Книги в электронном виде

Беллоу Сол / Родственники

ллионами. Я же - а кто готовил инструкции, как не я, - причастен к миллиардным займам, которые мы предоставляем Мексике, Бразилии, Польше и прочим попавшим в переплет странам. Не далее как сегодня ко мне направили представителя некоего западноафриканского государства - обсудить возникшие у них трудности с конвертируемой валютой, а именно ограничение на импорт предметов роскоши из Европы, в особенности немецких и итальянских машин, крайне необходимых чиновничьей верхушке (по воскресеньям, усадив в них своих дам и бесчисленных чад, они катили на публичные казни - главное развлечение недели; об этих трудностях он повествовал на своем очаровательном с сорбоннским выговором английском). Но ответной откровенности о его орг

Белль Генрих / Бильярд в половине десятого

. Разве он еще жив? Ведь его тогда убили... а может, у него был сын? Этот аромат свел на нет все остальные запахи, все, что люди выкурили здесь за последние две недели, этот аромат можно было нести перед собой наподобие знамени: вот я иду, видная персона, победитель, перед которым ничто не может устоять, рост - метр восемьдесят девять, седой, сорока с лишним лет, костюм из сукна особого, "правительственного" качества - коммерсанты, промышленники и художники такого не носят. Йохен сразу оценил сановную элегантность посетителя - то был министр или посланник, чья подпись имела почти что силу закона, этот человек беспрепятственно проникал сквозь обитые войлоком, стальные и железные двери приемных, проходил повсюду, пробивая себе дорог

Белль Генрих / Глазами клоуна

час он носится по всему Бонну и при каждом удобном случае рассказывает, что во времена нацистов ему было запрещено печататься. Такому лицемеру и врать не приходится, так или иначе он устраивает свои делишки. А ведь не кто иной, как Шницлер, настоял на том, чтобы мать послала нас к нацистам - меня в юнгфольк, а Генриэтту - в "Союз немецких девушек". - В этот час, сударыня, мы должны стоять плечом к плечу, вместе бороться, вместе страдать. Как сейчас вижу его: он греется у камина, покуривая сигару из отцовских запасов. - ...Тот факт, что я стал жертвой несправедливости, не может бросить тень на мое отношение к событиям, ясное и объективное, - я знаю... - тут в голосе его слышалась непритворная дрожь, - я знаю, что фюрер уже держит в руке ключ от нашей по

Белль Генрих / Дом без хозяина

зывать Неллу "моя дорогая Нелла", и она ничего не могла с этим поделать, хотя отлично знала, что Рай ненавидел Шурбигеля так же, как теперь ненавидела Шурбигеля она сама. Он завоевал себе право раз в три месяца являться к ней вечером с целой оравой небрежно одетых юнцов, пить у нее чай и вино - и минимум раз в полгода где-нибудь пристраивать очередную фотографию: "Вдова поэта с человеком, открывшим ее мужа". Нелла с облегчением констатировала, что он куда-то исчез; она ненавидела его, но в то же время он забавлял ее. Когда аплодисменты стихли, она, стряхнув с себя дремоту, почувствовала, что взгляд устремлен теперь не на ее затылок, а прямо в лицо. Она подняла глаза и увидела того, кто так упорно стремился покорить ее: он приближался к ней

Белль Генрих / Ирландский дневник

олыми фасадами по главной улице, сворачивали в переулки, и боль мало-помалу стихала: на дорогах росла трава, мох затянул стены и картофельные поля, карабкался вверх по стенам: камни фронтонов, лишенные штукатурки, были уже не бутом и не кирпичом, а каменной осыпью, какую намывают в долину горные ручьи; перемычки над окнами и дверьми были как горные плато, а каменные плиты, торчавшие из стен в том месте, где был камин, - широкими, как плечевые кости: на них висела некогда цепь для чугунного котла, и бледные картофелины варились в бурой воде. Мы шли от дома к дому, как разносчики, и каждый раз, когда мы переступали порог и узкая тень скользила над нашими головами, на нас обрушивался квадрат голубого неба: побольше - там,

Белль Генрих / Потерянная честь Катарины Блюм

ы: "Полностью сломленный бывший супруг Блюм, которого ГАЗЕТА посетила в связи с репетицией барабанщиков и дудочников, отвернулся, чтобы скрыть слезы. Остальные члены союза тоже отвернулись, как выразился крестьянин-старожил Меффельс, с ужасом от Катарины, которая всегда была с причудами и прикидывалась такой недотрогой. Во всяком случае, бесхитростные карнавальные радости честного рабочего испорчены". В заключение - фотография господина Блорны и Труды в саду возле плавательного бассейна. Подпись: "Какую роль играют женщина, прежде известная как "красная Труда", и ее муж, при случае называющий себя "левым"? Высокооплачиваемый адвокат-консультант промышленных фирм д-р Блорна с женой Трудой у плавательного басс

Белль Генрих / Рассказы

ичали моро- женщики, играл духовой оркестр, потом загудел пароход. -- Перерыв, -- сказал Гриф. -- Времени у нас вагон. Хорошо, иди один, но поклянись, что вернешься и принесешь сюда пистолет. Железно? -- Да. -- Дай руку. Они пожали друг другу руки, ладони у них были теплые и сухие, но каж- дый из них пожалел, что рукопожатие товарища было не такое крепкое, как ему хотелось бы. -- Сколько времени у тебя уйдет? -- Двадцать минут, -- сказал Пауль. -- Я так часто проделывал это мысленно, но только мысленно... Надо открыть отверткой... У меня уйдет двадцать минут. -- Хорошо, -- сказал Гриф, быстро перевернулся на другой бок и взял с тумбочки часы. -- Сейчас без десяти шесть, в четверть седьмого ты уже вернешься. -- В чет

Белль Генрих / Самовольная отлучка

ми замыслами, они не желают верить, что божественное провидение может привести к чему-то хорошему и того, у кого нет никаких замыслов). Разумеется, мне не дано постичь все намерения провидения, но одно из них, безусловно, состояло в том, чтобы обеспечить семейство Бехтольдов кофе не только в военные годы, но и во все последующие (отец мой занимался оптовой торговлей кофе и передал мне свое дело). Вторая, побочная, цель состояла в том, чтобы продемонстрировать мне с помощью моих шуринов то безумие двадцатилетних, о котором я не имел понятия до 22 сентября 1938 года. (Буржуазная семья, аттестат зрелости, один семестр у Бертрама, в национал-социалистской партии и в других нацистских организациях не состоял.) Далее. Провидение, возможно

Белов Василий / Повседневная жизнь Русского Севера

м на хрипотце басом. Помимо хозяйства, он содержал кузницу, в свободное от полевых работ время шумели мехи. Вообще, чтобы стать кузнецом в древние времена, надо было, самое главное, купить наковальню и мехи. Остальное можно было приобрести постепенно или сделать самому: срубить кузницу, установить толстущий, в два обхвата, чурбан для наковальни, выложить стены кирпичного горна. У другого кузнеца заимствовали на время инструмент, чтобы сделать свой. Вахруша - как звали его за глаза и не при родне - частью сковал себе сам, частью купил клещи, ручники, кувалду, зубилья, бродки. Он за малую плату ковал лошадей, делал ухваты, светцы, кочерги, дверные пробои, гвозди. А главное - "обувал" колеса к телегам. Шину разогревали и надевали на колес

Беляев Александр / Взлетная полоса

Да Семин, товарищ подполковник, вообще с удовольствием сплавил бы его куда угодно. Я назубок все его доводы знаю, -- сказал Доронин и махнул рукой, дав понять, что речь идет о деле совсем не простом, далеко не новом, изрядно поднадоевшем и наболевшем. -- Что же это за доводы? -- с любопытством взглянул на своего заместителя Фомин. -- Наверняка сказал, что Кольцов -- человек невоенный, -- начал как по-писаному перечислять Доронин. -- Что настоящей военной подготовки он не имеет. И между прочим, есть в этом доля правды. Только как на эту правду смотреть. Лично я ее понимаю так: училище и академию Кольцов у нас здесь заканчивает. Наш полк для него и первый, и второй, и третий курс. Мы должны научить его армейским порядкам. А Семину никогд

Беттгер Нина / Выбери себе Sucht

не выплескивал, не было и следа от моббинга. А если втайне в чью-либо умную голову закрадывалась оправданная или не очень нелюбовь к соратнику, эта самая голова отсылала свое нехорошее чувство в закрома подсознания, до востребования - кто знает, может, когда и понадобится. Дана ощущала себя уверенно, было интересно, мечталось об успехе и для себя и для группы. Постепенно шеф перешел к усложнению рабочей программы и ввел еженедельные "мозговые атаки". Вот и в эту пятницу, в пять часов, наступило время для общего, второго по счету, сбора. Все без опозданий собрались за овальным бледно-желтым столом, уставленным разноцветными напитками. Приготавливались они по специальному рецепту с одной целью - активизировать мозговую деятель

Беттгер Нина / Четыре рассказы

энергии. Постепенно она стала ощущать, как к голове устремилась волна освобождения. Стало много легче, но потом почему-то заныло все тело. Противная тягучая боль усиливалась, появилась общая слабость. Алла расценила изменение состояния как положительный знак. Боль - это лишь временно, Антон, конечно же, поможет, она в этом уверена. В какой-то момент Алла полностью отключилась. Наконец, пришла в себя. Казалось, не хватает воздуха, сердце билось с бешеной скоростью, тошнило, раскалывалась голова. Но самым ужасным был страх - казалось, ей суждено умереть и ничего уже нельзя изменить. Алла, пошатываясь, добралась до аптечки, схватила сердечные капли, сразу двойную дозу, несколько таблетек но-шпы, выпила воды. С трудом доплелась до постели и через