Книги в электронном виде

Левшин Владимир / [Детям о математике 1.] Три дня в карликании (rtf)

Левшин Владимир / [Детям о математике 2.] Черная маска из аль-джебры (rtf)

Энтони Эвелин / Шаг до страсти

, с голосом, как звук зубной бормашины, и маленькими, как прыщики, титьками. Не успела приехать, а уже всему посольству было известно, что она беременна. Он заметил, как Патерсон изменился в лице, увидев, что Лодер идет к нему, и чуть приметно, одними губами улыбнулся. Лодер все знал про еженедельные поездки Патерсона в Нью-Йорк. Никого не выпускать из поля зрения было его работой. - Добрый вечер, - сказал он. - Много народу, верно? - Да, ужасно. - Рейчел Патерсон подвинулась к мужу. Этого страшного человека она встречала несколько раз. У него были вульгарные манеры, и от его взгляда она чувствовала себя не в своей тарелке. Она не могла себе представить, что может делать в Форин-офисе такой человек, хотя в последние годы многое переменилось. Любой провинциал мож

Мазо Жак / Орлиный мост

аких обстоятельствах не произвели вскрытия? Элен с отрешенным взглядом сделала глоток виски. Внезапно она расслабилась, ее руки перестали дрожать. Мишель подумал, что она выпила больше, чем следовало. - А вы спросите это у жандармерии, - усмехнулась она. - Обязательно спрошу. Но неужели вас это не шокировало? - В момент трагедии у меня было полно других дел, чтобы еще интересоваться следствием. Это было огромное горе, понимаете, инспектор? Кстати, мой муж так и не смог этого пережить. Он скончался через несколько месяцев. Мишель медленно потягивал виски и одновременно изучал комнату, он часто так делал во время допросов. С одной стороны, этот прием позволял ему застать собеседника врасплох, с другой - давал возможность лучше прочувствовать атмосфер

Брэдбери Рэй / Смерть - дело одинокое

ь сделанные ногтем царапины: обрисовался рот, потом глаз, какие-то полосы и круги, обрывки стариковской полудремы "Четыре часа ночи, а сна нет". Чуть ниже едва различаемая мольба: "Господи! Помоги уснуть!" А на рассвете отчаянное: "Господи Иисусе!" И наконец под этими словами я увидел то, что будто ударило меня под колени, и я присел. Потому что на стене было нацарапано: "Он снова стоит в холле". "Да ведь это обо мне, - промелькнуло у меня в мозгу. - Это же я пять минут назад стоял наверху перед дверью старухи. И минуту назад - перед этой дверью. И..." Прошлая ночь. Трамвай. Дождь. Огромный вагон грохочет по рельсам, скрипят и стонут деревянные части, сотрясаются потускневшие металлические детали, а кто-то невидимый раскачивается в

Курков Андрей / [География одиночного выстрела 1.] Сказание об истинно народном

ош съели! - Куриц старик съел, - добавил хозяин. - Ему ж положено?! Старик кивнул. - Ну а как вам здесь, отец? - спросил старика красноармеец. - Да ничего, все одно лучше, чем в тринадцатом на каторге. - Ну еще посидите... Старик обратил свой усталый взгляд на красноармейца. - Мне б гулять иногда... - попросил он. - А, сынок? Можно? - Ну, ночью можно, - ответил красноармеец. Потом же, обернувшись к другим солдатам, стоявшим за его спиной, скомандовал: "Этих троих в кузов, старика оставить и принести сюда те два мешка картошки". - Товарищ командир! - просительным голосом обратился хозяин. - А вы ж обещали еще проса и овса на три трудодня... - Эт в следующий раз! - сказал красноармеец так твердо, что хозяин кивнул и замолчал.

Курков Андрей / [География одиночного выстрела 2.] Судьба попугая

е начинал понемногу понимать смысл учета. На последней странице он внимательно изучил четыре столбика цифр и окончательно убедился в своей догадливости: над столбиками корявым почерком были написаны полуслова "бел.", "черн." и "разн.", а затем, над последним красовалось полное, известное Добрынину по колхозному прошлому слово "итого". Картина прояснилась, теперь надо было считать шкурки, но эта перспектива была не особенно радостна для народного контролера, уже чувствовавшего усталость собственной мысли. Голова все ниже и ниже наклонялась над последней исписанной цифрами страницей гроссбуха, пока попросту не легла на бумагу, и глаза сами по себе закрылись. Но спал контролер недолго. Сперва проснулось решительное желание работать, а следом уже и глаза вновь откры

Курков Андрей / [География одиночного выстрела 3.] Пуля нашла героя

из которой торчал большой железный крюк. - А-а-а... - прозвучал в теплой темноте стон-выдох Захара. - Пошли! - рявкнул на Степу бригадир, и они ощупью вышли из коптильни. Бригадир задвинул тяжелую дверь-заслонку. Строитель, уже, казалось, тоже протрезвевший, хотел было сразу в сени, на порог и деру дать, но бригадир схватил его за плечо и толкнул в комнату. Сам тоже зашел, остановился перед печью, снял маленькую заслонку и увидел там только тлеющий жар. Рядом аккуратно лежали дрова. Бригадир стал их просовывать в печь и укладывать там поверх жара так, чтобы посильнее взялись они огнем. Вскоре пламя зашипело, поднимаясь. Уже не осталось у печки дров, и тогда бригадир закрыл заслонку и обернулся к стоявшему за его спиной побледневшему строителю. - Теперь м

Ламли Брайан / Демогоргон

выплеснувшись в большую пещеру. Тела совершенно ошалевших от ужаса иракцев были покрыты бесчисленными кровоточащими укусами. И на сей раз первым опомнился Мхирени. - Видения, говоришь! - задыхаясь рявкнул он, угрожающе надвигаясь на Гуигоса. - Миражи? Ах ты лживый старый ублюдок! Не знаю, что ты тут с нами за игру затеял, но только вот это никакое не видение и не мираж. - Он вытянул вперед руки покрытые бесчисленными крошечными ранками из которых сочилась кровь. - Видишь - это моя кровь, и она совершенно реальна! - Сокровище, Якоб Мхирени, сокровище! - вполголоса пробормотал Гуигос. - Ты должен думать только о вознаграждении. Если, конечно, ты мужчина... - Что? - оскалив зубы и занося над головой похожий на кувалду кулачище взвился Мхирени. - Стой!

Зорин Леонид / Господин друг

й клетке, так же поглядывает на пейзаж, небрежно, словно наспех набросанный сырой запаздывающей весной на грязноватом холсте земли, неумело, без души загрунтованном. Земля в пористых островках наста, в последней наледи у крыльца, у зябнущих голоруких яблонь. Некто Чужой немолод, женат. Жены своей добивался он долго, она его всем взяла, с первой же встречи. Шалел от ее густого голоса, от пышных ста'тей, ленцы в движениях и острого бойкого язычка. Завоевывал ее и в супружестве, долгая, тягостная осада уже захваченной территории. Сейчас эта женщина - за стеной, стоит под душем и подставляет отцеженной прирученной струе то сильно раздавшиеся бедра, то спину, то все еще крепкие икры. Эти картинки, привычно ожившие, уже не тешат, не обжигают, страсть унялась, но нет-нет и

Зорин Леонид / Забвение

тажем близости. Но ей вредили самоуверенность и бьющая через край экспансия. Еще один потенциальный лидер. Она наставляла, вела, учила, внушала, что надлежит мне делать, что следует знать, чего лучше не знать, что я без нее пропаду, погибну. Скорее всего - бесповоротно. Буря и натиск в ней сочетались с этаким религиозным театром - я называл его пещным действом. Она исступленно себя бичевала: не может справиться с искушением. Казалось, что эти покаяния были ей жизненно необходимы - возводят соитие до радения и придают ему одновременно некий мистический окрас. В конце концов, духовность Алисы, сопровождавшая неизменно ее астартические конвульсии, стала для меня неподъемной. Есть все же разница между молитвой и танцами госпожи Гедройц. Либо ты кит, либо москит. Кро

Зорин Леонид / Кнут

лиц Подколзин, изумясь, разглядел опять же эту чертову двойственность - они и улыбчивы и озабочены. По виду они единодумцы, а присмотреться - ждут указаний. Он уж хотел поделиться с Дьяковым своим наблюдением, но в этот миг зал погрузился в полумрак. Все начали энергично протискиваться между рядами, спеша занять свои места, осветилась сцена. Некто спросил: "Это ты, мерзавец?". Первое действие началось. И сразу же захватило зал силой и остротой коллизии. В центре ее были Павел и Вера, готовившиеся к законному браку. Счастью, которое их ожидало, радовались друг Павла Петр и подруга Веры Надежда. Но с каждой репликой все различимей звучала колючая терпкая нота. Воздух стал душен. В нем ощущалось тайное чувство. Едва ли не ревность. Сперва она показалась болью, при э