Книги в электронном виде

Кэррол Джонатан / Свадьба палочек

о такое? Что случилось? - Ой, Миранда, ты не поверишь... - Да в чем, наконец, дело?! Мы уже собирались открыть дверь дамского туалета, как вдруг неведомо откуда раздался самый жуткий из человеческих голосов, какие мне доводилось слышать. При звуках такого голоса инстинктивно понимаешь, что обладатель его здорово не в себе. Голос карлика? Нет, еще выше, пронзительнее. Может, просто шутка, записанная на пленку? Голос раздавался из-за моей спины, и у меня не было ни малейшей возможности повернуться, не увидев лица Зоуи: оно сперва окаменело, а потом исказилось от ужаса. - Что, опять приспичило? Что у тебя с мочевым пузырем?! Да что вообще с тобой такое, Зоуи? - Начал этот голос игриво, но к концу тирады уже звучал агрессивно. Потом я услышала:

Фостер Алан Дин / Маори

я сабля. Это было наглядное доказательство силы маори и того искусства, с каким он владел своим, в сущности, нехитрым оружием. У одного из моряков все лицо было залито кровью. Лоб его пересекла длинная рана. У другого моряка бессильно повисла левая рука, сломанная, очевидно, в верхнем предплечье. Аборигену тоже слегка досталось ножом. Кровь хлестала у него из правой руки. - Прекратить! Коффин привык командовать так, чтобы его слышали от корзины впередсмотрящего на кончике мачты до самого глубокого отделений трюма. Его мощный голос парализовал драчунов. Маори с пару секунд колебался, потом взглянул на Коффина, все еще занимая боевую стойку и прижав дубинку к груди. Он тяжело дышал, но столь же тяжело дышали и те, кто на него нападал. Один из них раздражен

Шульц Джеймс Уиллард / Опасная тропа

гих). Но все же я гораздо лучше знал веру своих индейских друзей - ведь их я ежедневно встречал и в форте, и в их собственных лагерях и не раз беседовал с ними на эти темы. Нетрудно себе представить, как действовали на неискушенного молодого человека суждения и верования старших. И, помнится, я смутно, но верил религии черноногих. Так или иначе, а их главный бог каждый день был у меня на глазах. Он следовал своей тропой в небесной голубизне, согревал землю, заставляя все расти, и неустанно боролся с Творцом Холода, прогоняя того на далекий север, скованный вечным льдом. Моя лошадь стояла у коновязи. Все снаряжение было приторочено к седлу. Я сел верхом, положил ружье поперек перед собой и, обогнув угол форта, двинулся на север. На краю речного обрыва я повернулся и бр

Келлерман Джонатан / Доктор Смерть [Алекс делавэр]

в струе воздуха. - Вы давно живете вместе? - спросил я. - Ну... так. Таня очень впечатлительная. Лицо Стрэттон, стоящей рядом с машиной, оставалось белой маской. Майло ей что-то говорил. Со стороны они напоминали двух актеров театра кабуки. - Вы давно увлекаетесь пешими прогулками? - спросил я. - Уже много лет. Всегда был дружен со спортом. Потребовалось какое-то время, чтобы увлечь Таню. Она... наверное, это станет концом. - Он оглянулся на БМВ. - Таня замечательная девчонка, только... только требует особого обращения. Знаете, а я кое-что вспомнил. Вчера вечером. Разве не странно? Рассказать вам, или дождаться детектива Стерджиса? - Говорите мне. Ульрих разгладил левую половину усов. - Не хотел говорить при Тане. Ничего особенного, просто она счи

Батюшин Николай Степанович / Тайная военная разведка и борьба с ней

ему Сухомлинова, угодничающего перед царем, заменил удобным для себя А. А. Поливановым, а заодно свои военные неудачи, как дымовой завесой, прикрыл шпионским скандалом - дутым делом Мясоедова. В самом деле, уже в ходе войны родственники осужденных вместе с родственниками казненного преступника будут ходатайствовать о их реабилитации. Активный участник этого дела следователь В. Г. Орлов, до конца дней оставаясь убежденным в измене Мясоедова, тем не менее, признавал, что в процессе разбирательства были допущены ошибки и настаивал на скорейшем освобождении невиновных. Современные нам историки благодаря изысканиям авторитетного специалиста по истории России времен Первой мировой войны К. Ф. Шацилло единодушны во мнении о фальсификаторском характере всего этого скандального

Быков Дмитрий / Оправдание

е и видел всякое. И даже скажу вам, что боялся мало. Это был обычный страх, где-то даже привычка. Поначалу он ощущался, а потом приходила осторожность, навык, - в общем, знали уже, что если не лезть на рожон, так, может, и обойдется. Но тут я смотрел в эту будку - лето, люди кругом, шум стоит, машины, говор, какие-то узбеки в халатах, - а я стою от него в десяти метрах, и мороз дерет меня по коже. Потому что это был и Сутормин - и не Сутормин. Самое страшное, что он стал будто меньше ростом, сплющило его и пришибло. Он был высокий, тонкий, а тут - словно вырубленный из дерева, обкорнанный какой-то обрубок, фигура неуклюжая, квадратная. Лицо бледное, как всегда, но надулось: то ли вода под кожей, то ли он как-то весь оплыл, опустился. Не потолстел, нет, но именно что

Керенский Александр Фёдорович / Гатчина

стной демократией; наконец, целый вихрь личных интриг и вожделений - все эти процессы разложения на верхах революционной общественности свели на-нет все тогдашние попытки предотвратить крах, который впрочем, быть может, был неизбежен. II. Итак, обосновавшись с утра 27-го в Гатчине, мы, подсчитав все наши наличные силы и возможные подкрепления, решили на рассвете 28-го начать движение на Царское Село с расчётом захватить его к полудню этого же дня. Сам ген. Краснов был полон уверенности и бодрости, считал, что подкрепление ему понадобится главным образом лишь после овладения Царским для петербургской операции в тесном смысле этого слова. Настроение казаков в этот день 27-го было тоже вполне удовлетворительно. К рассвету 28-го казаки стали выступать из Гатчины и

Канаван Труди / [Черный маг 3.] Высокий лорд

это был приказ убить обманувшего юношу человека. Но такие мелочи Сири не хотелось принимать во внимание. Письмо было написано просто прекрасно, во всяком случае не хуже, чем у специально обученных писцов. Сири научился грамоте у писца по имени Серин. Юноша с улыбкой вспомнил, как он попросил Фарена - Вора, прятавшего Сонеа от Гильдии, на время "одолжить" ему Серина. Фарен наверняка отказался бы, если бы просьба Сири не давала ему возможность немного восстановить свой авторитет после неудачи с Сонеа. После того как Фарен выдал девушку Гильдии, его положение среди Воров серьезно пошатнулось. А способность Вора проворачивать свои делишки напрямую зависела от числа людей, готовых на него работать. Конечно, кое-кто работал и за деньги, но большинство предпочитало "оказыват

Горенштейн Фридрих / Место

ту, откладывать более нельзя было... Итак, проснувшись позднее обычного, я потянулся и, просунув ступни меж прутьев койки, почесал пятки о шкаф. Ни Петрова, ни Жукова, ни Кулинича уже не было. На столе валялись неприбранные остатки завтрака: куски хлеба, кожура колбасы, вскрытые, вкусно пахнущие банки из-под каких-то томатных рыбных консервов. Все это мокло в луже остывшего кипятка, очевидно, жестяной комнатный чайник снова распаялся. Из-за шкафа я слышал храп Саламова, а рядом, на одной койке, спали Бepeговой и его брат Николка, молодой парнишка, учащийся железнодорожного техникума. В отличие от Пашки, был он парень более добрый, но расхлябан-ный, ленивый, учиться не хотел, и отец, наезжавший из села, поручил его попечению Пашки. Уже некоторое время Николка оставался

Горенштейн Фридрих / Искупление

ла. Она шагнула к Сашеньке и с такой силой ударила ее наотмашь по лицу, что Сашенька упала на колени. Сашенька тут же вскочила и побежала, пригнувшись, вдоль стены кухни, однако мать преградила ей дорогу и ударила так, что зазвенело в ушах. Несмотря на это, Сашенька умело отвернулась от третьего удара и ловко прыгнула за спину Васи и Ольги. Они сидели мокрые, отупело прижавшись друг к другу, как щенки во время пожара или наводнения. Здесь, за их спинами, матери трудней было достать Сашеньку, к тому ж сзади мать схватил вошедший танкист-"культурник". Мать некоторое время стояла вся дрожа, как Сашенька несколько минут назад, затем она обмякла, уронила голову на плечо "культурника" и громко заплакала. Сосед, живущий "прямо и налево по коридору", техник Дробкис заглянул в

Горенштейн Фридрих / Псалом

а к ярмарке, и булыжник был щедро усеян соломой, утерянной с подвод. Собрала мать с булыжной дороги охапку этой соломы, постелила на лавочке возле дома и говорит: - Сидите, дети, и ждите меня здесь. У вас ножки болят, и вы устали, а на ярмарке толчея, народу много. Я пойду куплю вам слив сушеных и леденцов и приду сюда опять. Васю упрашивать не надо было, он быстро сел, а рядом с ним села Мария с Жориком на руках. И мать быстро ушла, не поцеловав даже детей, чтоб у них не появилось подозрение, будто она их бросает и с ними прощается. Сперва сидеть было приятно, мягко на соломке, и солнышко припекало, да еще думалось хорошо про то, как мать принесет с ярмарки сушеных слив. Но вот уж подул ветер, предвестник вечера, и подводы потянулись в обратную сторону с ярмарки бо

Аминев Г. А. и другие. / Эволюционно-генетические предикторы: терроризм и шахидизм