Книги в электронном виде

Пристли Джон / Дженни Вильерс

. - Возможно, вы и правы, - вздохнул Чиверел. - Хотя тот факт, что я всего-навсего клубок артерий да насос для перекачивания крови, не вызывает у меня прилива радости. - Ну вот! - живо вскричал доктор Кейв. - Опять вы преувеличиваете. Я же не сказал, что вы состоите только из этого, но я действительно говорю, что и это имеет значение. Поэтому просто надо быть осторожным. Не забудьте, что я сказал. И позвоните мне утром. Ну, теперь устраивайтесь поудобнее и постарайтесь расслабиться. - Он шагнул к двери, и как раз в этот момент в комнату заглянул Отли. - Отли, смотрите, чтобы мистера Чиверела в течение часа никто не тревожил. Ему нужен покой. И убавьте немного свет. Нет, ничего, я найду выход. Спасибо за угощение. Всего! Удивительно, ка

Пришвин Михаил Михайлович / Рассказы

ли в исполком, там приклеили марку за тридцать лимонов, и все. - Молись хоть луне, хоть чорту, сказал Филипп Яковлевич. - И можно с попом? - Ну, как же! - А ежели он луне не захочет служить? - Найдем другого, - всякие есть попы - и обязательно, чтобы плясал, так и будем просить, чтобы с плясом. На этом и порешили с великим весельем. Под конец сходки я спросил, почему это вышло так, в первое время ре- волюции сходка проходила с чередованием голосов, с записями, а теперь опять все забросили и стали брать криком, как в вечевые времена. Мне на это ответили: - Природа науку одолевает. И рассказали, как барин кота научил тарелки на стол подавать и как раз этот кот, завидев мышь, бросился за ней, и перебил все тарелки. И это значит, что

Пузий Владимир / Вся наша жизнь

т смысл искать Домаба. Статуэтка, завернутая в шершавую бумагу, оттягивала руку к полу, и принц положил ее на ближайший столик. В это время дверь справа раскрылась и в комнату вошел низенький лысеющий мужчина преклонного возраста, в аккуратном, но не богатом халате с вышитыми по краям вепрями. Не замечая Талигхилла, он подошел к потрескивающему камину и устало опустился в кресло перед огнем, вытянув в сторону пламени ноги в мягких туфлях. Так он сидел некоторое время, изредка вздыхая и подбрасывая щипцами выпадающие угольки обратно в огонь. Талигхилл же стоял на прежнем месте и все никак не решался заговорить. Наконец он все-таки поднял со столика сверток и направился к мужчине в кресле, нарочито громко ступая по коврам. Ковры, разумеется, не обращали на это никакого

Пьецух Вячеслав / Рассказы

но не стакнутся с ангелоподобными существами на тот предмет, чтобы перенять их опыт организации здоровой и долгой жиз- ни... Слева и справа раздались оглушительные ружейные выстрелы, и Валентин Эрастович не сразу сообразил, по кому и зачем палят; впоследствии оказа- лось, что егеря выгнали на номера здоровенного косача. Целиковский, под- чиняясь какому-то неясному побуждению, тоже решил стрельнуть; он повер- тел в руках духовое ружье, нажал на скобу, потом на какую-то пупочку, заглянул в ствол, интересуясь, отчего ружье не стреляет, но как раз тут и раздался выстрел: пулька пробила левую ушную раковину, и на снег зака- пала кровь неправильного, кирпичного цвета, похожего на цвет ягоды бузи- ны, которая там и сям виднелась между темными ветвями и белым-пребелым сне

Пятигорский А. / Вспомнишь странного человека

ра курить сигареты как сигары уже не оставляли никаких сомнений в том, что он и есть Вадим Сергеевич. - Да нет же, какой я философ? Только так, одно название. Жизнь еще мотает меня из стороны в сторону. Хотя, конечно, лестно называть себя философом - или когда другие тебя так называют. В особенности, когда знаешь, что и профессии-то такой, собственно, нет". Ну еще чуть-чуть, и все станет на свое место. Ведь он просто не может быть никем иным! Пробный шар, посылаемый неопытной рукой бильярдиста-самозванца: "Бывают времена, когда чтобы стать предателем, не надо и предавать". И его непринужденная реплика: "Время здесь ни при чем. Просто люди в кого-то верят, не замечая этого. Замечают, только когда верить перестают. Тогда они называют его предателем". - "Ну да, - уже усп

Пёрсинг М. Р. / Лайла. Исследование морали

то вся система создания тем была неверной. Некоторые карточки подпадали под две или три категории и нередко не входили ни в одну из них, и ему становилось ясно, что надо развалить всю систему такой организации и начинать составлять её по другому, ибо, если не сделать этого, то карточки из категорий МУСОР, ТРУДНЫЕ и КРИТИКА подымут такой вой, что ему придется сделать это так или иначе. Это были трудные дни, и иногда после новой реорганизации разделы МУСОР и ТРУДНЫЕ становились даже больше по сравнению с тем, когда он начинал. Карточки, подходившие к старой организации, теперь не устраивались в новую, и он стал сознавать, что теперь придется переделывать все заново по старому. Вот это-то и были по настоящему трудные дни. Иногда он начинал составлять такую процедуру ПРОГР

Радов Егор / Якутия

я прямо над трибуной, осветила его высокий лоб с четырьмя четкими морщинами, так что он заблестел. Человек кашлянул, все замолчали. Человек поднял руку, улыбнулся и произнес два слова: - Здравствуйте, приятели! - Фью-фью-фью-фьюить!! - прокричали все хором. - Приятели! Итак, я предлагаю открыть восьмой сбор нашего городского отделения Либерально-Демократической Республиканской Партии Якутии. Кто против? - Я! - крикнул вонючий старик, вскакивая с места. - Я - член Марга. Вы еще не представили кворум. - Вы хотите устроить перекличку? - спросил человек на трибуне, доставая из портфеля нечто, напоминающее школьный журнал. - Никак нет, что вы! Просто счетоводы должны были уже представить количество присутствующих и написать на доске... - Здесь нет доски! - Объявить... - Спасибо,

Распутин Валентин / Деньги для Матрены

рит на полковника. Полковник показывает ей на Геннадия Ивановича. Геннадий Иванович совсем не просящим, твердым голосом говорит: - Услуга за услугу, девушка. Вашего пассажира с билетом мы устроили, теперь хотим вас попросить об одолжении. - Он протягивает ей деньги. - Бутылочку коньяку, если вы ничего не имеете против. Вы там человек свой, вам дадут. - Ну ладно, - привычно соглашается она. Кузьма размышляет, что делать - взобраться на свою полку или выйти в коридор, но, ничего не решив, снова принимается ругать себя за то, что взял билет в мягкий вагон. Если идти в коридор, все равно надо снимать сапоги, а то увидит опять проводница, и начнется. Корчит из себя барыню, а сама такого же роду-племени, как и он, ничем не луч

Раф А. / Мед с дегтем

Ремарк Эрих Мария / Жизнь взаймы

Клерфэ. -- Но они, я вижу, вам не понравились. -- Где вы их взяли? Клерфэ с изумлением посмотрел на Лилиан. -- Купил в цветочной лавке. Сегодня днем. А что? -- Орхидеи... те же самые, ту же самую ветку я положила вчера на гроб Агнес Сомервилл. Не просто похожие цветы... а именно эти... эти самые! -- Мрачная история! -- Клерфэ покачал головой. -- О господи, я догадался! -- вдруг сказал он. -- Эти цветы я купил в лавке неподалеку от крематория. Теперь все ясно. Кто-то из предприимчивых служащих крематория сбыл их, вместо того чтобы сжечь. Я и сам удивлялся, как такие цветы могли попасть в эту жалкую лавчонку. Вероятно, они это делали не раз! Практичные ребята! У таких ничего не пропадет. А что обман может открыться -- маловер

Ремарк Эрих Мария / На западном фронте без перемен

сле- заем с коек. Артиллерист колеблется. Он подумывает, не выразить ли ему свое восхи- щение, - быть может, тогда и ему что-нибудь перепадет. Но Катчинский да- же не смотрит на артиллериста, он для него просто пустое место. Тот ухо- дит, бормоча проклятия. Кат знает способ жарить конину, чтобы она стала мягкой. Ее нельзя сразу же класть на сковородку, а то она будет жесткой. Сначала ее надо поварить в воде. С ножами в руках мы садимся на корточки вокруг огня и наедаемся до отвала. Вот какой у нас Кат. Если бы было на свете место, где раздобыть что-нибудь съестное можно было бы только раз в году в течение одного ча- са, то именно в этот час он, словно по наитию, надел бы фуражку, отпра- вился в путь, и, устремившись, как по компасу, прямо к цели, разыск

Ремарк Эрих Мария / Тени в раю

феннигов кладут на амортизацию носильных вещей. Средняя продолжительность жизни - девять месяцев. Итого, считая прибыль, тысяча четыреста марок. Добавим к этому рациональное использование трупа: золотые коронки, одежду, ценности, деньги, привезенные с собой, и, наконец, волосы. За вычетом стоимости сожжения в сумме двух марок, чистая прибыль составляет около тысячи шестисот двадцати марок. Из этого следует вычесть еще женщин и детей, не имеющих реальной ценности. Их умерщвление в газовых камерах и сожжение обходится на круг в шесть марок. Сюда же надо приплюсовать стариков, больных и так далее. Таким обра[31] зом в среднем, если округлить сумму, доход все равно составляет не менее тысячи двухсот марок. Лоу побледнел как полотно. - Это правда?