Книги в электронном виде

Шихи Гейл / Возрастные кризисы (rtf)

Виткович Виктор, Ягдфел Григорий / Сказка о малярной кисти (rtf)

Виткович Виктор, Ягдфел Григорий / Сказка среди бела дня (rtf)

Вилье Жерар / Убить ющенко

и в районе станции метро "Левобережная", достаточно мрачном углу на берегу реки. У него, видимо, не было личной жизни, но Ирина, должно быть, проявила неосторожность, поскольку, как считает она, он заметил слежку за собой. - Почему нельзя было сообщить о нем в милицию? - удивился Малко. - Хотя бы для того, чтобы его допросили. Дональд Редстоун состроил гримасу. - Это деликатный вопрос. Напоминаю вам, что уголовное дело об отравлении так и не возбуждено... А потом однажды Ирина заметила какую-то блондинку, довольно сексуальную, смахивавшую на проститутку, когда та разговаривала с Марчуком. Она зашла, чтобы съесть гамбургер, но у Ирины сложилось впечатление, что это был повод для того, чтобы заговорить с ним. Она проследила за этой блондинкой и обнаружила, ч

Кальвино Итало / Кот и полицейский. избранное

Это там. - Что? - Подожди. Мария Нунциата выглядывала у него из-за плеча. Либерезо наклонился, передвинул один горшок, потом поднял другой, стоявший у самой стены, и показал вниз, на землю. - Вон там, - сказал он. - Что? - спросила Мария Нунциата. Она ничего не видела: этот угол тонул в тени, и там ничего не было, кроме влажных листьев и перегноя. - Смотри, вон шевелится, - сказал мальчик. И тут она увидела между листьями камень, который шевелился, что-то мокрое, с глазами и лапами - жабу. - Мамочка родная! Мария Нунциата отскочила и, прыгая между горшками георгинов в своих прекрасных туфлях на микропорке, отбежала в сторону. А Либерезо сидел на корточках рядом с жабой и смеялся, показывая белые зубы, сверкавшие на его бронзовом лице. - Боится...

Островский Александр / Не было ни гроша, да вдруг алтын

, право, здесь так весело. Входит Елеся в жилете с сертуком в руках. Явление седьмое Анна, Настя, Баклушин, Елеся, потом Мигачева. Настя. Никто нас не трогает, никто нам не мешает. Елеся(вешает сертук на дереве подле стола и начинает чистить). Чижик-пыжик у ворот, Воробушек маленький. Настя(сконфузившись). Конечно, соседи у нас люди простые. (Елесе.) Елеся, вы бы дома сертук-то чистили. (Баклушину.) Но все нас так уважают. Елеся. Очень нужно дома-то пылить. Настя(почти сквозь слезы). А на нас-то зачем пылите! Отойдите по крайней мере. Елеся. Ничего-с, кушайте чай, вы мне не мешаете. Баклушин. А он чудак порядочный! Настя. Не обращайте на него внимания, он малоумный. Елеся. Уж и сертучок, Настасья Сергевна. (Надевает сертук.)

Уильямс Теннесси / Римская весна миссис стоун

арабанить в дверь. Никакого ответа. Издалека до нее донесся плеск льющейся из крана воды. Постояв немного, она вернулась на старое место: быть может, ей лучше переждать, остаться здесь на террасе, у балюстрады, пока не разойдутся гости? Она рассеянно глянула вниз, на маленькую площадь, казавшуюся отсюда дном колодца. Последние лучи солнца коснулись языческих письмен, выбитых на тускло-розовом граните обелиска, и прямо под ним, повернувшись к нему спиной, словно собираясь прочесть о нем лекцию, одиноко стоял молодой человек поразительной красоты. Впечатление было такое, что он смотрит Мег прямо в глаза, мало того, вот-вот что-то крикнет ей или поднимет в знак приветствия руку. Но мисс Бишоп только скользнула по нему взглядом. Внимание ее он привлек лишь несколько мгновен

Уильямс Теннесси / Рассказы. эссе

сказала она. Нетрудно было заметить, что она позабыла о вечной любви, лунном свете и радугах, переключилась на суровую прозу. Ее большое, налитое враждебностью тело преграждало ему дорогу. Он стал было подниматься наверх, но она не дала ему пройти. - Комната уже занята, - объявила она. - А-а... - Не могу ж я позволить себе такую роскошь, чтобы комнаты пустовали. - Ну да. - Должна же я быть практичной, так? - Так. - Всем нам приходится быть практичными. Такие дела. - Понятно. Где кошка? - Кошка? Да я ее вышвырнула еще в среду. И тут что-то неистово вспыхнуло в нем в последний раз. Энергия. Гнев. Протест. - Не может быть! Не может быть! - выкрикнул он. - Тихо! - бросила женщина. - Да ты как обо мне понимаешь? Стану я возиться с какой-то больной

Никонов Александр Петрович / Russian X-files. Сеансы черной и белой магии с разоблачением htm

Багрицкий Эдуард / Стихотворения и поэмы

скрывается в тучах, Стрибог подымается ввысь, Хохочут в чащобах колючих Лишь волк да пятнистая рысь... И желчью сырой опоенный, Трепещет Перун на столбе. Безумное сердце тевтона, Громовник, бросаю тебе... Пылают холмы и овраги, Зарделись на башнях зубцы, Проносят червонные стяги В плащах белоснежных жрецы. Рычат исступленные трубы, Рокочут рыдания струн, Оскалив кровавые зубы, Хохочет безумный Перун!.. 1915 ОСЕНЬ Литавры лебедей замолкли вдалеке, Затихли журавли за топкими лугами, Лишь ястреба кружат над рыжими стогами, Да осень шелестит в прибрежном тростнике. На сломанных плетнях завился гибкий хмель, И никнет яблоня, и утром пахнет слива, В веселых кабачках разлито в бочки пиво, И в тихой мгле полей, дрожа, звучит свирель. Над прудом облака жемчуж

Леблан Морис / Семь приключений Арсена Люпэна - взломщика-джентельмена

у о таком нелепом предположении. В течение всего утра в Тибермесниле царила неописуемая суета. Жандармы и полевой сторож, полицейский комиссар из Дьеппа, жители селения -- весь этот люд волновался в коридорах" либо в парке, либо вокруг замка. Приближение маневрирующих частей, ружейная пальба усиливали красочность этих живых картин. Первые поиски не дали никаких объяснений. Окна были целы, двери не взломаны; все предметы, следовательно, могли быть вынесены только через потайной ход. На коврах, однако, не было следов, на стенах;-- тоже. Единственное, чего никто не ожидал и что несомненно напоминало повадки Арсена Люпэна: знаменитая "Хроника" XVI века вновь заняла прежнее место, и рядом с нею красовалась точно такая же к

Лазарчук Андрей /