Книги в электронном виде

Кара-Мурза Сергей / Советская цивилизация. Книга 2.

все обошлось. Но, думаю, все же и свинья этот Миша - ведь видно, что он не забыл про это задание. Такие портреты за полчаса не нарисуешь. Мог бы напомнить. Когда постарше стали, он совсем стал неуверенным. Стал об учительницах выражаться нехорошими словами, чего у нас абсолютно не было. Это страшно всех коробило (хотя никто не решился его оборвать, застеснялись). Даже к нелюбимым, злым учителям у нас было почтение, особенно к женщинам. А дело было в том, что Миша стал подлизываться к хулиганам, к шпане. Их было в классе человека три- четыре. Не знаю, как сейчас, но тогда они образовывали свой особый мирок и не пытались навязать свои порядки всем остальным, не претендовали на власть. Возник какой-то негласный пакт - их не трогали, но они школу уважали. Им помогали, если

Изюмова Евгения / Дед терентий и другие рассказы

нье, а не настоящие ягоды. С кружкой в руках Аленка прошлепала босыми ногами по застеленному самодельными половиками полу к раскрытому окну и уселась на подоконник. Под окном бродили куры, клевали что-то на земле, ворошили песок. Ярко-рыжий петух, почти красный, с черными перьями в хвосте, важно ходил вокруг своих подруг и злым глазом косился на Аленку. Она вспомнила, как бабушка рассказывала, что петух у них забияка, так и норовит кого-нибудь клюнуть. Петух замахал крыльями и хрипло закукарекал. - Кричи, кричи, задавака несчастный, - засмеялась Аленка. - Воображала! Не достанешь! А тут и бабушка появилась на дворе, увидела Аленку в окне, заулыбалась: - Проснулась, ягодка моя, иди-ка завтракать. После завтрака мама объявила, что они с Аленкой пойдут по землян

Хмелевская Иоанна / [Автобиография 1.] Шутить и говорить я начала одновременно

ко эти красные туфли на каблуках. И чувство зависти - и к туфлям, и к месту на козлах. Ходить и говорить я научилась довольно рано. До сих пор удивляюсь, что при таком дурацком воспитании выросла нормальным ребенком, а не умственно отсталым. И читать научилась в очень раннем возрасте, а потому, что наконец потеряла терпение. С малолетства я мучила окружающих требованием прочитать мне сказку о Железном Волке. Сказку эту и я, и мои несчастные родичи уже знали наизусть, надоела она им до чертиков, а я все приставала, чтобы прочитали. Когда выведенная из терпения какая-нибудь тетка начинала торопливо рассказывать мне любимое произведение и, пытаясь поскорей добраться до конца, пропускала какие-то фрагменты, я безжалостно останавливала ее, поднимала крик, цитировала пропу

БРАЙТОН ДИАНА / Кейс менделеева

Гончаров Олег / [Ночь Сварога 2.] Полонянин

в снег, осторожно перебираясь через поваленные деревья, прорываясь через заросли дикой малины, я уходил все дальше и дальше. Замерз так, что пальцы на руках отказывались слушаться. Заледенели. Сколько я ни дул на них - не помогало. С ногами было еще хуже. Я их почти не чувствовал, но упрямо продолжал идти по заиндевевшей чаще. На три шага вдох, на один - выдох... и снова вдох... выдох... А погоня все ближе. Все громче раздается рев охотничьих рогов. Уже слышен собачий лай. Звонко в замороженном бору трещат ветки - всадники пробиваются сквозь бурелом. И эти жуткие звуки заставляют быстрее переставлять ноги. Спешить, несмотря на холод и усталость. Бежать, точно затравленный волк. Забыть обо всем. Подавить в себе все чувства, кроме одного - страха. Он у ме

Платов Сергей / [Собака тоже человек! 2.] Собака снова человек

оброту. - А зачем ты ей язык показала? - скромно поинтересовался я. Вместо ответа она сверкнула испепеляющим взглядом и отвернулась, словно штандарт вздернув свой очаровательный носик. Глядя на бушующее негодование моей ненаглядной, я невольно улыбнулся. Однако мои старички оказались настроены серьезно. - Скажи, а какого цвета у нее глаза? - весьма обеспокоенным тоном спросила Серафима. - Зеленые, а что? - встрепенулась Селистенка. - Зеленые... - протянула моя кормилица и вопросительно взглянула на Серогора. Белый колдун нахмурился, огладил свою густую бороду и после многозначительной паузы сказал неуверенно: - Думаешь, опять она? - Возможно, - с явной неохотой предположила ведьма. - Кто она? - тут же влез я. Сима презрите

Катлас Эдуард / Девятая крепость

ем в боевом пешем строю, но Рем впервые увидел людей, которые выбрали его в качестве основного личного оружия. Дальше находились полторы сотни лучников и арбалетчиков, объединенных в одну группу. Оружие, разящее на расстоянии, поражало разнообразием. Луки самых разных видов и размеров, начиная с маленьких штурмовых и заканчивая тяжелыми длинными луками, возвышающимися почти на локоть за плечами их владельцев. Арбалетчики были не видны, но Рем дал себе обещание при случае разглядеть их получше, - он всегда питал слабость к работе мастеров, изготовлявших опасные и смертоносные вещи. А хороший арбалет был очень сложен в изготовлении. Строй завершала неполная сотня, характер которой было достаточно сложно определить. Кто-то из них был вооружен только кинжалами, кто-

Гуляковский Евгений / Часовые вселенной

о бумаг. - Здесь ваш контракт, подробные инструкции, а также чек. Да, есть еще одно условие. Вы никому не должны рассказывать о нашем разговоре. Ему не слишком-то понравилось последнее условие, и потому, криво усмехнувшись, он с вызовом спросил: - А если я его не выполню, как вы об этом узнаете? - У нас есть свои методы. Можете не сомневаться, мы об этом узнаем. - И что тогда произойдет? Секунду, прежде чем ответить, она внимательно изучала его своими странными нечеловеческими глазами. - В общем-то ничего особенного. Вам все равно не поверят. Контракт аннулируют, счет в банке закроют, и больше вы о нас никогда не услышите. Она поднялась, защелкнула сумочку, и Арлан понял, что сейчас, сию минуту она уйдет, оставив его наедине с этими

Похлёбкин Вильям / Тайны хорошей кухни (rtf)

Милевская Людмила / Веселая поганка

ай сюда свое молоко. Она подала мне чашку на блюдечке и, поджимая губы, поведала: - С медом, с калиной, с горчицей, с малиной. И водочки для смазки горла добавила. - Бррр! Гадость какая! Уж слишком крутые меры. - Пей, дочка, пей! Зная настырность бабы Раи, я залпом выпила и, когда она наклонилась ко мне за чашкой, благодарно чмокнула ее в щеку. - Это ще зачем? - буркнула баба Рая, демонстративно вытирая щеку фартуком. - Я те не мужик, шоб такие нежности. Важничая, она вышла из ванной, но довольная улыбка предательски блуждала на ее сухих губах. *** Досыта належавшись в ванной, я вылезла, растерлась жестким льняным полотенцем, накинула махровый халат и отправилась на кухню. Самочувствие было прекрасное, даже ни разу не чихнула. Види

Милевская Людмила / Жених со знаком качества, или летняя ФОРМА НАДЕЖДЫ

залпом. Окинул последним взглядом зал: вдруг не уродины, вдруг ошибся? Да где там: у одной слишком маленькие глаза, у другой нос слишком длинный. И толстый. А что у них за фигуры! Впрочем, с фигурами может все и не так плохо, их же не видно. Вон у той, остроносенькой, очень неплохой над столом нависает бюст, многообещающий. Ай, все равно ей далеко до моей Светланы... Пока я размышлял, остроносенькая оттолкнула сидящего рядом с ней мужчину, вскочила и решительно направилась... Что? Ко мне? Да нет, я ошибся. Нет-нет, она действительно идет ко мне, несмотря на грозные оклики своего горилоподобного друга. "Не хватало еще в конце жизненного пути по физиономии получить, - подумал я, нехотя отставляя в сторону бокал с ядом. - Представляю, как будет ликова

Гудмэн Джо / Невеста страсти

покидавшего Лондон. Пауль рассмеялся, заметив, как округлились у Алексис глаза, когда она, наверное, впервые в жизни, увидела темнокожего островитянина. Девочка готова была прыгать от радости, любуясь необычайно яркой и сочной растительностью острова. То и дело она останавливалась, чтобы понюхать какой-нибудь незнакомый цветок. Пауль показал ей, как растет на искусственных террасах, испещривших холмы, сахарный тростник. Алексис попросила своего спутника остановиться и с интересом наблюдала, как тюки с тростником грузят на спины осликов, которые потом тащат свою поклажу на мельницу. Пауль с удовольствием выполнял все просьбы своей маленькой спутницы. Как мог он отказать ребенку в удовольствии испытать новые радости в непривычном и столь восхитительном окружении, тем