Книги в электронном виде

ФЕДОРОВ Павел / Агафон с большой волги

глазами, сказал Агафон, начиная верить тому, что его подсознательно влекло в эти края. — Понимаете, товарищи, какое дело: Ян Альфредович — мой бывший учитель, — продолжал он. — Одно могу сказать, — вмешался Мартьян, — что у тебя прекрасный учитель. — Так ты, выходит, сюда намеренно прикатил? — подмигнув Мартьяну, спросил Соколов, тоже переходя на «ты». — Честное слово, не поэтому! — оправдывался Агафон. — Знал, что он работает где-то здесь, на Урале... Случайно увидел киноочерк о ваших козах... — Рассказывай, — посмеивался Соколов. — У него такие, брат, две козочки... Одна агроном, другая зоотехник. — Девушки что надо, — весело подтвердил Мартьян. — Идем вместе, я провожу. Если на рыбалку не укатил, застанеш

МАРКОВ Георгий / Строговы

МАРЧЕНКО АНАТОЛИЙ / Третьего не дано

квы до Киева занял почти шесть суток. По обе стороны полотна тянулись снежные поля, утопавшие в белых сугробах березы, изредка появлялись одинокие всадники. Савинкова беспокоило не то, что они ехали мучительно медленно, а то, что на любой остановке его могли случайно опознать, ссадить с поезда и передать в Чека. До Киева Савинков добрался без происшествий. Там пересел на другой поезд. Он тащился еще медленнее, словно на казнь. На границе Войска Донского началось... Поезд оцепили матросы. Они искали оружие. Когда матрос-черноморец вошел в купе и зычно спросил: "Оружие есть?" - Савинков впервые внешне спокойно протянул документы. - Поляк, говорит, бес его разберет, - затараторил сгоравший от любопытства красногвардеец. - Я его всю дорогу проверяю, ловлю, а он не л

Толстой Алексей Николаевич / Повести и рассказы (doc)

Толстой Алексей Николаевич / Собрание сочинений. Том второй. Повести и рассказы (1912 - 1916

Толстой Алексей Николаевич / Собрание сочинений. Том третий. Повести и рассказы. 1917-1924 do

Геллер Франк / Тысяча вторая ночь (Перевод О. Мандельштама)

тьях и лодыжках стирали белье в ручьях. Порхали птицы с сверкающим оперением; арабские мальчики из-за кустов заманивали их в силки призывными криками. Здесь никого не пугало раскаленное дыхание пустыни. - Почему здесь никто не живет? - спросил Лавертисс.- Почему живут они на улицах под страшным зноем? Должно быть, они сошли с ума. Грэхэм, задумчиво позволявший себя вести и странно равнодушный к пестрой картине, внезапно вмешался в разговор. - Здесь живет кто-то,- сказал он.- Здесь живет он. В глубине сада, где разыгралось настоящее буйство плодородия, за колоннадой пальмовых стволов, за апельсинниками и кустами кровоточащих гранат просвечивал дом. Он был так густо замаскирован растительностью, что невозможно было определить его архитектурный стиль. Н

МАРКОВ Георгий / Завещание

ко ссылался на заимствования из эвенкийского, хантыйского, кетского, татарского, шорского, алтайского языков. Значит, и об этих языках он имел широкое понятие. «И когда он Только успел все сделать? Был старше меня на год. Следовательно, ушел на войну тридцати лет от роду... Большого и талантливого ученого отняли у нас проклятые фашисты!» — думал Нестеров. Всю зиму занимался Нестеров поисками сведений об экспедиции Тульчевского, но пока безрезультатно. Отрывался на короткое время — проведал Меланью Антоновну, ходил в военкомат, на продпункт и за пенсионными деньгами, и один день провел на собрании партактива. Пригласил райком. Велась речь о подготовке к весенне-полевой кампании. Он так был захвачен своей работ

МАРКОВ Георгий / Земля ивана егорыча

да-то, забыть их имена навсегда?.. Рассудок допуская это, а сердце отвергало, начинало стучать громко и яростно, до боли под лопатками. ================================================================ Марков Т. М. М27. Земля Ивана Егорыча. Завещание: Рассказ, повесть. — М.: Современник, 1986. — 95 с. ИБ № 4761. Тираж 500 000 экз. Цена 30 коп. Редактор В. Дольников. Художник В. Комаров. Художественный редактор Г. Саленков. Технический редактор Л. Демьянова. Корректоры Н. Дмитриева, Е. Кабикова. ================================================================

Бородин Сергей Петрович / Дмитрий Донской

ников покличь. Песельники вошли, поигрывая и напевая еще на лестнице. Принялись низко кланяться: - Матушке княгине Евдокие Митриевной. Дай тебе бог здравствовать и красоваться, многие лета с красным солнушком миловаться! Заводи, Олеша, переладец! Они гудели, приплясывали. Беспечная песня плясала вместе с ними, лапотки поскрипывали. Девушки, толпясь в дверях, пересмеивались, переталкивались локотками. Старший из скоморохов, все еще разводя руками, остановился среди горницы и запел: Славны богатыри во Киеви, Славны звоны в Москве-городе, Сладки поцелуи коломенские, Широки подолы рязанские, Лубяные сарафаны во Суждали,

Найт Дэймон / Рассказы

первый ящер приблизился к ней изнутри. Какой-то скрытый механизм, недоступный пониманию Фолка, судя по всему, реагировал на присутствие живого существа внутри здания. Когда дом был пуст, входная дверь оставалась открытой, но стоило кому-то зайти внутрь, она закрывалась, и открывалась теперь только с разрешения того, кто находился внутри. Это добавило еще одну черточку к описанию создателей Двери, которое Фолк складывал в уме. Они не дорожили собственностью и не боялись, что в отсутствие хозяев в дом заберутся воры - зато в высшей степени уважали стремление личности к уединению. Сначала Фолк посчитал, что это здание служило производственным помещением, складом или общественной спальней - во всяком случае, предназначал

Бородин Сергей Петрович /