Книги в электронном виде

Уильямсон Джек / [Гуманоиды 0.] Со сложенными руками

, и все члены группы умерли в муках. Я остался один со своей наукой и скорбью, не дававшей мне покоя. Война кончилась, и я вернулся в колледж, получив субсидию на военные исследования. Тема была чисто научной: теоретические исследования внутриядерных сил; тогда их понимали неверно. От меня не ждали нового оружия, и я сам не заметил, как изобрел его. Это было всего лишь несколько страниц трудной математики. Новаторская теория строения атома с новой формулой для одного из факторов сил притяжения. Тензоры смотрелись как безвредная абстракция. Я не видел возможностей проверки теории или использования предсказываемой силы, и военные власти согласились на публикацию моей работы в небольшом техническом журнале, который издавал наш колледж. На следующий год я сделал у

Гергенредер Игорь / Рассказы

мой, а затем домой. Подобрать что-нибудь старинное, редкое, чтобы в воскресенье вечером у ассистента Балакина, человечка довольно серого, но замеченного и оценённого кем надо, на вечере, где большинство гостей заимствуют у тебя манеру говорить, одеваться, жить, - вдруг минуту-две веско и изящно порассуждать о музыке... "Страсти по Матфею" - это как будто бы то, что нужно: достаточно старо, достаточно редко... непонятность, налёт мистики... Матфей... По Матфею... - Простите, вы мне не подскажете... - Простите, но я не занимаюсь подсказками. Мягкий голосок и своевольно выставленный подбородок, чуть тронутый помадой чётко очерченный рот - самый красивый рисунок на этом лице. Лице женщины под тридцать. Несколько скуластом, которое при безобидности глаз чем-то наме

Мартин Джордж / [Дикие карты 01.] Дикие карты

сопляк! Я как-то раз убил одного парня из-за банки мамалыги! Фред сунул руку за борт куртки. Когда он вытащил ее, в ней был пистолет с дулом размером не меньше водосточной трубы. - Он упал вчера ночью, - заговорил старик, вытаращив глаза. - Я даже проснулся. Зарево было - на все небо. Я сегодня весь день его искал. Думал, здесь будет полно парней из авиации и армейских тоже, но никого не было. В общем, я нашел его, когда уже почти наступил вечер. Разбитый в хлам, да. Крылья оторванные. Повсюду валяются люди, да так чудно одетые. И бабы тоже. - Он опустил глаза, и на его лице промелькнуло виноватое выражение. - В общем, все были мертвые. Самолет, наверное, реактивный был: ни пропеллеров, ничего такого я не нашел. А атомная бомба там так и валялась среди обломков. Я п

/ Рассказы о путешествиях в разные страны. (23 файла)

Тирсо де Молина / Севильский озорник, или каменный гость

Нет города в Испании крупнее. Коль вам угодно, доложу подробно Я обо всем чудесном, что воочью Там наблюдал. Король Придвиньте кресло мне, И буду рад послушать я про это. Дон Гонсало Да, Лиссабон - осьмое чудо света. Из провинции Куэнка В глубине земель испанских Тахо шумный, полноводный Бег свой к морю начинает. Через полстраны он мчится, Достигая океана В южной части Лиссабона.

Мятлев Иван / Стихотворения

Никитин Иван Саввич / Избранное

Скучно ли,+ сидит, Спать ложилась, да не спится, Сердце всё щемит. И трещит, трещит лучина, Свет на пряху льет. Прожитая грусть-кручина За сердце берет. Бедность, бедность! Муж, бывало, Хоть подчас и пил,+ Всё жилось с ним горя мало: Всё жену кормил. Вот под старость, как уж зренье Потерял навек, Потерял он и терпенье + Грешный человек! За сохой ходить + не видит, Побираться + стыд, Тут безвинно кто обидит + Он молчит, молчит, Плюнет, срамными словами Долю проклянет И зальется вдруг слезами, Как дитя, ревет... Так и умер. Бог помилуй + Вот мороз-то был! Бились, бились! Сын могилу Топором рубил!.. Паренек тогда был молод, Вырос, возмужал,+ Что за сила! В зной и холод Устали не знал! Поведет ли речь,

Лейбер Фриц / Рассказы

мал, что происходит. Он был по- прежнему убежден, что в гибели Лэтропа повинен Франетти. После моего крика он действовал скорее автоматически, чем осознанно. Теперь мне стало ясно, как погиб Джок Лэтроп. Я понял, почему он был таким замкнутым и почему древняя книжица произвела на него такое глубокое впечатление. Да, не зря Делия подозревала что-то неладное, хотя и не совсем верно. Так вот почему он задавал доктору все эти странные вопросы. И почему куклы двигались как живые. До меня дошло, почему у Джоки Лоутропа были отсечены руки. И я понял наконец, почему Джок Лэтроп носил перчатки и никому не позволял взглянуть на свои руки с тех пор, как вернулся из Лондона и в его поведении произошла какая-то "перемена". Мизинец и безымянный палец на каждой его руке были самы

Гладкий Виталий / Кишиневское направление

Степаном Кучминым. Вдруг тот остановился, некоторое время лежал в полной неподвижности, затем дал знак, чтобы Ласкин не двигался, и, взяв чуть вправо, пополз дальше. Через несколько минут Кучмин повернул обратно. Вскоре оба очутились у прохода в "колючке", где их с нетерпением ждали остальные. - Все подходы заминированы, - хмуро сказал Кучмин. - Пройдем? - озабоченно поинтересовался старший лейтенант. - Пройдем. Как скоро - вот вопрос. Да еще среди бела дня. - Могут заметить, - Маркелов посмотрел на часы и вздохнул. Другого выхода нет. Нужно снять передовое охранение. От окопа должна быть тропинка... . На_этот раз пошли Татарчук и Ласкин. Теперь на бруствере сидел только один солдат и что-то жевал. Татарчук подобрался, крепко

Дашков Андрей / Войны некромантов

аван вместо платья, отразилась в них. От нее протянулись нити колдовства, отбирающего жизнь. Тварь из Россиса явилась за ним и убила Люциуса быстро и чисто, даже не прикоснувшись к его дряхлому телу. Шум и бурлящая толпа отвлекли внимание постельничего. Старый слуга был нерасторопен и не успел поддержать хозяина во второй раз. Люциус выпал в окно легко, как пустотелая кукла, не издав ни звука. К этому моменту он был уже мертв и избавлен от позора. Он упал прямо на пики гвардейцев, выстроившихся вдоль фасада. Наконечник пробил горло мертвеца, а сам он едва не сломал шею одному из солдат. Сцена получилась некрасивая, унизительная, кровавая. Полуголый обезображенный старик закончил свой земной путь, распластавшись в узкой полосе тени под стенами собственного дворца.

Гладкий Виталий / Обреченный убивать

икрыт массивным книжным шкафом, им было известно давно. Тогда выходит, что они ничего не нашли? И хотели "поспрашивать" Тину Павловну на свой манер, но им помешали. - Сергей Петрович! - вывел меня из задумчивости голос Ивана Савельевича. - Ходь сюды... - Я сейчас... Мягко отстранив руку Тины Павловны, я подошел к следователю. - Оцэ я тут кой-кого поспрашував... - зашептал он мне на ухо. - Суседей... Так они видели, шо эти уехали на "Ладе" новой модели. "Лада"! Уж не та ли, что я видел, когда возвращался от Тины Павловны? А если так, значит... Значит, они вели за домом наблюдение! И мое посещение вдовы Лукашова не осталось незамеченным. Вот почему они проникли в квартиру почти сразу после моего ухода - боялись, что опоздают... - Чи ты заснув? - теребил м

Гладкий Виталий / Жизнь взаймы

ородить какого-то калеку. Среди бомжей сочувствие и взаимопомощь не в чести. - Так ты идешь или нет? - спросила Варька. - Куда? - Нет, ты точно дурик. Как это - куда? К Есесеичу. - И что я там буду делать? - Мы будем делать. Пошумим. Тогда они точно оставят его в покое. А там, гляди, и другие подтянутся. - Как же, жди... - буркнул Паленый. Он все еще колебался, как ему поступить, когда увидел, что к ним приближаются трое крепких парней. Все, мне хана, тоскливо подумал Паленый. Как он и предполагал, Есесеич продержался недолго... - Это ты Паленый? - грубо спросил один из них, наверное, главарь. - Я... - Отлично. Ты как раз нам и нужен. - Зачем? - слабо пискнул Паленый.