Книги в электронном виде

Грин Александр / Джесси и Моргиана

и, стесненно вздыхая, - выложите ваши секреты. Бояться меня не надо. Я не кусаюсь. Вылезайте, Гленар; вот уж не думала, что вы такой трус. Едва ли еще какое другое обращение могло бы так обескуражить, как эти естественные слова девушки, торопящейся обсушить ногу. Гленар стиснул зубы и вышел на свет. Он был расстроен и бледен. Пытаясь выразить улыбкой, что улыбается по своему адресу, Гленар увидел темные, блестящие глаза, взглянувшие на него с сочувствием и досадой. Это был заслуженный, безмолвный упрек. Гленар так страдал, что в этот момент чувствовал не любовь, а желание покончить с объяснением, отступить от которого уже не мог. - Я вас люблю, - сказал он таким тоном, как если бы прислушивался к своим словам, проверяя, то ли сказано, что надо сказать.

Грин Александр / Дорога в никуда

, сегодня мне не уснуть! - объявил Давенант, входя за Галераном в комнату с зелеными обоями и глубокой нишей, где помещалась кровать. Он увидел качалку, письменный стол, стулья с кожаными сиденьями, шкаф, занавески из машинных кружев. Хозяйка не вошла в комнату, но стала у порога, и Галеран без церемонии закрыл дверь. - Сегодня тебе нет смысла перебираться, - сказал Галеран, - так как уже поздно, да и Кишлот, пожалуй, обидится. Он по-своему привязан к тебе. Впрочем, как хочешь. Так слушай: эта комната оплачена вперед за три месяца с полным содержанием: завтрак, обед, ужин и два раза кофе. Хорошее приключение? - Чем я отплачу Футрозу и вам? - Ты отплатишь Футрозу тем, что вежливо примешь эти дары, врученные тебе добровольно, с

Грин Александр / Золотая цепь

сел на мягкий, предупредительно пружинистый стул; перевел дыхание. Потикиванье часов вело многозначительный разговор с тишиной. Я сказал: "Так, здорово. Это называется влипнуть. Интересная история". Обдумать что-нибудь стройно у меня не было сил. Едва появилась связная мысль, как ее честью просила выйти другая мысль. Все вместе напоминало кручение пальцами шерстяной нитки. Черт побери! - сказал я наконец, стараясь во что бы то ни стало овладеть собой, и встал, жаждя вызвать в душе солидную твердость. Получилась смятость и рыхлость. Я обошел комнату, механически отмечая: - Кресло, диван, стол, шкап, ковер, картина, шкап, зеркало, - Я заглянул в зеркало. Там металось подобие франтоватого красного мака с блаженно-перекошенными чертами лиц

Даррелл Джеральд / Гончие Бафута

для особенной добычи, сказали мне охотники, хотя из вполне понятной осторожности не пожелали уточнить - для какой именно. Мы расставили сети, я устроился в удобном месте где-то посредине, внутри дуги, чтобы сразу же извлечь оттуда то, что попадется, а охотники взяли собак и ушли примерно на четверть мили дальше по долине. Высоким протяжным криком они дали мне знать, что стали пробиваться сквозь густую траву, и тут наступила тишина. Лишь трещали и пощелкивали вокруг бесчисленные цикады и кузнечики да издали чуть слышались собачьи погремушки. Прошло полчаса - ничего! Со всех сторон меня теснила шелестящая чаща высокой травы, такая густая и дремучая, что в двух шагах уже ничего не разглядеть. Крохотная прогалинка, где я сидел, пылала зноем, мне ужасно захо

Даррелл Джеральд / Земля шорохов

йцев, потому что именно на сверкающей гальке мы всегда находили их парочками, а то и небольшими группами -- по три, по четыре. Это были странные существа, которые выглядели так, словно их слепили весьма небрежно. У них были тупые морды, очень похожие на заячьи, маленькие, аккуратные кроличьи ушки и маленькие тонкие передние лапки. Но задние ноги их были большими и мускулистыми. Больше всего привлекали их глаза -- большие, черные, блестящие, с густой бахромой ресниц. Похожие на миниатюрные копии львов с Трафальгар-сквер, зайцы лежали на гальке, греясь на солнце и посматривая на нас с аристократическим высокомерием. Они подпускали довольно близко, потом томно смежали длинные ресницы и с потрясающей быстротой оказывались в сидячем положении. Он

Даррелл Джеральд / Перегруженный ковчег

должали переворачивать камни, он часто вспоминал и смеялся своей шутке. Эта змея -- Calabria reinhardti --оказалась мелким родственником семейства крупных змей-удавов. Голова и хвост ее оканчиваются одинаково, и, поскольку все туловище покрыто небольшими круглыми ровными полосами, трудно определить, где у змеи начало и где конец. Маленькие глаза змеи почти не различимы, так как они такого же размера, цвета и формы, как и окружающие их полосы. Цветные полосы и пятна на черном туловище разбросаны без всякой системы, и с первого взгляда трудно понять, каким концом змея обращена к зрителю. Змея эта совершенно безобидное существо, которое значительную часть времени проводит, зарывшись в сырую землю; питается она мелкой добычей, пригодной для ее слабых че

Делдерфилд Р.Ф. / Приключения Бенна Ганна

бственно, все. Должен сказать, что, на мой взгляд, этой четверке еще повезло, потому что уже к двадцати годам они были самым подходящим украшением для виселицы. Что поделаешь, так повелось - люди, которых толкает на преступление нужда, рассчитываются сполна и отправляются на тот свет, а негодяи вроде Пью и Хендса благополучно здравствуют и бесчинствуют до глубоких седин. А теперь расскажу, как мы в этом злополучном плавании столкнулись с самым прожженным изо всех них. Как я уже говорил, в безветренный вечер мы с Ником стояли, беседуя, возле носового люка. Вдруг у самого горизонта с левого борта вспыхнуло яркое пламя. Впередсмотрящий поднял тревогу, и капитан вышел на палубу узнать, что случилось. Сначала мы подумали, что там горит

Джонсон Элвин / Битва дикой индюшки

то он якобы сказал, что хорошая добросовестная лошадь более заслуживает бессмертия, чем ленивый фермер, позволяющий голодать своей жене и детям. Я же воспринял идею о бессмертии вполне серьёзно благодаря Тони. Насколько мне было известно, библия не имела ничего против этого. Мне казалось, что Валаамова ослица больше заслуживала бессмертия, чем сам Валаам. Ведь ослица увидела ангела и послушалась его, а Ваалам - нет. В течение года отец каждый день замачивал для Нелли на ночь ведро овса и кукурузы. Он делал бы это для неё всю жизнь, хотя она уже была на пенсии. Я привёл Тони с пастбища и стал надевать на неё упряжь. Хомут, уздечка и сбруя были ей, конечно, велики, но туго затянув подпругу, я соорудил ей хоть и неприглядную, но вполне рабочую упряжь. Я подвёл её с Фрэнком к по

Джуд Деннис / Приключения долговязого Джона Сильвера

закон, и раз уж ты его нарушил, надо смиренно нести наказание. Я буду ежечасно молить за тебя Господа и надеюсь, что все это послужит тебе хорошим уроком. Дополнительным наказанием тебе послужит то, что твой отец запретил мне навещать тебя в этом убежище позора. И она ушла, а за ней потащился отец, все время свидания стоявший в стороне и уныло молчавший. В немом отчаянии Сильвер опустил голову. Он понял, что многолетнее тюремное заключение предстоит пережить безо всякой поддержки семьи. Что и говорить, наказание он заслужил вполне, и матушка правильно об этом сказала. Джон решил стать примерным арестантом, надеясь найти в этом утешение и, может быть, добиться досрочного освобождения. Мне думается, он оставался бы в тюрьме до седых воло

Дюма Александр / Граф Монте-Кристо

одит в отчаяние, - отвечал Фернан. - Вы любите Мерседес? - Я обожаю ее. - Давно ли? - С тех пор как мы знаем друг друга; я всю жизнь любил ее. - И вы сидите тут и рвете на себе волосы, вместо того чтобы искать средства помочь горю! Черт возьми! Я думал, что не так водится между ка- таланцами. - Что же, по-вашему, мне делать? - спросил Фернан. - Откуда я знаю? Разве это мое дело? Ведь, кажется, не я влюблен в мадемуазель Мерседес, а вы ищите и обрящете, как сказано в Евангелии. - Я уж нашел было. - Что именно? - Я хотел ударить его кинжалом, но она сказала, что если с ним что-нибудь случится, она убьет себя. - Бросьте! Такие вещи говорятся, да не делаются. - Вы не знаете Мерседес. Если она пригрозила, так уж исполнит. - Бо

Дюма Александр / Графиня Де Монсоро

Вы соблаговолите назвать себя или пожелаете сохранить инкогнито? - Они вооружены! Мы в ловушке! - Какие-нибудь ревнивцы нас выследили. Боже правый! Я говорил вам не раз - эта дама такая красотка, что непременно должна иметь поклонников. - Войдем, д'Орильи, поторопись, лучше выдерживать осаду за дверью, чем перед дверью. - Да, монсеньер, если только в крепости вас не ждут враги. Но кто поручится?.. Орильи не успел кончить. Миньоны короля с быстротой молнии преодолели пространство в сотню шагов, отделявшее их от двух пришельцев. Келюс и Можирон, бежавшие вдоль стены, бросились между дверью и незнакомцами, дабы отрезать им путь к отступлению. Шомберг, д'О и д'Эпернон приготовились напасть со стороны улицы. - Смерть ему! См

Дюма Александр / Графиня Де Шарни

толпой, он шел рядом с правой дверцей кареты, то есть с той стороны, где сидела королева. Мария-Антуанетта никогда не могла понять стоицизма Жильбера, которому заимствованная у американцев жесткость в отношениях придавала еще большую резкость. Она с удивлением взирала на этого человека: не испытывая ни любви, ни преданности к своим монархам, он лишь исполнял то, что называл своим долгом, однако готов был сделать ради них все, что делалось другими из любви и преданности. И даже более, потому что он был готов отдать ради них свою жизнь, а далеко не все любящие и преданные на это способны. Со всех сторон королевскую карету обступали люди: одни - из любопытства, другие - приготовившись, в случае необходимости, прийти августейшим путешествен