Книги в электронном виде

Киплинг Редьярд / Маугли

на том, что придумали поговорку: "Все джунгли будут думать завтра так, как обезьяны думают сегодня", и очень этим утешались. Никто из зверей не мог до них добраться, и никто не обращал на них внимания - вот почему они так обрадовались, когда Маугли стал играть с ними, а Балу на него рассердился. Никакой другой цели у них не было - у обезьян никогда не бывает цели, - но одна из них придумала, как ей показалось, забавную штуку и объявила всем другим, что Маугли может быть полезен всему их племени, потому что умеет сплетать ветви для защиты от ветра, и если его поймать, то он научит этому и обезьян. Разумеется, Маугли, как сын лесоруба, многое знал, сам не помня откуда, и умел строить шалаши из хвороста, сам не зная, как это у него получается. А Обезьян

Кирносов А. / Страна мудрецов

аю, что ты все даешь даром, и мне стыдно только за одно спасибо просить слишком много. Дай только большую сладкую булку, еще конфет "Золотой ключик", немножко чернослива и пачку чая. Спасибо, добрый Лабаз! - С такой пищи ноги протянешь, - сказал Петька. - Как бы кому-то из нас не пришлось протягивать руку! - сказал я, поставил в камеру банку и, подумав, попросил: - Добрый Лабаз, во-первых, дай мне спичек. А из пищи: картошку, сахар, хлеб и помидоры. Я их очень люблю. Дай еще мяса и лопату. Все. Спасибо. Переночевали мы опять у Митьки. Голод терзал жестоко, потому что ве- чером съели только по две картофелины и одну лепешку на троих. Утром кое-как сполоснулись в ручье и отправились в волшебную пещеру. Было теп- ло и тихо. Приветливо светило невысокое

Кнорре Федор / Капитан Крокус

разбегавшиеся во все стороны глаза, потёр руки и. прохныкав какое-то извинение, выскользнул из комнаты с самым жалким и подавленным видом. Но Коко, припав ухом к двери, успел услышать, как тот шёпотом приказывал полицейским охранять все двери и никого не выпускать из цирка. Оставшись один, Коко с досадой стукнул себя самого по затылку: - Скольких дураков я высмеял в своей жизни и всё-таки сам остался дураком!.. Я подал униженное прошение Тайному совету! Я надеялся, что моего Персика помилуют за его талант и музыкальные способности! Я надеялся! И вот теперь мы пропали!.. Понимаешь ты это, ветчинная морда, или нет? Плакать нам надо. Однако безвыходных положений не бывает! Я это твердо знаю. Но что делать, если всё-таки нет выхода? Коко подхватил на руки поросёнка и заглянул ему в

Козлов Сергей / Ёжик в тумане

ежонок. Выбежал из травы Хомячок. - А я уж заснул, - сказал он. - А тут - вода! Куда это вы? - Завтракать, к реке, - сказал Заяц. - Идем с нами! - У меня еда с собой, - сказал Хомячок и постучал лапой по раздувшемуся мешку за щекой, - только чашки нету, - и пошел следом. Пришли к реке, развели костер, сели завтракать. Выглянуло солнце. Солнце осветило реку, и тот берег, и завтракающих друзей. Туман растаял. - Если б не дождь, - щурясь, сказал Хомячок, - так бы и не увиделись до весны. - Если б не дождь, - сказала Белка, - уж так бы не попрощались. - Если б не Ежик, - сказал Медвежонок, - никто бы не догадался в такую теплынь позавтракать на реке. А Ежик, прикрыв глаза, пил чай, слушал тишину, птицу, вдруг тонко и чисто з

Коллоди Карло / Приключения Пиноккио

исленными цехинами, словно тяжелый колос в июле - зернами. - Значит, - все больше удивлялся Пиноккио, - если я на том поле зако- паю мои пять цехинов, сколько же я найду наутро? - Расчет довольно простой, - ответила Лиса, - ты можешь сосчитать по пальцам. Скажем, каждый цехин превращается в кучу из пятисот цехинов: значит, умножь пятьсот на пять, и получается, что на следующее утро ты положишь себе в карман две тысячи пятьсот звенящих, блестящих, нове- шеньких цехинов. - Ой, как замечательно! - вскричал Пиноккио и от радости завертелся на одной ноге. - Когда я соберу эти цехины, я оставлю две тысячи себе, а остальные пятьсот подарю вам. - Подарить нам! - возмущенно воскликнула Лиса и заключила очень оби- женно: - Сохрани тебя бог от этого. - ...бо

Константинов Т. / Грусные сказки о Любви

ради этого ты идешь на смерть? -- насмешливо спросил Озл. -- А разве за это не стоит рискнуть! -- ответил Волк. -- Ты не любишь Принцессу? -- Любовь -- это выдумки полоумных слюнтяев и беременных женщин. В жизни нет ничего подобного. Вот когда у меня будет казна, то стоит только позвенеть монетами, и любая женщина будет моей! -- Ладно, все ясно. Посмотрим дальше. Второй свиток сбросил с себя печать и изогнулся как змея. -- "Хочу получить за победу над Озлом право на всех"- "всех" подчеркнуто, иш-ты, -- "женщин и девушек Королевства. Зельсельский Вепрь." А плоховато не станет? -- насмешливо спросил Озл. -- Можешь не волноваться, тебя о помощи не попрошу! -- надменно заявил Вепрь. -- Насколько я понял, у те

Кривин Феликс / Ученые сказки

Кривченко Евг. / Лирические сказки для взрослых и детей

ешливо спросил Озл. - А разве за это не стоит рискнуть! - ответил Волк. - Ты не любишь Принцессу ? - Любовь - это выдумки полоумных слюнтяев и беременных женщин. В жизни нет ничего подобного. Вот когда у меня будет казна, то стоит только позвенеть монетами, и любая женщина будет моей! - Ладно, все ясно. Посмотрим дальше. Второй свиток сбросил с себя печать и изогнулся как змея. - "Хочу получить за победу над Озлом право на всех"- "всех" подчеркнуто, иш-ты, - "женщин и девушек Королевства. Зельсельский Вепрь." А плоховато не станет? - насмешливо спросил Озл. - Можешь не волноваться, тебя о помощи не попрошу! - надменно заявил Вепрь. - Насколько я понял, у тебя о любви тоже речь не идет. - Зачем мне ка

Крючкова Тамара / Сказочные повести

зьми, - протянула она деньги. Алька в нерешительности колебался. - Бери, говорю! - настаивала Агата. - А как же ты? Тебе, небось, влетит. Агата на мгновение задумалась, а потом, вздохнув, махнула рукой. - Что поделаешь! Всем великим художникам вначале приходится тяжело. ГЛАВА 7. КРАСОТА ТРЕБУЕТ ЖЕРТВ - Знаешь, кем я стану, когда вырасту? - спросила Агата. Бабушка поглядела на внучку поверх очков и вздохнула. - Не иначе как атаманом. - Не смейся, я серьезно говорю, - обиделась Агата. - Я теперь точно знаю, что буду парикмахером, как тетя Галя, которая приходила делать ма- ме прическу. - Так ты же вроде собиралась стать продавщицей в игрушечном магазине, - напомнила ей бабушка. - Ну, я один день буду играть в магазине, а другой буду

Лагерлеф Сельма / Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями

му, вы не очень-то удачно выбрали цель, - сердито сказал Нильс, потирая лоб. - Чем же плохая цель? Очень хорошая цель. А ну-ка постойте здесь минутку, я еще с той ветки попробую. - И сорока вспорхнула на ветку повыше. - Кстати, как вас зовут? Чтобы я знала, в кого целюсь! - крикнула она сверху. - Зовут-то меня Нильсом. Только, право, вам не стоит трудиться. Я и так знаю, что вы попадете. Лучше скажите, где тут живет белка Сирле. Мне она очень нужна. - Белка Сирле? Вам нужна белка Сирле? О, мы с ней старые друзья! Я с удовольствием вас провожу до самой ее сосны. Это недалеко. Идите за мной следом. Куда я - туда и вы. Куда я - туда и вы. Прямо к ней и придете. С этими словами она перепорхнула на клен, с клена перелетела на ель, потом на осину, потом опять на клен, потом с

Лагин Лазарь / Старик Хоттабыч

авой руки и два раза левой, то на- оборот. Но все было напрасно. И тогда Хоттабыч вдруг принялся с треском раздирать свои одежды. - Ты что, с ума сошел? - испугался Волька. - Что это ты делаешь? - О горе мне! - прошептал в ответ Хоттабыч и стал царапать себе лицо. - О горе мне!.. Тысячелетия, проведенные в проклятом сосуде, увы, дали себя знать! Отсутствие практики губительно отразилось па моей специ- альности... Прости меня, о юный мой спаситель, но я ничего не могу поде- лать с твоей бородой!.. О горе, горе мне, бедному джинну Гассану Аодур- рахману ибн Хоттабу!.. - Что ты там такое шепчешь? - спросил Волька. - Шепчи отчетливей. Я ничего не могу разобрать. И Хоттабыч отвечал ему, тщательно раздирая на себе одежды: - О драгоценнейший из отроков, о при

Ларионова Ольга / Сказка королей

; цепляясь за перила крошечного палисадничка, Артем приподнялся и, прячась за косяком, заглянул внутрь. Мятая тахта с клетчатым одеялом, пустая селедочница на стуле посреди комнаты, возле порога на полу - черный свитер, все-таки забытый Дениз. Он оцепенело рассматривал все это, не понимая, не желая понять, что это тот самый дом, от которого они сегодня утром ушли не оглядываясь, ушли прямо, оставляя его за спиной. - Кто там? - робко спросила Дениз из-за спины. Если бы там кто-нибудь был! - Никого, - сказал Артем, пропуская ее вперед. - Можешь никого не бояться. Никого, только тот же дом, пустой, ожидающий их возвращения. Как капкан. Дверь за спиной захлопнулась, и Артем невольно протянул назад руку - попробовать, откроется ли она