Книги в электронном виде

Фрэнсис Дик / Предварительный заезд

ь, что на самом деле вы помните больше, чем вам ка- жется, и если вашу память подтолкнуть, все встанет на свои места. С сомнением поглядев на меня, Фаррингфорд пообещал: -- Я обязательно дам вам знать, если увижу их. -- Они как пить дать заявятся с еще одним, так сказать, предупрежде- нием, -- задумчиво сказал я, -- если вы не сможете убедить своего родствен- ника бросить это дело. -- О Боже, вы так считаете? -- Джонни обернулся к двери, вздернув свой тонкий хищный нос, словно приготовился отразить немедленное нападение. -- Все, что вы говорите, не слишком успокаивает, вам не кажется? -- Это тактика запугивания -- Что? -- Врезать по больному месту, -- пояснил я. -- А-а... ну да... -- Дешево и частенько бывает сердит

Фрэнсис Дик / След хищника

Томазо Линарди из Миланской кожевенной компании спросить совета. Он назвал мне ваше имя... он сказал, что именно ваша фирма вернула его домой в целости и сохранности и помогла полиции выс- ледить похитителей. Мне нужна ваша помощь. Пожалуйста, приезжайте". Томазо Линарди, владелец Миланской кожевенной компании, сам был два года назад похищен ради выкупа. и неудивительно, что Паоло Ченчи его знал, поскольку Ченчи и сам занимался кожевенным бизнесом. Половина итальянской обуви, импортируемой в Англию, сказал он мне, проходит через его фирму на стадии некроеной кожи. У этих двоих, между прочим, нашлось еще кое-что общее, хотя и не столь прочно их связывающее, а именно: интерес к лошадям. Ченчи интересо- вался этим, конечно же, из-за Алисии, а Линарди и

Хаксли Олдос / Улыбка Джоконды

п красоты. Такой профиль можно увидать на не очень старинной сициалианской монете. Крупные черты ее лица верные великому идеалу, свидетельствовали о глупости, доведенной почти до совершенства. Самое красивое в этом лице был рот; природа каллиграфически вывела линию губ, в то же время придав рту выражение тупого ослиного упрямства... Под безобразным черным платьем мистер Хаттон угадывал тело - сильное, упругое, литое. Он и раньше поглядывал на него с интересом и смутным любопытством. Сегодня любопытство, определилось и перешло в нечто другое - стало желанием. Идиллия Теокрита. Вот она, женщина; правда, сам он не очень-то похож на пастушка с вулканических холмов. Он окликнул ее: - Армида! Улыбка, которой она ответила ему, была такой вызывающей, говорила о столь легковесн

Хеллер Джозеф / Уловка-22

егко? Я восемь лет перебивался с хлеба на воду, покуда выучился на доктора. Потом, когда обзавелся собственным кабинетом, тоже частенько затягивал ремень потуже, пока наконец не появилась приличная клиентура и я смог сводить концы с концами. И вот едва только кабинет начал приносить прибыль, меня призвали. Доктор Дейника был приятелем Йоссариана, но не хотел ради него палец о палец ударить. Йоссариан очень внимательно слушал, как Дейника рассказывал о полковнике Кэткарте из авиаполка, который метил в генералы, о генерале Дридле из авиабригады и о работавшей у него хорошенькой медсестре, а также обо всех других генералах из штаба двадцать седьмой воздушной армии, которые настаивали на том, чтобы выполнение боевого долга сводилось лишь к

Хиггинс Джек / Штормовое предупреждение

сказал Мердок. "У них нет никого, кроме школьников?" "Наверное, в людях теперь нехватка, как и у нас", ответил Рив. "Его зовут Ханс Бляйхродт и он отпраздновал свой восемнадцатый день рождения в отпуске в Брунсвике три недели назад. Он был функгефрайтером, то есть телеграфистом, на U-743." Он положил документы в бумажник. "Если она затонула ночью, до конца недели мы можем получить еще несколько таких посланий." "Наверное, вы правы." Мердок нагнулся и со спокойной силой, не перестававшей изумлять Рива, поднял тело на плечо. "Теперь лучше отнести его в Мэри-таун, адмирал." Рив кивнул: "Да, мой дом подойдет. Миссис Синклер сможет осмотреть его и выписать свидетельство о смерти. Мы похороним его завтра." "Мне кажется, кирх

Хичкок Джеффри / В ногах правды нет

Хмелевская Иоанна / Все красное

а. - А иная особа ключ имеет во владении? - Кто из вас имеет во владении ключи? У Иоанны один, у меня второй, у Эльжбеты третий, у фру Хансен четвертый, а пятый? Было пять комплектов. Зося, у тебя есть?.. Зося нервно подскочила, уронив на пол спички, сигареты и перевернув вазочку с цветами, высыпала содержимое сумочки на стол. - Есть! Вот пятый! - Кто это - фру Хансен? - спросила я подозрительно. Мне показалось, что Алиция говорит сама о себе. - Уборщица. Приходит раз в неделю. Ее зовут так же, как и меня. Г-н Мульгор что-то записал и задумчиво посмотрел на нас: - Потерялся, быть может, один ключ? Пропавшим стал? Пребывают они где? - Преимущественно у нас в сумках. Или в карманах... - Секундочку, - прервала нас Али

Хмелевская Иоанна / Колодцы предков

ии, написанным из чистой симпатии к ней мастером Баччиарелли, обо все остальном приходилось только догадываться. Ему было ужасно жарко, лицо его горело, он чувствовал головокружение, а мысленно, с неслыханной точностью, видел каждый из описываемых предметов. Он поднялся с кресла, сделал у окна несколько глубоких вздохов, принес себе следующий стакан воды и начал читать в третий раз. В упоении дочитав до конца, он наконец осознал, что именно читает. Список предметов, переданных в распоряжение... Нотариус все это взял, список есть, а где предметы?.. - Ради бога, что со всем этим сталось?! - жалобно простонал он в окно и через секунду добавил вполголоса: - Спокойно, Михал, только спокойно... Он отодвинул потрясающий список и принялся за осм

Хмелевская Иоанна / Роман века

мертв и слегка потемнел. После зуба ко мне вернулась жизнь. - Извините, это у меня навсегда останется? - испуганно спросила я вырвав голову из его рук, решив либо категорически отказаться от участия в этой авантюре, либо потребовать миллион золотом. Черный зуб. Матерь божья!!!.. - Прошу вас, не двигайтесь! Ничего у вас не останется, и зуб и родинку придется поправлять ежедневно! Он дорвался до Басеньки, сорвал с нее парик с челкой и нацепил на меня. Результат был поразителен! Теперь я и сама могла ошибиться и принять Басеньку за себя, или наоборот. Во мне не осталось ничего от меня, я полностью превратилась в Басеньку, догадаться, что я это не она было невозможно! Я вдруг засомневалась в прежней мысли, что все присутств

Хмелевская Иоанна / Что сказал покойник

я них вопросом жизни и смерти. Притворяясь, что я напряженно вспоминаю, и время от времени издавая тяжелые вздохи, я в то же время лихорадочно обдумывала линию своего поведения. Убедить их, что я ничего не слышала или ничего не помню? Вряд ли разумно, тогда у них не будет причин сохранить мне жизнь. А в моих углах отчетливо звучали малоприятные слова "ликвидировать бесследно". Я понятия не имела, кто они такие, но, как видно, мне стало известно что-то такое, что для них было чрезвычайно важно. И в то же время для них опасно было это мое знание, так что им ничего не стоит лишить меня жизни. Нет, пожалуй, лучше помнить. Могу же я помнить только часть, а остальное постепенно вспоминать? - Мне кажется... - неуверенно начала я. - Если не ошибаюсь,

Хэммет Дэшил / Мальтийский сокол

сь к его рукаву. - Мис- тер Спейд, а они знают обо мне - Пока нет. Я сначала хотел поговорить с вами. - Что... что они подумают, если узнают, как я пришла к вам... со всем этим враньем - Это, конечно, вызовет у них подозрения. Вот почему я держал их от вас подальше до нашей встречи. Может, и не стоит говорить им всего. Надо придумать что-то такое, что убаюкало бы их, как детей. - Значит, вы не думаете, что я как-то связана... с убийствами... не думаете Он ухмыльнулся и сказал: - Кстати, совсем забыл спросить вас об этом. Итак, вы как-нибудь свя- заны с убийствами - Нет. - Хорошо. Так что же мы все-таки скажем полицейским Она заерзала на своем конце кушетки, глаза ее забегали среди густых ресниц, будто она хотела оторвать свой взгляд от его

Хэммет Дэшил / Проклятие Дэйнов

ых обстоятельствах хозяина она ничего не знает и никогда не спрашивала, поскольку знает свое место. В августе 1-3 года-дождливым утром, ей запомни- лось, - к дому подъехала женщина с пятнадцатилетней де- вочкой и множеством чемоданов. Она открыла им, и женщина спросила мистера Леггета. Миссис Бегг подошла к двери в ла- бораторию, позвала его, и он спустился. На своем веку мис- сис Бегг никогда не видела такого удивления. Увидев их, мистер Леггет сделался совершенно белый, и она думала, что он упадет, - так он задрожал. О чем Леггет говорил в то утро с женщиной и девочкой, она не знает, потому что тараторили на каком-то иностранном языке, хотя по-английски умеют не хуже любого, особенно эта Габриэла, когда ругается. Мис- сис Бегг ушла из комнаты и занялась своими делами. До-