Книги в электронном виде

Стейнбек Джон / Благостный четверг

- Ты что, занемог? - Да, то есть нет. Тебе что, денег? Сколько? - Два доллара. Даже не взглянув на Мака, Док полез в карман за бумажником. Выходит, Мак играл вхолостую! Можно было попросить прямо с порога! Мака охватил гнев, он даже подумал, не отказаться ли гордо от денег, но, как всегда, его выручил здравый смысл. Так он и стоял, мял в руке долларовые бумажки. - Что с тобой, Док? - спросил он наконец. Док медленно повернулся на стуле. - Вот ведь задача,- сказал он.- Какой им нужен свет? Освещение-это всегда проблема, а здесь особенно... - Какое освещение? - Мы с самого начала сталкиваемся с двумя очевидными проблемами,продолжал рассуждать Док.- Во-первых, они плохо переносят жару; во-вторых, они в

Стейнбек Джон / Жемчужина

л, кто идет к нему. Доктор сказал: - Меня не было дома, когда ты приходил утром. Но теперь я освободился и решил сразу же прийти посмотреть твоего ребенка. Кино стоял на пороге, загораживая плечами вход в хижину, и ненависть бушевала в его глазах - ненависть и страх, ибо вековая покорность глубоко сидела в нем. - Ребенок почти здоров,- отрывисто проговорил он. Доктор улыбнулся, но его глаза в отечных мешках не улыбались. Он сказал: - Укусы скорпиона дают иной раз неожиданные последствия, друг мой. Как будто наступает явное улучшение, и вдруг, когда никто этого не ждет... Доктор надул губы и сделал ими "пуфф!", показывая, как скоро может наступить конец. И он переложил свою черную сумку с инструмента

Стейнбек Джон / И проиграли бой

е. Но Джим не успел. В дверном проеме обозначилась голова еще одного "зайца". Он влез в вагой, за ним - еще двое. Первый пошнырял глазами по полу и подошел к Маку. - Никак, все себе забрал? - Что - все? - словно не понимая, переспросил Мак. - Бумагу! Все подчистил! Мак изобразил добродушнейшую улыбку. - Мы ж не знали, что к нам гости пожалуют. - Он поднялся. - Бери, сколько надо. Мужчина вначале стоял и, разинув рот, глядел на Мака, потом сгреб всю бумагу. Мак легонько тронул его за плечо. - Вот что, клади-ка все на место, - ровным голосом сказал он. - Раз ты такая свинья, ни шиша не получишь. Пришлый бросил бумагу на пол. - Может, ты меня еще и прибьешь? Мак ловко отступил, напружил ноги, руки свободно пови

Стендаль / Красное и черное

Наконец Жюльену стало стыдно своего тайного страха. "Неужели я такой трус? - сказал он себе. - К оружию!" Этот призыв, так часто повторявшийся в рассказах старого лекаря, ка- зался Жюльену героическим. Он повернулся и быстро зашагал к дому г-на де Реналя. Однако, несмотря на всю свою великолепную решимость, едва только он увидал в двадцати шагах перед собой этот дом, как его охватила непобеди- мая робость. Чугунная решетчатая калитка была открыта: она показалась ему верхом великолепия. Надо было войти в нее. Но не только у Жюльена сжималось сердце оттого, что он вступал в этот дом. Г-жа де Реналь при ее чрезвычайной застенчивости была совершенно подавлена мыслью о том, что какой-то чужой человек, в силу своих обязан- ностей, всегда будет теперь стоять межд

Стоппард Том / Аркадия

Бернард. Фигура речи. Ханна (занята поисками). Да-да... Что ты сказал? Бернард. Ничего. Ханна (находит нужное место в тексте). Вот. "Мы видели письмо, на- писанное автором "Аббатства кошмаров" около тридцати лет назад, где говорится об его поездке в Сидли-парк, поместье лорда Крума..." Бернард. Письмо к Теккерею? Ханна (застигнута врасплох). Не знаю. Какая разница? Бернард. Никакой. Прости. (Все его вопросы и недоговоренности расс- читаны на то, чтобы вселить в нее новые - напрасные - надежды. Но Хан- на не заглатывает наживку.) Только ведь Теккерей редактировал "Корн- хилл" до 1863 года, до самой - как ты понимаешь - смерти. Отец его служил в Ост-индской компании, где Павлини занимал пост ревизора, поэ- тому вполне возможно, что... если статья нап

Судакова Е. / Крутые ступени

ех знаменитых поэтов -- братьев Жемчужниковых, которые..." -- "Да, я внучка одного из них". Так началась наша дружба, так началась моя беззаветная любовь к этой прекрасной женщине. Потом, обжившись, я узнала в этой камере много женщин дворянского происхождения, даже титулованных особ. Я их хорошо помню до сих пор. Они производили на меня впечатление очень стойких, деятельных, всегда уравновешенных людей -- разумных и справедливых. И среди них Мария Николаевна заняла центральное место -- не властолюбием, не сильным умом, даже не волевым характером: покоряла она всех своим исключительным обаянием и жизнерадостностью. Она была юрист по образованию и когда в камере происходили какие-нибудь конфликты (большей част

Судакова Е. / Рассказы

тил пот, я ничего не видела вокруг себя. Когда же я в очередной раз потянулась зачерпнуть ложкой, Лука ухватился за край ведра: - Хватит, у тебя скоро суп из глаз потечет. Он позвал дневального и распорядился: - Проводи даму в барак, она одна не дойдет. Как я могла съесть столько супу - уму не постижимо! Просто дистрофики не знают меры в еде. Позднее, работая в морге на вскрытии трупов, я узнала, что дистрофия - не болезнь, а состояние организма, доведенного голодом до крайнего истощения, когда сгорает не только жировая ткань, но и мышцы, даже сердечные, сгорают слизистые прослойки внутри кишок и в головном мозге исчезает резкая граница при переходе серого вещества в белое. Кости становятся хрупкими, как стекло, а кожа на лице покрывается мхом. Слава обо мне быстр

Тавада Еко / Собачья невеста

ла Мицуко. - Айкидо? Вместо ответа Есико молниеносным движением подхватила ее под мышки и усадила на стол. Мицуко забарахталась, засучила руками-ногами и пре- больно стукнулась коленкой о стену. Тут Есико прилепилась спрутом к за- шибленной коленке и моментально высосала из нее боль. - Походила на тренировки и сама стала такая, как Таро, - похвасталась она. Затем последовал рассказ о том дне, когда Таро Иинума перестал быть самим собой. Мицуко сидела вся красная, потирала коленку и слушала. Рассказ Есико Три года назад вон там, где теперь корпуса, домов еще не было, а на холме только-только построили новый ресторан. Как-то в воскресенье, бли- же к вечеру, решили мы туда сходить. Посидели, выпили чаю, поели творож- ного

Тарасенко А. / Письмо ушельца

Тетерин К. / Проза

------------------------------------ Остаток днейї А, впрочем, дней началої Так назовем грядущий новый век. И жизнь свою опять начнет сначала Истерзанный, но все же человек. И в новом свете новые значенья Приобретут слова "любовь" и "друг". И ты, и я, и наше поколение, - Замкнем мы на себе проклятый круг. Ведь к культу силы беспощадно время. Когда-нибуть мы все-таки поймем Где страх, и где иллюзия творенья, И где мы существуем, где живем. Остаток днейї А, впрочем, дней началої Так назовут грядущий новый век. И жизнь свою опять начнет сначала Начавшийся сначала человекї ---------------------------------------------------------------------------- Найти тебяї Да проще песчинку В пыли о

Титов Александр / Рассказы

позе, в котором не сразу признал майора. Седая голова его была наполовину чер- ной, а рука все еще сжимала наполовину измочаленный лозиновый прутик. Народ сердито шумел: хозяйка, дура этакая, забыла в пристройке баллон со сжиженным газом. Человек из-за этого погиб. И какой человек - герой! Майор, активист! Он первым бросился в огонь, он так старался... Люди, забыв про пожар, смотрели на скорчившееся тело. Отблески огня бегали по изуродованному лицу, и всем казалось, что майор еще жив, пото- му что нельзя было различить ни глаз, ни носа, и только строго поджатые губы словно бы хотели сказать: что же вы здесь остановились? Заканчивай- те ликвидацию огня! Хоронили майора со всеми почестями. Пожарные несли гроб на плечах до самого кладбища. Произносились речи. Все н

Токарева В. / Рассказы и повести

естно, порождает знание. Знание - потребность. Потребность - неу- довлетворенность. А неудовлетворенный человек, по словам Алексея Макси- мовича Горького, полезен социально и симпатичен лично. Люся была полезна и симпатична, чем выгодно отличалась от нудного Женьки. Они жили на одном этаже, но никогда не общались, и линии жизни на их ладонях шли в противоположных направлениях. Поэтому появление Женьки на пороге Люсиного дома было неоправданным, но тем не менее это случилось в одно прекрасное утро, в десять часов пятнадцать минут по московскому времени. - Здравствуйте, - сказала Люся, так как Женька молчал и смотрел гла- зами - большими и рыжими. - Ладно, - ответил Женька. Слово "здравствуйте" он понимал как обра- щение и понимал буквально: будьте зд