Книги в электронном виде

Баклина Наталья / Веер с гейшами

егорически, и ее уложили на заднее сиденье, рядом с мистером Кавагути. Даже не уложили, а поставили наискосок, вклинив между полом и потолком. Мачимура сел впереди рядом с Ольгой и рассказывал, что Ичиро - бизнесмен, выпускник Гарварда, что ему тридцать пять лет, что он до сих пор строил свою карьеру. Теперь построил и решил жениться. По совету Мачимуры - на русской. Времени у господина Кавагути мало, из своего делового расписания он сумел выкроить две недели, невесту выбрал по фотографии, ему Мачимура показывал. Сейчас вот приедут, устроятся в гостинице и позвонят невесте. Вон, кивнул Мачимура в сторону коробки, и платье даже подвенечное купили. - Мачимура, а как ты размер выбирал? - Я показал твое фото продавщице, сказал, на такую невесту надо, как Оля-доча.

Картленд Барбара / Тайный поцелуй

о кресло, так хорошо ему знакомое по воспоминаниям, помогло ему почувствовать себя гораздо спокойнее и увереннее. Ощущение нереальности происходящего исчезло, он снова чувствовал себя хозяином положения. - Если вы просите меня о помощи, вы, по крайней мере, должны это как-то обосновать. Она бросила на него быстрый взгляд из-под длинных ресниц. Он обратил внимание на то, что ее густые темные ресницы загибались кверху, словно у маленького ребенка. - Полагаю, именно так вы разговаривали со своими бедными солдатами, когда они представали перед вашими грозными очами за опоздание на построение или какую- нибудь еще столь же ужасную провинность. - Они, как правило, всегда предъявляли мне весьма уважительную и вполне правдоподобную причину своего поступка, - во

Александрова Наталья / Микстура для терминатора

н равнодушно позволил это сделать, только потом тяжело вздохнул, и наконец собралась с духом: - Что ж, мне надо идти. Очень приятно было познакомиться. Чудесный дом! - Я улыбнулась Марии Михайловне и перевела взгляд на Кирилла. - Идите, дети, идите потанцуйте, - сказала проницательная старушенция, - а мы уж тут сами посидим по-стариковски. Николай Петрович расскажет мне, что нового у них в Эрмитаже, все сплетни. Кирилл подчинился с большой готовностью, что меня обрадовало, а то я начала было сомневаться в своих чарах. Тоже мне еще, принц недоступный! Мы вышли в коридор и почти сразу наткнулись на Вадима, похоже, Валентина велела ему караулить, чтобы я опять не сбежала. - Не бросайте меня, Кирилл, - умоляюще прошептала я и взяла его под руку.

Бэрд Жаклин / Порочная страсть

, она не замерла, все еще дрожа, в его объятиях. - Тебе понравилось, cara mia? - Нежно прошептал он, касаясь губами ее губ. Казалось, звуки шелестят у него где-то глубоко в горле. - Да, о, да, - вздохнула она. - Но нужно ли было... - Тес, - прижался он к ее щеке. - Когда любишь, все можно. Одним быстрым движением он перевернулся на спину, увлекая за собой Хэлин, так что теперь она оказалась как бы распятой на его упругом теле. Она ощутила легкую дрожь, пробежавшую по нему, и Карло простонал: - Теперь твой черед, Хэлина. Возьми меня, познай меня... Хэлин не нужно было второго приглашения. Она не знала раньше тела мужчины, но ее собственная жгучая страсть к Карло более чем восполнила недостаток опыта. Его терпкий мужской запах возбуждал все ее чувс

Бэрд Жаклин / Страсть с повинной

едный звонок. В конце концов, он ее жених! Что ей волноваться?.. Дверь отворилась, и она увидела совершенно незнакомого человека, пожилого мужчину в черном костюме. - Чем могу быть полезен, мадам? - Я... Я ищу квартиру Бенедикта Максвелла, - пролепетала она, взглянув на клочок бумаги, зажатый в руке. - Кто это, Джеймс? - послышался голос изнутри. Нет, она не ошиблась, это его голос. - Твоя невеста, - отозвалась она. - Какого черта?.. - В дверях появился Бенедикт. - Вы свободны, Джеймс, я сам разберусь; можете идти наверх, сегодня вы мне больше не нужны. Ребекка нервно хихикнула: у него есть лакей, которого зовут Джеймс. В это невозможно поверить. Она подняла глаза и взглянула на своего жениха. Его нельзя было узнать. У нее пересох

Крейвен Сара / Не играй с огнем

видны с "Каролины" и могут привлечь внимание Адама. Возможно, он начнет наблюдать за ней. А этого Таре хотелось меньше всего. Он мог бы проследить за каждым ее шагом: как она зажигает лампу в комнате, умывается в ванной, как ложится в постель. Никогда ей еще не доводилось соприкасаться с такого рода "соседством". Ее кожа все еще горела в том месте, где он поцеловал ее. Хотя на щеке ничего не было. Она знала это, потому что долго простояла в ванной перед зеркалом, пристально рассматривая свое бледное лицо и перепуганные глаза. Потом она еще долго наблюдала в щель между шторами за огнями на "Каролине". Она была в таком напряжении, что едва не закричала, услышав легкий шорох. Это Мелюсин залезла на кровать, как она это обычно делала по ночам. Мелюсин, подумал

Крейвен Сара / Одна безумная ночь

но. - Занна очень старалась говорить небрежным тоном. - А здесь случайно нет кружка любителей истории, или чего-нибудь в этом роде? Мне хотелось бы больше узнать о доме, прежде чем принимать окончательное решение, понимаешь? - Да, - медленно ответил он. - Прекрасно понимаю. Я с радостью познакомлю тебя с некоторыми людьми, но не могу гарантировать, что они ответят на все твои вопросы. - Я буду рада любым сведениям, - беззаботно и неискренне заявила Занна. И кому-нибудь, кто знал ребенка, маленькую девочку по имени Сьюзен. Кому-нибудь, кто сможет заполнить зияющие пустоты ее прошлого. Темп музыки изменился, стал более медленным, более романтичным. - Вот и наш вальс. - Джейк протянул руку, приглашая Занну присоединиться к нему на танцплощадке. Занна отшатн

Крейвен Сара / Солнечные часы

Бенцони Жюльетта / Опал императрицы

пивались, - еще не стала настольной. Альдо ненавидел эту моду! Нет, конечно, он не был ретроградом, но красивые волосы, этот природный убор, такой нежный на ощупь, куда так приятно зарыться лицом, просто преступно губить! Зато Альдо ничего не имел против коротких платьев, часто прелестных и позволявших любоваться красивыми ножками, что до сих пор было уделом лишь мужей и любовников. Гром аплодисментов встретил появление маэстро. Зал дружно поднялся на ноги на время исполнения национального гимна в честь господина Шейпеля. Затем все уселись на свои места, свет погас - сияла только рампа - и воцарилась мертвая тишина. - Зачем вы позвали меня сюда? - шепотом спросил Альдо. - Чтобы показать кое-кого, кто пока не пришел. Тише! Альдо безропотно уст

Крейвен Сара / Стремящиеся к любви

а душа не лежала к написанному. Покопаюсь-ка я в саду, решила она, немного расслаблюсь и отвлекусь от тяжелых мыслей. Теперь она точно знала, что мешает ей сосредоточиться: воспоминания о встрече с Сэмом Александером. Это послужит ей уроком на будущее, отобьет охоту вмешиваться в чужие дела. Все правильно, но... Самое пугающее то, что она помнила его прикосновения, его губы... Роза опять разволновалась. Мне бы следовало сейчас думать о том, что сказать Колину, когда он вернется, а не предаваться пустым мечтаниям. Теперь ясно: у них с Колином нет будущего, к этому шло. Ей стало интересно, как воспримет это Колин. Есть кое-что еще. Девушка, которая захочет выйти замуж за Колина, должна будет столкнуться с его матерью, а Колин всегда слушался мать и

Крелин Юлий / Очень удачная жизнь

ич интересовался всем, что оставил за стенами дома. Ежевечерне было шумно, я бы сказал - хоть это звучит кощунственно, вернее, странно, необычно звучит, - было весело. Тон характеру общения задавал сам хозяин. Он не лежал и ждал - он жил, набирался информации как бы для того, чтобы, переварив ее, передать младшему сыну, еще школьнику. Реакция на всякие новости была точно такой же, как и до болезни. Он продолжал жить, как прежде. Только не ходил в отделение, чего когда-то невозможно было представить. Он не доживал, а полноценно жил - насколько в каждый момент доставало сил. Его старший сын, тоже хирург, каждодневно рассказывал отцу о своих рабочих заботах, тяготах, радостях. Пересказывал все новое, вычитанное из медицинских журналов разных стран. Советовался. Жадкевич не б

Крелин Юлий / Очередь

тут порядок!.. - Никто никакой порядок не нарушает. Все тихо. Запись! - Записи-то еще нет... - Но она уже намечена государственными организациями. - Вы точно знаете? Мужчина с поднятым воротником и опущенными ушами шапки вновь придвинулся к кучке, проник в самый центр гомонящих и веско сказал: - Точно. Точно знаю. Разрешено. Они уяснили. - И ушел к своей машине. Остальные тоже стали расходиться. Над очередью стоял ровный гул, какой бывает перед праздничными демонстрациями около учреждений, заводов и институтов, где накапливаются люди перед маршем. Из одной машины неслась магнитофонная запись, знакомый голос примиряюще пел: "Возьмемся за руки, друзья, возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке..." Там сидело четверо мужчи