Книги в электронном виде

Мерль Робер / Мальвиль

айти ответа. Лучше об этом вообще не думать. Но вот этото и не удается. Насколько нелепым было случившееся несчастье, настолько же было велико и желание осмыслить его. Три изуродованных тела привезли в "Семь Буков", и мы с Мену оставались при них, поджидая, пока приедут мои сестры. Мы не плакали и даже не разговаривали. Момо, забившись в угол, сидел на полу и на все обращенные к нему слова отвечал только "нет". Уже к ночи заржали лошади - Момо забыл накормить их. Мену взглянула на сына, но тот с диким видом только замотал головой. Я поднялся и пошел насыпать лошадям ячменя. Едва я успел вернуться в комнату к усопшим, как из главного города департамента приехали на машине мои сестры. Их поспешность меня несколько удивила, а еще б

Меррил Джудит / Если бы мать знала...

Мигунов А. / Веранда для ливней

Милицкий А. / Рассказы

донным, и вы прошли строем по Садовой, сами себе еще не веря, и у Смоленки все долго ошалело обнимались, и потом полезли в метро, а вы с Сережкой и Игорьком вышли на пустой, как зеркало, утренний Арбат, где только-только начали раскрываться окна. Вы шли втроем к Арбатской площади, и у Игорька в руке бился небольшой Андреевский флаг, надетый на увесистую арматурину, а в морды вам било поднимавшееся солнце, и оно же отсвечивало от открывающихся оконных стекол, а позади вас, шагах в двадцати, шла вдребадан пьяная девчонка, оравшая всем, кто выглядывал из окон: "Виктория! Виктория!" А потом вы взошли на пустую ленту длинного эскалатора в метро и стояли, тупо глядя перед собой красными своими глазами, а навстречу вам сплошным потоком несло народ, начинался р

Миллер Генри / Тихие дни в Клиши

Уроженка столицы, она была любовницей знаменитого поэта-сюрреалиста -- факт, о котором нам довелось узнать много позднее. Вскоре после знакомства мы столкнулись с ней при весьма странных обстоятельствах: застав ее разгуливающей в полном одиночестве вдоль линии оборонных укреплений. Иными словами, в месте мало подходящем -- и даже не на шутку подозрительном -- для прогулок в ночные 333 часы. С какой-то непонятной рассеянностью ответила она на наше приветствие. Казалось, она узнает наши лица, но начисто забыла, где и когда мы познакомились. И непохоже было, чтобы это ее сколько-нибудь занимало. Судя по всему, наше общество значило для нее ни больше ни меньше, нежели общество любого, кому случилось бы оказаться рядом. Она не сделала попытки завязать с нами разговор; напротив, ре

Миллер Генри / Тропик Козерога

маньяки, грызущие подвешенную наживку, как вальсирующие мыши, как морские свинки, как белки, как кролики, а многие и многие из них могли бы управлять миром и писать великие книги. Когда я думаю о некоторых персах, арабах, которых я знал, когда я думаю об обнаруженных ими качествах, их изяществе, нежности, уме, их святости, я плюю на белых завоевателей мира, дегенеративных британцев, свиноголовых немцев, самодовольных французов. Земля -- великое живое создание, планета, насыщенная людьми, живая планета, говорящая сама за себя, пусть запинаясь и заикаясь -- это не дом белой расы или дом черной расы или дом желтой или потерянной голубой расы, но это дом чело- 46 века, а все люди равны перед Господом и у всех свой шанс, если не сегодня, то через миллион лет. Коричневые братишки с Ф

Миллер Генри / Тропик Рака

крепче и тут же выбегала обратно на улицу. Настоящая труженица! Конечно, ощущать ее дыхание, эту смесь слабого кофе, коньяка, аперитивов, перно и других зелий, которые она поглощала в перерывах, чтобы согреться и набраться храбрости, было не слишком приятно. Но, выпив, она зажигалась, и огонь горел у нее между ног -- там, где и должен он гореть у женщин. И этот огонь помогал вам снова обрести почву под ногами. Если она, лежа на кровати с раздвинутыми ногами, и стонала от страсти с каждым, то она была права. Именно это от нее и требовалось. Она не смотрела в потолок и не считала клопов на обоях; она честно делала свое дело и говорила только то, что хочет слышать мужчина, когда взбирается на женщину. А Клод? Нет, Клод была совсем другой. В

Миллер Генри / Черная весна

растет устрашающе твердый ком с острыми, как у алмаза, гранями; эти грани скрежещут по стеклам и переплетам окон, пролетающих на моем пути. Скот в вагонах мычит и блеет. Агонизирует, скучившись в облаке теплой вони собственных экскрементов. В мои уши снова вторгаются аккорды квартета Ля-минор, душераздирающие вопли обезумевших струн. В меня вселился маньяк: он разит своим смертоносным оружием вправо и влево и успокоится лишь с финальным громовым взрывом всех инструментов. С чистым изничтожением -- в отличие от любого иного и, следовательно, незавершенного. С таким, после которого уже некому будет подтирать кровь с пола. Сверкающим, как колесо света, стремительно скатывающееся к обрыву, а затем, через край, в черную бездну. Я, Бетховен, -- творец этого колеса! Я, Бетховен, низвер

Миллер Лариса / Роман с английским

Павич Милорад / Вечность и еще один день

оттуда двумя пальцами ту же самую серебряную монету.) Лейтенант. Вы удивляете меня, gnadiges Fraulein. Что бы вы хотели узнать? (Сует серебряную монету в карман.) Анастасия. Мы хотим выдать замуж в дом Бранковича прекрасную девушку из нашей семьи. Лейтенант. Прекрасно, я желаю счастья юной Fraulein... Калина? Nicht wahr? Ее, мне кажется, зовут Калина? Анастасия. Вам все известно, господин лейтенант, и я прошу вас, расскажите, что можете, о том, кто такой кир Бранкович. Кто он такой на самом деле? Или, еще лучше, что он из себя представляет? Чем занимается отец жениха? Лейтенант (торжественным тоном и с сильным акцентом и ошибками декламирует сербскую народную песню, явно гордясь тем, что знает ее наизусть).

Мисима Юкио / Золотой храм

сутру, уголком глаза я ощущал нестерпимое сияние, исходившее от плывущих в летнем небе облаков. Этот яркий свет озарял половину моего лица. Яркий, презрительный свет... Когда похоронная процессия была уже в нескольких сотнях шагов от места кремации, вдруг хлынул дождь. К счастью, неподалеку оказался дом одного из прихожан, который позволил занести гроб с телом под навес. Однако ливень и не думал кончаться. Пришлось трогаться дальше. Процессия вооружилась зонтами и плащами, гроб прикрыли промасленной бумагой - в общем, кое-как добрались до назначенного места. То была каменистая полоска берега к юговостоку от селения, у самого основания мыса. С давних времен деревенские сжигали здесь тела своих усопших - дым отсюда не шел в сторону домов. Волны в этом месте ярились с

Михайличенко Елизавета, Несис Юр / Ахматовская культура

ь, Бизон все восхищался моей аккуратно свернутой веревкой. Обещал, что в следующий раз вместо венка положит ее мне на могилу... Кто же это ее развернул, а потом неумело свернул? После того, скажем, как спустился по ней с балкона? Да кто угодно. Клуб ходил в горы регулярно и в полном составе. Я бросил веревку и пошел к Ленке. Она остервенело рубила на кухне зелень. -- Так их!-- прокомментировал я.-- Изменников Родины. Изрубить в капусту! Ленка отшвырнула нож: -- Дурак! Это действительно они!.. Хоть я и не должна была тебе это говорить... До завтра не должна была... И если я нарушаю свое обещание, то это только потому, что ты... -- Стоп. Говоришь, до завтра? Они что, уже пакуются? -- Они уже упаковались, потому что завтра пе