Книги в электронном виде

Рясной Илья / Наше дело табак

ерманией - это переход в другой мир. Как в фантастическом романе - шагаешь в черную дыру и оказываешься на другой планете. Это царство орднунга - благословенного немецкого порядка. Здесь у тебя не сопрут зонт, который ты оставил в автобусе, а будут бежать за тобой через весь город и кричать, что ты его забыл. Тут нет некрашеных домов и кривых, ухабистых шоссе, на которых отваливаются колеса. Тут аккуратные немцы каждое утро моют асфальт перед своим "хаузом", часто шампунем, притом не из-за того, что, как гласит анекдот, они настолько страну загадили, а чисто по причине приверженности на генном уровне к орднунгу. И на оградах палисадничков с розами там висят таблички "частная собственность", что означает - эти розы никакой пьяный дурак не сгр

Рясной Илья / Пятая жертва

епонятно. Потом отправил два письма в Оренбургскую область одно - матери, другое - родному брату, председателю колхоза (или как они ныне называются). Затем выстоял очередь в сберкассу, через которую переводил алименты на свое чадо - обожаемого Левоньку. Правда, обожать его давали больше на расстоянии. Около сберкассы это и произошло... Было все именно так, как пишут в книгах, - будто в замедленном кино. Валдаев видел надвигающуюся на него безжалостную, сверкающую никелем и полировкой темно-синюю массу и понимал, что не успевает сделать ничего. Он сам попал в этот замедленный кинофильм и двигался тоже медленно. Зато мысли текли быстро. Сколько он их успел передумать за эти секунды? Мир вдруг стал необычайно четким. Казалось, воздух на

Рясной Илья / Цеховики

выделке, фурнитуре, форме пуговиц и крою". Вслед за этим Новоселова быстро опознала магнитофон и вилки, зато подсвечник выбрала явно не тот. Ладно, одна ошибка не в счет. Опознание было закончено. Новоселова расписалась в протоколе и сухо осведомилась: - Ну что, все? - Пока все. - Тогда постарайтесь побыстрее вернуть мне вещи. И найдите наконец того, кто убил моего мужа. Иначе зачем вам тут зарплату платят? - В Новоселовой вновь взыграла стервозная часть ее натуры. - Всенепременно, Наталья Владимировна, всенепременно, - закивал я. Когда она вышла, Пашка хлопнул в ладони: - Все, кранты Бородуле. Подработаем его еще чуток и будем колоть. - По-моему, мы раскрыли это убийство, - сказал я. - По-моему, тоже, - кивнул Пашка. - Пр

Рясной Илья / Повести

ы деньги немалые заплатили за такое зрелище. А тут выступай бесплатно. Он устремился вперед, как паровоз, готовый раздавить котенка на рельсах. И урчал он как-то больно утробно, так что я был уверен, что при первой возможности он с удовольствием разорвет мне зубами горло. Он попробовал сграбастать меня, потом поднять и опустить, чтобы после этого меня поднимали уже другие люди, в белоснежных халатах. Я с трудом ушел от его недружеских объятий и отскочил на пару шагов. Тогда он засветил мне ногой по-каратистски в голову. Естественно, не попал. Если бы он обучался в спецназе, то знал бы, что в боевой схватке удары ногой в голову практически не находят эту самую голову. Зато удары носком ботинка по голени находят голень всегда. Болевой шок - че

Полякова Татьяна / Барышня и хулиган

можно принять за танец живота, но музыкальное сопровождение немного смущало. Я нахмурилась, наблюдая все это, и некоторое время сидела озадаченная, после чего торопливо съела форель. Илья все еще не возвращался. Правда, прошло совсем немного времени, а я, оглядев зал, подумала, что не худо бы посетить дамскую комнату. С этой целью я поднялась из-за стола и попыталась ее обнаружить. Делом это оказалось нелегким, я немного поплутала в коридорах - никакого намека на туалет. Спрашивать кого-либо я поостереглась: раз уж предполагалось, что я здесь работаю, то такие вещи должна знать. Я добралась до лестницы и не спеша, точно прогуливаясь, поднялась на второй этаж. Здесь тоже были коридоры и несколько дверей, на одной из них имелась вожделенная табличка, и

Полякова Татьяна / Деньги для киллера

и подумать не мог, что в голове соседки, которая росла на его глазах, могут завестись черные мысли. Однако, несмотря на систематическое спаивание, забота о появившейся, а затем пропавшей яме его не оставляла. Он упорно вспоминал ее, доводя Соньку до отчаяния. К моей радости, праздники кончились, пора было возвращаться домой. - Я с тобой, - заявила Сонька. - А как же лето аристократки? - Какое лето, когда он возле амбара лежит. Продам к чертям собачьим эту дачу. - А Максимыч? Не получит поллитровки и в органы кинется. Сонька заскучала. - Все равно, одна я здесь не останусь. Я только вздохнула. Мы вернулись в город. Привычные дела отвлекли от мыслей о ночном приключении, и я заметно успокоилась. На День Победы я сбежала от Соньки к друзьям в Загорск,

Полякова Татьяна / Чудо в перьях

глазами куда-то в угол. Познакомились мы с Колей два месяца назад. Он позвонил в поликлинику, так как псу надо было сделать плановую прививку, и я отправилась по вызову на улицу Первомайскую, где в шикарном доме, насчитывающем всего десять квартир, и проживал этот самый Коля вместе со своим бультерьером. Встретили меня чрезвычайно радушно, я имею в виду хозяина, щуплого мужчину неопределенного возраста с реденькими волосами подозрительно зеленоватого оттенка. Николай задал мне десяток вопросов, касающихся здоровья бультерьера, поил меня чаем и предлагал перейти на водку Когда от водки я отказалась, речь зашла о шампанском, потом о мартини, в конце концов остановились на кофе, и я выпила чашку. Николай этот мне совсем не нравился, и его бультерьер, кстати,

Поляков Юрий / Козленок в молоке

коились, а следом за ними потерял ко мне интерес и взыскательный советский читатель. Но пора вернуться в ресторан Дома литераторов к пиву и рыжикам... 3. СПОР КНИГОПРОДАВЦА С ПОЭТОМ Мы тихо допивали пиво и доедали рыжики. Официантка уже четыре раза уносила с нашего стола пустые бутылки. Дело шло к вечеру. Зал ресторана постепенно наполнялся. Пришел и в ожидании клиентов, как часовщик-починщик, занял свое место в уголочке критик Закусонский. Если прежде, увидев меня, он вскакивал, подбегал, обвивался руками вокруг моей шеи и, ласково боднув лбом в плечо, говорил: "Ну, здорово, старый!" -- то теперь лишь приветствовал усталым полузакрытием глаз. Следом возник поэт Одуев. Сегодня он был не со своей обычной подружкой-телевизионщиц

Поляков Юрий / Замыслил Я Побег

- А девушки у тебя тоже были? - поинтересовалась Катя. - Есть вопросы, на которые мужчины не отвечают! - выдал Олег и почувствовал себя профессиональным сокрушителем девственности. Ирка Фонарева к тому времени успела поведать подруге головокружительную историю о том, как необузданный Слабинзон овладел ею чуть ли не в заснеженной ротонде возле бюста Петра Первого. Впрочем, сам Борька отказался эту версию как подтвердить, так и опровергнуть. Боже, какие они веселые дураки были в ту пору! Ирка теперь работает учительницей где-то под Наро-фоминском, мужа давно уже выгнала, вырастила в одиночку двоих детей, а в довершение всего ей недавно оттяпали на Каширке левую грудь. Катя ездила проведать и вернулась вся заплаканная. Но не будем

Суворов Виктор / История Великой Отечественной Войны 1-6.

тветствовало количество и качество советских самолетов. Коммунистические фальсификаторы теперь го- ворят: да, быпо много самолетов, но это были плохие самолеты. Это были устаревшие самолеты, и их не надо принимать во внимание, давайте считать только новейшие советские самолеты: МиГ-З, Як-1, Пе-2, Ил-2 и другие, а те, что производились за несколько лет до войны, в расчет принимать не будем - старье. А вот что думает по поводу "старья" британский летчик Альфред Прайс, который в своей жизни летал на сорока типах самолетов и провел в воздухе более 4000 часов. Его мнение об "устаревшем" советском истребителе: "На- иболее мощное вооружение среди серийных истребителей мира в сентябре 1939 года имел русский И-16 конструктора Поликарпова... По огневой мощи И-16 в два р

/ Философы двадцатого века

ысли, обыч- но как бы туманные и расплывчатые, философия призва- на делать ясными и отчетливыми> (4.111, 4.112). Витген- штейн признает, что и его предложения (в <Трактате>) лишь <служат прояснению: тот, кто поймет меня, подняв- шись с их помощью - по ним - над ними, в конечном счете признает, что они бессмысленны. (Он должен, так сказать, отбросить лестницу, после того как поднимется по ней.) Ему нужно преодолеть эти предложения, тогда он правильно увидит мир> (6.54). Такие характеристики философии не означали для Витгенштейна умаления ее роли. Этим лишь подчеркивалось, что философия не при- надлежит области фактичного. Она очень важна, но име- 27 ФИЛОСОФЫ ДВАДЦАТОГО ВЕКА ет совсем иную природу, чем информативное повествова- ние о мире - как в конкретной, так и в обо

Аронсон Э. / Общественное животное. Введение в социальную психологию.

а день рождения она получила детский кухонный набор, включавший даже маленькую детскую духовку. Родители Мэри выбрали этот подарок, потому что дочь проявляла явный интерес к приготовлению пищи, она всегда помогала маме накрывать на стол, готовить еду и убирать в доме. <Ну разве не чудо!> - радовался отец Мэри. - <Ей всего девять лет. а она так интересуется домашним хозяйством! Должно быть, у всех маленьких девочек тяга к этому заложена в генах. А эти феминистки сами не знают, о чем болтают>. Друг моего детства Джордж Вудс - афро-американец. В 1940-е гг., когда мы вместе росли в Массачусетсе, он считал себя <цветным> и испытывал комплекс неполноцен- ности по отношению к своим белым друзьям [2]. И у него было для этого множество причин. Непосредственное воздействие на него оказыв