Книги в электронном виде

Гладкий Виталий / Кишиневское направление

Степаном Кучминым. Вдруг тот остановился, некоторое время лежал в полной неподвижности, затем дал знак, чтобы Ласкин не двигался, и, взяв чуть вправо, пополз дальше. Через несколько минут Кучмин повернул обратно. Вскоре оба очутились у прохода в "колючке", где их с нетерпением ждали остальные. - Все подходы заминированы, - хмуро сказал Кучмин. - Пройдем? - озабоченно поинтересовался старший лейтенант. - Пройдем. Как скоро - вот вопрос. Да еще среди бела дня. - Могут заметить, - Маркелов посмотрел на часы и вздохнул. Другого выхода нет. Нужно снять передовое охранение. От окопа должна быть тропинка... . На_этот раз пошли Татарчук и Ласкин. Теперь на бруствере сидел только один солдат и что-то жевал. Татарчук подобрался, крепко

Дашков Андрей / Войны некромантов

аван вместо платья, отразилась в них. От нее протянулись нити колдовства, отбирающего жизнь. Тварь из Россиса явилась за ним и убила Люциуса быстро и чисто, даже не прикоснувшись к его дряхлому телу. Шум и бурлящая толпа отвлекли внимание постельничего. Старый слуга был нерасторопен и не успел поддержать хозяина во второй раз. Люциус выпал в окно легко, как пустотелая кукла, не издав ни звука. К этому моменту он был уже мертв и избавлен от позора. Он упал прямо на пики гвардейцев, выстроившихся вдоль фасада. Наконечник пробил горло мертвеца, а сам он едва не сломал шею одному из солдат. Сцена получилась некрасивая, унизительная, кровавая. Полуголый обезображенный старик закончил свой земной путь, распластавшись в узкой полосе тени под стенами собственного дворца.

Гладкий Виталий / Обреченный убивать

икрыт массивным книжным шкафом, им было известно давно. Тогда выходит, что они ничего не нашли? И хотели "поспрашивать" Тину Павловну на свой манер, но им помешали. - Сергей Петрович! - вывел меня из задумчивости голос Ивана Савельевича. - Ходь сюды... - Я сейчас... Мягко отстранив руку Тины Павловны, я подошел к следователю. - Оцэ я тут кой-кого поспрашував... - зашептал он мне на ухо. - Суседей... Так они видели, шо эти уехали на "Ладе" новой модели. "Лада"! Уж не та ли, что я видел, когда возвращался от Тины Павловны? А если так, значит... Значит, они вели за домом наблюдение! И мое посещение вдовы Лукашова не осталось незамеченным. Вот почему они проникли в квартиру почти сразу после моего ухода - боялись, что опоздают... - Чи ты заснув? - теребил м

Гладкий Виталий / Жизнь взаймы

ородить какого-то калеку. Среди бомжей сочувствие и взаимопомощь не в чести. - Так ты идешь или нет? - спросила Варька. - Куда? - Нет, ты точно дурик. Как это - куда? К Есесеичу. - И что я там буду делать? - Мы будем делать. Пошумим. Тогда они точно оставят его в покое. А там, гляди, и другие подтянутся. - Как же, жди... - буркнул Паленый. Он все еще колебался, как ему поступить, когда увидел, что к ним приближаются трое крепких парней. Все, мне хана, тоскливо подумал Паленый. Как он и предполагал, Есесеич продержался недолго... - Это ты Паленый? - грубо спросил один из них, наверное, главарь. - Я... - Отлично. Ты как раз нам и нужен. - Зачем? - слабо пискнул Паленый.

Гладкий Виталий / Золотой капкан

? Так что, будь добр, давай по существу. - Савин, ты хам, но я тебя прощаю, - обиженно сказал Мышкин. И, уже не фантазируя, продолжил: - Платиновое кольцо. Проба, вес - все указано в заключении. Прочтешь. Но с гравировкой нам пришлось повозиться. Вот что у нас получилось... Он положил на стол перед Савиным фотографию. А рядом - еще одну. - Это, - Мышкин ткнул желтым от химикалий пальцем в глянцевую поверхность фотобумаги, - гравировка на колечке. А это - тиснение на кожаном портмоне. "Гр. В. В.-В." Пять букв. Судя по всему, инициалы владельца вещей, подумал Савин. Владельца ли? - Думаю, что "Гр." обозначает граф или графиня. Подтверждением этому предположению служит сей герб на портмоне, - сказал Мышкин. - С чего ты решил, что он графский

Гладкий Виталий / Убить зверя

онкий ледок, затянувший лужицы, и Клевахин, удовлетворенно попыхивая папиросой, блаженно щурился. Он шел в больницу, чтобы поговорить с лежавшим в реанимации Ватой; напарник Ватагина Калган уже обивал пороги в чистилище на небесах. "Кладбищенское" дело принимало совершенно фантастический оборот. В густых зарослях неподалеку от каменного идола курсанты нашли старую сумку почтальона на длинном ремне, связку динамитных патронов и бензиновую зажигалку. Мало того - один из будущих сыщиков высказал предположение /вундеркинд хренов!/, что неизвестный снайпер поразил больше мишеней, чем поступило в морг трупов. И курсант оказался прав - задетый за живое Клевахин облазил на карачках полкладбища, и лабораторный анализ образцов крови, взятых с уже почерневших пятен возле камня-ид

Гладкий Виталий / Тайна розенкрейцеров

оторый в России выродился в пофигизм - всем все было до лампочки. Но самое страшное заключалось в том, что постепенно и Рудзевич начал меняться. Не помогали ни чтения молитв, ни епитимьи, которые он накладывал сам на себя, ни долгие вечерние беседы перед зеркалом, когда он убеждал свое отражение, Рудзевича-перевертыша, не сходить с пути истинного, не пасовать перед трудностями. Чтобы быть более убедительным в своих увещеваниях, ксендз ставил рядом бутылку доброго самогона и стакан, и время от времени причащался, закусывая корочкой ржаного хлеба и соленым огурцом. Нужно сказать, что самогон тоже был собственного производства. Ту пакость, что пила его паства, Рудзевич брезговал даже нюхать. Свою "огненную воду" ксендз гнал из сахара, затем с помощью марганцовки убирал сив

Гладкий Виталий / Сплетающие сеть

урившись, - будто держала на мушке. - Желаете пооткровенничать? - спросил я насмешливо. - Вы первым начали. - Резонно. Нет, я местный, - ответил я, не моргнув глазом. - Вернулся на землю отцов. Ностальгия, понимаете ли. - Судя по возрасту, ностальгия вам пока не грозит, - сказала она скептически. - Врете, чай? - Ну зачем так грубо... - Я сделал обиженную физиономию. - Бывает иногда фантазирую, это верно. Но чтобы врать... да еще красивой женщине... Ни в коем случае! - Тогда возможно, пожалуй, единственное объяснение вашей "ностальгии": вы - отставной военный, большой любитель природы и деревенской жизни, занявшийся после ухода из армии бизнесом и скопивший неплохой капитал. - А другой вывод, более приемлемый для летней поры, вам не приходил в голову? - Это какой? - Ну, н

Гладкий Виталий / Седой

ур Вевы и самодовольную мину щуплого "тезки". - Какая встреча! Щуплый показал в ухмылке гнилые зубы и подошел к Косте. - И в таком интересном месте... Здорово! Чего молчишь? Не рад? Напрасно. - Что вам от меня нужно? - Понимаешь, у нас тут разговорчик один к тебе имеется. Так сказать, по душам. - О чем? - Не просекаешь, значит? Объясню. Должок за тобой числится, малыш. Забыл? А вот Вева и Фуфырь помнят. Надо платить по счетам, малыш, надо. Такова жизнь. - Только не здесь... Я вас прошу. Не нужно... здесь. - Почему? Место вполне подходящее. Гы-гы... Уютное местечко, я бы сказал, для нашего разговора. - Я вас очень прошу! - Что ты с ним баланду травишь, Фонарь! Я эту падлу сейчас по уши в землю вобью! В руках Вевы сверкнула звеньями вел

Гладкий Виталий / Кровь за кровь

епких и способных ребят. - Слушай, Сильвер, кончай баланду травить! Ты упрямей осла. Чтобы из этих молокососов сделать что-то стоящее и двух лет не хватит. Ты прошел школу спецназа и прекрасно понимаешь о чем идет речь. Фирма должна давать заказчику железную гарантию на отличное качество обслуживания. Может, кто-то из твоих десантников и научился руками колоть кирпичи, но это еще не значит, что у него достаточно масла в голове для работы телохранителем. - Да пошел ты!.. - окрысился я. - Ладно, черт с тобой. Ты у нас шеф, тебе и решать. Однако, прими совет: молись на Маркузика и его электронные мозги, который нас, альфонсов, приютил, обогрел и накормил. - Придет время и ему воздастся сторицей, - лицемерно ответил Плат. - Блажен кто верует... - буркнул я, развив

Гладкий Виталий / Ликвидатор

сунули в этот ад. И вспоминал... "Вараксин Михаил Алексеевич, 1952 года рождения... статьи... кличка Муха, рецидивист, вор в законе... Грабежи, наркотики, рэкет... Два побега... Последний срок - двенадцать лет..." - Не мало ли? - спросил я, отодвигая пухлый том с описанием деяний Мухи. - Кто-то подсуетился. - Кончак пьет чай, смеху мало, по старосветскому обычаю - из блюдечка. - Статья на вышку тянула, но в наше время, сам знаешь, большие деньги творят и не такие чудеса. По предварительным данным, за него заплатили триста тысяч долларов. - Чтобы только он не попал в спецблок будущих жмуриков... - Догадливый. Именно. - Значит, ему готовят побег? - Опять в яблочко. - Он имеет какое-то отношение к Толоконнику? - Самое непосредственное. Друг и соратни

Гладкий Виталий / Меч вайу

было случая, чтобы Лик возвратился без добычи. Стремительный и быстрый, Молчан легко настигал среди высокой травы зайцев, мог бесшумно подобраться к серой куропатке или выводку дрофы. Лик окликнул пса, и Молчан, лениво огрызнувшись на своих разгоряченных сородичей, потихоньку затрусил рядом с хозяином. Дзинь-бом, дзинь-бом, дзинь-бом... Лик подскочил на месте от неожиданности, и завертел головой, пытаясь определить, откуда доносятся эти странные, мелодичные звуки. - Испугался? Ха-ха-ха! - маленькая девчушка с копной спутанных волос выглядывала из-за невысокого плетня. - Я? Пхе... - скорчив презрительную мину, Лик отвернулся. - А вот и испугался, а вот и испугался! - гримасничала девчушка. - Сейчас как дам! - разозлился Лик, сжимая кулаки. - А вот