Книги в электронном виде

Миллер Лариса / Роман с английским

Павич Милорад / Вечность и еще один день

оттуда двумя пальцами ту же самую серебряную монету.) Лейтенант. Вы удивляете меня, gnadiges Fraulein. Что бы вы хотели узнать? (Сует серебряную монету в карман.) Анастасия. Мы хотим выдать замуж в дом Бранковича прекрасную девушку из нашей семьи. Лейтенант. Прекрасно, я желаю счастья юной Fraulein... Калина? Nicht wahr? Ее, мне кажется, зовут Калина? Анастасия. Вам все известно, господин лейтенант, и я прошу вас, расскажите, что можете, о том, кто такой кир Бранкович. Кто он такой на самом деле? Или, еще лучше, что он из себя представляет? Чем занимается отец жениха? Лейтенант (торжественным тоном и с сильным акцентом и ошибками декламирует сербскую народную песню, явно гордясь тем, что знает ее наизусть).

Мисима Юкио / Золотой храм

сутру, уголком глаза я ощущал нестерпимое сияние, исходившее от плывущих в летнем небе облаков. Этот яркий свет озарял половину моего лица. Яркий, презрительный свет... Когда похоронная процессия была уже в нескольких сотнях шагов от места кремации, вдруг хлынул дождь. К счастью, неподалеку оказался дом одного из прихожан, который позволил занести гроб с телом под навес. Однако ливень и не думал кончаться. Пришлось трогаться дальше. Процессия вооружилась зонтами и плащами, гроб прикрыли промасленной бумагой - в общем, кое-как добрались до назначенного места. То была каменистая полоска берега к юговостоку от селения, у самого основания мыса. С давних времен деревенские сжигали здесь тела своих усопших - дым отсюда не шел в сторону домов. Волны в этом месте ярились с

Михайличенко Елизавета, Несис Юр / Ахматовская культура

ь, Бизон все восхищался моей аккуратно свернутой веревкой. Обещал, что в следующий раз вместо венка положит ее мне на могилу... Кто же это ее развернул, а потом неумело свернул? После того, скажем, как спустился по ней с балкона? Да кто угодно. Клуб ходил в горы регулярно и в полном составе. Я бросил веревку и пошел к Ленке. Она остервенело рубила на кухне зелень. -- Так их!-- прокомментировал я.-- Изменников Родины. Изрубить в капусту! Ленка отшвырнула нож: -- Дурак! Это действительно они!.. Хоть я и не должна была тебе это говорить... До завтра не должна была... И если я нарушаю свое обещание, то это только потому, что ты... -- Стоп. Говоришь, до завтра? Они что, уже пакуются? -- Они уже упаковались, потому что завтра пе

Михайлов Игорь / Аська

а в том, что курила в нужнике - том самом, где родила ее когда-то мама... Ее отец был горный инженер цыганской крови...Прочим не в пример, могла б она расти безбедно, дура, когда бы не цыганская натура! Тут много виноват был старший брат, не признававший никаких запретов: он где-то стибрил пару пистолетов и дерзко шел войной на всех подряд. В то время в Астрахани проживал бандит весьма почтенный на покое, который, старость мирную устроя, тайком детей на воспитание брал - все из семей (зачем бы, интересно?) особенно приличных и известных. Невероятно тощ и безобразен, он был-зеленоглазый и рябой - немного мефистофелеобразен, седой пахан с козлиной бородой. Он, бра

Михайлов Сергей / Тумак фортуны или услуга за услугу

оцедил я сквозь зубы. -- Значит, говоришь, не было для меня газеты? Он затряс головой так, будто уже сидел на электрическом стуле и к электродам подвели максимальное напряжение. -- Ладно, хрен с тобой. Ты, Иваныч, на меня не серчай, -- хлопнул я его по плечу -- не сильно, а так, слегка, чтобы чертов его желудок, не дай Бог, не воспринял это как сигнал к началу бурной деятельности, -- это я сгоряча на тебя полкана спустил, вчерашние дрожжи в нутре еще бродят, на мозги давят. Вспыльчив я, Иваныч, есть такой грех. Просто люблю я во всем порядок, даже в мелочах. А с газетой я разберусь, это я обещаю. Понимаешь, Иваныч, должна быть газета, должна. За четвертое января. Его аж всего передернуло. -- Третье сегодня, Василь Петрович, третье, готов

Михин Николай / Венки на волне

з тех военных дней для меня остались суровые дни августа-ноября 1941 года -- наша партизанская жизнь. Возможно, из-за своей необычности для водоплавающих. По решению военного командования в середине августа в пароходстве были сформированы два партизанских отряда общей численностью сто человек, -- рассказывает Борис Михайлович. -- Я был назначен командиром одного из них. Моряки, инженеры, портовые рабочие -- вот состав этих отрядов. Костяк формирования отрядов -- добровольцы. Записывались чуть ли не целыми экипажами. Помню, боцман Д.Е.Гродзенчук заявил, что моряки его парохода на собрании решили все до одного вступить в партизаны, не колеблясь идти в тыл врага. Естественно, отбор был самый тщательный и строгий. Из тех моряков отоб

Михин Николай / Дача Долгорукова (повести и рассказы)

Колька замялся. - Ну, так как? - допытывался хозяин мотоцикла. - У меня дедушка здесь, в книжном магазине, должен скоро подойти сю- да. - Ну, это мы уладим, - сказал мужчина и пошел к книжному магазину, оставив Кольку у мотоцикла. Снова собрались ребятишки. - Что это за дядька? Кто он тебе? А ты чей?.. - забросали Кольку вопросами. Он не успел ответить на все вопросы, как увидел, что из магазина вышел дедушка с мотоциклистом. Они о чем-то беседовали и улыбались. Дедушка махнул Кольке рукой, мол, покатайся с ним. Затем они с мужчиной пожали друг другу руки, и незнакомец направился к мотоциклу. - Дедушка разрешил, - сказал он Кольке, помогая ему усесться на заднее сиденье. - Ну, куда поедем? Он ловк

Мишин Владимир / Почувствуйте разницу

и смотрел в темное небо. Я сидел и смотрел. Я сидел до тех пор, пока в меня не вошло чувство знания и решимости. И тогда я встал и пошел не оглядываясь. Было темно, но я-то, слава богу, видел как днем. Мои глаза были сухи- ми. Я бы никогда не мог объяснить этого, но я знал, что не собьюсь с до- роги... * * * В большом и шумном городе перед входом в известную киностудию сидел невероятно грязный, тощий и ободранный кот. Он сидел с утра до вечера уже несколько дней и смотрел на входящих и выходящих своими пронзи- тельными зелеными глазами. Внезапно, заметив кого-то, он замер, затем стремглав кинулся вперед и молниеносным прыжком настиг входившую в дверь студии молодую, но уже по- пулярную артистку. Артистка испуганно завизжала. Оказавшийся рядом дор

Мольер Жан, Батист. / Мещанин во дворянстве

ерх изящества. Г-жа Журден (в сторону). Да, сзади такой же дурак, как и спереди. Дорант. Даю вам слово, господин Журден, у меня было необычайно сильное желание с вами повидаться. Я питаю к вам совершенно особое уважение: не далее, как сегодня утром, я говорил о вас в королевской опочивальне. Г-н Журден. Много чести для меня, ваше сиятельство (Г-же Журден.) В королевской опочивальне! Дорант. Наденьте же шляпу. Г-н Журден. Я вас слишком уважаю, ваше сиятельство. Дорант. Боже мой, да наденьте же! Пожалуйста, без церемоний. Г-н Журден. Ваше сиятельство... Дорант. Говорят вам, наденьте, господин Журден: ведь вы мой друг. Г-н Журден. Ваше сиятельство, я ваш покорный слуга. Дорант. Если вы не надене

Мольер Жан, Батист. / Тартюф, или обманщик

придется мне, Дорина. Дорина Зачем вводить вас в грех? Сама уйду сейчас, Лишь передам словцо от госпожи для вас: Она желает, чтоб вы ей не отказали В непродолжительном свиданье в этой зале. Тартюф Какая весть! О нет, я ей не откажу! Дорина (в сторону) Размяк! Знать, втюрился и правда в госпожу. Тартюф Когда она придет? Дорина Не долго дожидаться... Да вот она сама! Счастливо оставаться. (Уходит ) ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ Тартюф, Эльмира. Тартюф Ничтожнейший из всех, живущих в мире сем, Я к силам всеблагим взываю об одном: И ныне и вовек пусть промысел небесный Дарит вас бодростью духовной и телесной. Эльмира Предметом ва

Монах Евгений / Улыбнись перед смертью

родичам. Даже двухкомнатную квартиру не пожалела кинуть - до того муженек обрыдл. Сам знаешь, Евген: противнее пьяного мента, пусть и бывшего, скотины в природе нет! - А пьяный рецидивист? - заинтересовался я, удивленный неожиданной сентенцией. - Рецидивист под градусом угрюмым становится, молчит больше. Вот, к примеру,как наш Фунт. А менту сразу повыкобениваться надо, показать, какой он крутой пуп земли. Покуражиться-поизмываться над кем-нибудь. Да хоть над собственной женой... - Да ты прямо завзятый психолог у нас! - почти искренне восхитился я. - Не только шмалять по черепам профессор! - А я всегда говорил: сильно недооцениваешь ты меня, Евген, - скромно заметил сияющий "профессор". - Ладушки! - переменил я тему, без лишних церемоний сдергивая самодовольного соратника с