковыми именами

ока несчастная вселенная не рухнула на наши бедные головы? Первый раз я по неопытности принял его предложение с энтузиазмом, не подозревая, что эта авантюра связана с немалым риском. А теперь соглашаюсь поневоле, поскольку это уже стало традицией или просто вошло в привычку. Говоря о риске, я не имею в виду вероятность того, что мне придется платить по счету (что толковать о риске, раз это железная неизбежность?). К тому же я не настолько мелочный, чтобы сетовать на недюжинный аппетит своего партнера. Дело в том, что, как уже упоминалось, Бенато всегда очень неловок, и передвигаться с ним по белу свету весьма непросто. Итальянцу очень мешает близорукость, но в какой-то Мере спасают очки в толстой роговой оправе. Однако от рассеянности очки еще не придумали, и он

Кивинов Андрей / Боль

ов нигде не обойтись. - Ну, а по жизни, вне работы, так сказать? - Насколько мне известно, врагов у Суворова не было. Завистники - возможно - у любого преуспевающего человека они есть. Но из-за зависти убить человека, мне кажется, невозможно. - Почему вы решили, что его убили? Виктор Николаевич смутился, полез в стол, достал оттуда пачку сигарет, пошарил внутри, а затем судорожно скомкал и выкинул в корзину. - Но его столько времени нет. Любому уже станет понятно, он не может быть жив. - Да, но мог произойти несчастный случай, а не убийство. - Но он бы нашслся, вернее, его труп. А машина? Мне кажется, это всс из-за машины. Виктор Николаевич явно нервничал. - Кстати, он брал попутчиков? Бензин всс-таки дорогой, на одну зарплату осо

Леонов Николай / Мент поганый

льтантов и советников мзду в некоторых предприятиях. Гоге Мельнику было что сказать, но он воздержался, так как два его человека недавно получили по "червонцу", сейчас толклись по этапам и должны были днями прописаться в лагерях. Людей следовало обустроить, "подогреть", лучше Губского никто помочь не мог. Кац промолчал, так как никогда патриарха не слушал. Губский расценил молчание как признание вины и продолжал: - Народ мельчает, а я старею, силы уже не те.- Кривясь, он пригубил марочного коньяка.- Вот однажды, дай Бог памяти... - С памятью у тебя нормально,- не выдержал Гога Мельник.- Проси у Бога совести. - Сопляк! - Губский скомкал накрахмаленную салфетку.- Когда я говорю, ты должен... - Все равно, уважаемый Эдуард Федорович,- вмешался Юдин,- я с вами абсолю

Полякова Татьяна / Жестокий мир мужчин

ря, рядом с одним как раз сейчас стоит моя «девятка», вопрос, горит ли этот самый фонарь по ночам, а главное, горел ли он тогда, пять лет назад? Допустим, Илья видел мою машину, ну и что? Некто сообщил ему грязную сплетню обо мне и Андрее?.. Господи, Илья никогда бы этому не поверил, даже если бы увидел мою машину не один, а сотню раз... Он простился со мной, уехал... а дальше — тайна за семью печатями. Я вернулась к машине, взялась за дверцу и замерла, разглядывая дом напротив. Распахнутые окна второго этажа, горшки с геранью... тишина, провинциальный уют. Я хлопнула дверцей, прошла во двор и села на скамейку возле детской площадки. Мальчишка лет пяти с шиком проехал по луже на велосипеде, подняв море брызг, а я засмеялась, загораживаясь от них руками. Потом поднялас