Книги в электронном виде

Квин Эллери / Расплата дьявола

это мы впихнули в пять жалких комнат. А вот квитанция со склада на остальные вещи. - Квитанция? - странным голосом произнес Рис. - Остальное я сдал на хранение. Рис рассмеялся и хлопнул Вальтера по спине. - Боюсь, что все случившееся сегодня слишком запутано для моего примитивного ума. А кто этот Квин, кто он такой? Вальтер снял пальто, шляпу и положил на софу. - Прекрасный парень! Приехал сюда писать киносценарии. Хороший писатель и непревзойденный детектив. Мы вместе жили в общежитии в Нью-Йорке. Я и попросил его действовать в качестве моего уполномоченного. Он хорошо справился с делом, не так ли? - Но к чему это, Вальтер? - мягко осведомился Рис. Вальтер нахмурился. - Ну... я знаю... каково вам сейчас. Деньги вы не примите, так что приб

Квин Эллери / Санаторий смерти

ридор выходило множество дверей. На самой внушительной из них висела табличка: "Джон Браун, президент". Никки вернулась в кабинет Роджерса, опустилась в кожаное кресло и взяла журнал, с обложки которого ей улыбалась загорелая амазонка в купальнике. И в этот миг Никки услыхала крик - громкий, истерический крик. Кто кричал - мужчина или женщина - было не разобрать. Крик стал громче, и она уловила слова: - Посреди жизни... По спине у Никки пробежал холодок. Она испуганно бросилась к двери. Дверь напротив распахнулась, и человек в каких-то лохмотьях шумно вывалился в коридор. Глаза его дико блуждали, длинные волосы спутались. А на плече сидела огромная черная птица. Человек заковылял по пустынному коридору, вопя: "Посреди жизни мы охвачены смертью!" Потом все опять стихл

Квин Эллери / Таинственный цилиндр

го не задушили. - Все ясно. - Инспектор улыбнулся. - Большое спасибо, доктор. О, пока я не забыл, - остановил он доктора Статтгарда, когда тот уже собрался уходить, - как вы считаете, этот человек не мог отравиться метанолом? Доктор Статтгард не задумываясь ответил: - Невозможно. Это было что-то значительно более сильное и быстродействующее. - А вы не могли бы назвать нам яд, которым убили этого человека? Врач поколебался было, но потом сухо сказал: - Сожалею, инспектор, но для вас было бы разумнее не требовать от меня в этих условиях большой точности. Он умолк и ретировался. Квин усмехнулся, снова принимаясь за осмотр тела. Распростертый на полу труп не представлял собой приятного зрелища. Инспектор осторожно отвел сжатую

Кларк Мэри / Прогулка по городу

этот раз испуг в глазах сменился вызывающим, почти презрительным выражением, появившимся на ее лице. - А зачем мне ложиться? Я вполне могу разговаривать сидя. Да к тому же и говорить нам особенно не о чем. Жизнь дважды наказывала меня. В обоих случаях я сама виновата в этом. И я это признаю. - Ты считаешь себя виноватой в том, что тебя похитили, когда тебе было четыре года? - Конечно. Мне не разрешали выходить одной на улицу. Точнее, даже запрещали. Мама боялась, что я случайно выскочу на дорогу. А в квартале от нас жил подросток, который гонял на машине как сумасшедший. Мама ругала меня единственный раз, когда увидела, что я играю с мячиком на лужайке перед домом. Мои родители, как вам известно, тоже погибли из-за меня. Сейчас был неподхо

Клер Рене / Китайская принцесса

выбор. Но, дабы подстраховать себя, передоверил от- ветственность богам. Увы, колонки газет, вывески, номера дверей, плиты, фонари и даже мо- неты - все высказывались в пользу Лелии. Ничто не принуждало меня про- должать связь с Женевьевой, ничто, за исключением моего сердца. - Должен ли я жениться на Женевьеве? - Нет! Я повторял вопросы, менял правила игры, пробовал мошенничать, я злил- ся на себя самого, сердился на своего нематериального партнера, чье уп- рямство могло сравниться лишь с моей недобросовестностью, - ничто не сбивало его с толку. Подчас, пытаясь уличить его в противоречиях самому себе, я подходил к вопросу с другой стороны: - Следует ли мне забыть Женевьеву и остаться верным Лелии? - Да, - отвечала Судьба без малейшего размыш

Кожевников Вадим / Щит и меч

емноту, светилось только одно из окон этого дома. И оттуда доносились звуки рояля. Вайс остановился у железной решетки, окружающей дом профессора, закурил. Странно скорбные и гневные, особенно внятные в тишине, звуки реяли в сыром тумане улицы. Вайс вспомнил, как Берта однажды сказала Генриху: - Музыка - это язык человеческих чувств. Она недоступна только животным. Генрих усмехнулся: - Вагнер - великий музыкант. Но под его марши колонны штурмовиков отправляются громить еврейские кварталы... Берта, побледнев, проговорила сквозь зубы: - Звери в цирке тоже выступают под музыку. - Ты считаешь наци презренными людьми и удивляешься, почему они... Берта перебила: - Я считаю, что они позорят людей немецкой национ

Кожевников Лев / Смерть прокурора

ся, это ее дело. А мне беспокоиться положено. По штату. Я, Алексей Иваныч, препровожу тебя по месту жительства, а по дороге мы еще поговорим. Без свидетелей, что называется. -- Это значит, Алексей Иванович, мой Хлыбов будет вам всю дорогу хамить,-- немедленно отреагировала Анна Кирилловна. Хлыбов пропустил ядовитую реплику мимо ушей. -- Завтра кошмарный день. Боюсь, нам будет не до разговоров. В прихожей Алексею бросился в глаза нанесенный мелом крест над входной дверью. Это не была метка, оставшаяся от строительных или ремонтных работ, косая перекладинка внизу вносила однозначный сакральный смысл, "параноидальная чушь с запахом серы",-- вдруг вспомнил Алексей слова Кодолова из следственного отдела облпрокурату

Коллинз Уилки / Лунный камень

доживете до моих лет, вы узнаете, что удобно устроиться на берегу гораздо сложнее, чем кажется вам теперь. Пока я усаживался, Розанна вытерла себе глаза своим носовым платком, который был гораздо хуже моего - дешевый кембриковый. Она казались очень спокойной и очень несчастной, но села возле меня, как послушная девочка, лишь только я ей велел. Если вы желаете поскорее утешить женщину, посадите ее к себе на колени. Я вспомнил об этом золотом правиле, но Розанна не Нанси, вот в том-то и дело! - Теперь скажите мне, моя милая, - продолжал я, - о чем вы плакали? - О прошедших годах, мистер Беттередж, - спокойно ответила Розанна. - Моя прошлая жизнь иногда приходит мне на ум. - Полно, полно, милая моя, - сказал я, - ваша прошлая жизнь вся заглажена. Почему

Дойль Артур Конан / Дядя Бернак

тсутствия, если мы случайно разминемся с ними по дороге. Все это казалось вполне естественным, но его странный загадочный взор говорил мне, что он лгал. Я колебался принять или не принять его предложение, тем более, что оно давало мне удобный случай удовлетворить мое любопытство. Что было за этим старым камнем и почему он скрылся от меня именно туда? Я чувствовал бы себя неудовлетворенным, если-бы не постарался выяснить это, прежде чем идти дальше. - Отлично, - сказал он, нахлобучивая черную с приподнятыми полями шляпу и быстро бросаясь к двери. Я был уверен, что вы не откажете мне в моей просьбе и не могу долее медлить, потому что в противном случае я останусь без товара. Он поспешно захлопнул за собою дверь, и шаги его постепе

Дойль Артур Конан / Рассказы о Шерлок Холмсе

ьги, пока он не потребовал невозможного. Он потребовал Алису. Сын его, видите ли, подрос, моя дочь -- тоже, и, так как о моей болезни всем было известно, ему представилось, что это великолепный шанс для его сына завладеть всем моим состоянием. Но на этот раз я был тверд. Я и мысли не мог допустить, что его проклятый род соединится с моим. Нельзя сказать, чтобы мне не нравился его сын, но в жилах юноши текла кровь его отца, этого было достаточно. Я все же стоял на своем. Маккарти, выведенный из себя, стал угрожать. Мы должны были встретиться у омута, на полпути между нашими домами, чтобы поговорить обо всем. Когда я пришел на условленное место, я увидел, что он толкует о чем-то с сыном. Я закурил и ждал за деревом, пока он останется

Кортес Джон / Честная игра

Кристи Агата / Восточный экспресс

решенность. А я слишком эгоистична. Просто я нау- чилась не расходовать чувства попусту. Казалось, она говорит скорее сама с собой, чем с Пуаро. На него она и не глядела. Взгляд ее был устремлен за окно на огромные сугробы. - У вас сильный характер, мадемуазель, - вкрадчиво сказал Пуаро. - Я думаю, из всех присутствующих вы обладаете самым сильным характером. - Что вы! Я знаю человека, куда более сильного духом, чем я. - И это... Она вдруг опомнилась: до нее дошло, что она разговаривает с совершен- но незнакомым человеком, к тому же иностранцем, с которым до этого утра не обменялась и десятком фраз. И засмеялась вежливо, но холодно: - К примеру, хотя бы та старая дама. Вы, наверное, ее заметили. Очень уродливая старуха, но что-то в ней есть притягательное