Книги в электронном виде

Логинов Святослав / Сидящий на краю

Яавдай порой думала, что могла бы ещё тогда, пять дюжин лет назад догадаться, с кем имеет дело. А впрочем, что взять с девчонки... Это теперь она узнает роковой взгляд среди многих других. Когда-то так умела смотреть маленькая Бутай, но её взор давно поблек, замордованный трудной лесной жизнью. И Ээтгон тоже стал не тот. Во всём мире осталась одна пара прежних колдовских глаз. Есть на свете мальчишка со взглядом правителя и колдуна. Только как быть илбэчу, там, где нет далайна? И что делать государю в бедной лесной орде?.. - Вот, значит, как ты живёшь... - произнёс Ээтгон. "Доживаю", - хотела съязвить Яавдай, но промолчала, помня, что за её спиной племя, родня, дочь, которую любящий отец и сейчас не поинтересовался увидеть. Случись

Логинов Святослав / Во имя твоё

волю, да и лесник тоже не человек, а сам дьявол в обличье богомольца. Но как же монах?" - Нет! - громко сказал Рено. - Это не священник, это переодетый еретик, паральпот, ессей! То враги бога, они хотят остановить меня! Ночь наконец закончилась, солнце появилось над ближними холмами, и бесцветно серевший лес ожил и заиграл всеми оттенками красного и жёлтого. Ярко алел боярышник, оранжевые кисти рябины светились среди засохших скрючившихся листьев, осины трепетали багровыми кронами, лишь где-то на самом низу ещё сохраняющими зелёный цвет. Ольха выделялась чёрными пятнами, а всё остальное казалось единым жёлтым телом, выкупанном в тумане и искрящемся от росы. Утро, пришедшее в мир божий, смыло с души страхи и сомнения. Рено шёл, раздвигая куст

Локхард Джордж / Повести и рассказы.

новение, слушал его удары. Откуда-то я точно знал, что сердце однажды останавливалось, но ему не дали застыть навеки. Хорошо это, или плохо, мне было безразлично. Когда сквозь оглушительно тихий гром стали пробиваться первые звуки, я уже понимал, что нахожусь в лесу. Как я сюда попал? Память ускользающим клубком металась в черепе. Впервые, с тех пор как я очнулся посреди синей тишины, вернулась боль. Я не мог вспомнить. Даже имя. Завеса боли надёжно отделила меня-сейчас от меня- прошлого, боль мешала мечтать. Мечты несли боль. Как долго я здесь? Где - здесь? Кто я? Чувство времени постепенно оживало. Мечущиеся существа замедлились, обрели знакомый, родной облик. Одно из них - почему-то я твёрдо знал, это она - появлялось особенно часто. Скоро я научился отличать е

Локхард Джордж / [Диктаторы 2.] Восход черного солнца

олени, она проползла под осевшим сводом, протащила Алазара, вновь подняла его и продолжила безумный бег во тьме. Ход вёл в самое дальнее подземелье замка. Почти теряя сознание от усталости, Ри выбралась из секретной ниши в стене, вытащила бесчувственного Алазара и задвинула камень. У неё тряслись руки. -Уже почти дошли... Чтобы пробраться в тайник возле кухни, где должен был выздоравливать Алазар, беглецам потребовалось более получаса. К этому времени слепой вэйтар очнулся; ему несколько полегчало. Когда цель наконец была достигнута, Ри, у которой уже подгибались ноги, испытала невероятное облегчение. Она едва не рухнула рядом с Алазаром. Удержал её лишь голос бывшего узника: -Девочка, скорее, нарисуй вокруг меня круг. От удивления Ри на миг забыла об устал

Протоиерей Димитрий Смирнов / Проповеди 1.

то человеку открываются его грехи. Человек, духовно еще почти слепой, различает в себе только грехи величиною с гору: убил, прелюбодействовал, украл, оскорбил кого-то страшно. Если он покается, то есть осознает ужас содеянного: "Что же я сотворил? какой же кошмар! какая мерзость!" - и свой грех оплачет, будет взывать к Богу о прощении: "Господи, прости",- тогда эти греховные глыбы рассыплются. Останется лишь память о них, как рубцы на совести. Как только эти горы рухнут, человек откроет в себе два-три десятка других грехов, которых он раньше не замечал. В храм ходил, Писание читал, а их не замечал, не чувствовал ту пропасть, которая отделяет его от Бога. Он увидит в себе зависть, гордость, гнев, любовь к деньгам, любовь к собственной плоти, ко всяким иногда очень нех

Протоиерей Димитрий Смирнов / Проповеди 2.

агодать". Уже давно известно: кто громко себя хвалит, говорит, какой он сильный, какой могучий, хвастается своими подвигами, рассказывает о своих славных похождениях, тот, если случится какая-то критическая ситуация, сразу в кусты. А человек скромный, незаметный, который о себе не трубит, чаще всего оказывается мужественным. Что дает ему мужество? Смирение. А оно проявляется в скромности. Еще древними замечено: дикий ураган деревья толстые вырывает с корнем, а тростник нагнулся, ураган прошел - и он опять встал. Кто горд, кто превозносится, тот не может иметь благодати Божией, а кто не считает себя за что-то, как раз тому в трудную минуту Господь за его смирение помогает. И надо нам стараться благодать Божию приобретать, то есть иметь в себе благой дар от Бога. Это,

протоиерей Димитрий Смирнов / Проповеди 3.

ристовых Таин, в нас всех входит Тело Господне. В каждой частице Тела Христова есть весь Христос, и каждый из нас, соединяясь с этой частицей, растворяет в себе Пречистое Тело и Кровь Господню и сам обожается. Бог есть "огнь поядающий", и если мы причащаемся с покаянием, с чувством собственного недостоинства, с рассуждением и с пониманием того, к чему мы приступаем, то этот огонь попаляет наши грехи. И чем чаще мы причащаемся, тем больше светлеет наша душа, тем больше просветляется наш ум, тем меньше наша душа имеет свойств греха и тем больше устремляется к Богу и стремится к благодати. А если мы причащаемся без покаяния, без страха Божия или имея обиду, раздражение, злобу, недоверие или еще какой-то грех на душе, то этот огонь попаляет нашу душу, сжигает ее - мы при

Митрополит Антоний Сурожский / Ступени. беседы митрополита антония сурожского

может подойти к покаянию любого человека, как он может быть другом Жениха, как он может быть тем, кто приводит кающегося ко спасению. Священник для этого должен научиться сострадать, научиться чувствовать и сознавать себя единым с кающимся. Произнося слова разрешительной молитвы, он предваряет их поучением, что тоже требует честности и внимания. Иногда бывает, что во время исповеди священнику явно, как бы от Бога, от Духа Святого открывается то, что он должен сказать кающемуся. Ему может показаться, что это не относится к делу, но он должен послушаться этого голоса Божия и произнести эти слова, сказать то, что Бог положил ему на душу, на сердце и на ум. Если он так поступит даже в тот момент, когда это как будто не относится к исповеди, которую принес кающийся, он ск

Митрополит Антоний Сурожский / Учитесь молиться

воли, хотя в тот или другой момент слова или даже действия выражают то, чего сейчас не переживаешь. Пример, который мне сейчас приходит на ум, состоит в следующем: когда вы живете семьей, работаете на изнурительной работе, вам случается вернутся домой физически измотанным. Если в эту минуту ваша мать, сестра, отец или кто другой спросит: "А ты меня любишь?" - вы скажете: "Да". Если же человек будет настаивать: "Ты действительно любишь меня вот сейчас, в эту минуту?" - то по честному вы могли бы сказать: "Нет, сейчас я не ощущаю ничего, кроме боли в спине и изнеможения во всем теле". Но вы будете совершенно правы, если ответите: "Да, люблю!", потому что знаете, что под покровом утомления струится живой поток любви. И когда Христос говорит: тот, кто Менялюбит, исполнит

Шмелев Иван / Свет разума

Силверберг Роберт / Долина вне времени

е. - Хватит! - крикнул Торнхилл. - Не имеет никакого значения, кто из вас лжет. Глупо драться здесь, вы сами говорили об этом, Ла Флоке. Уэллерс сердито отступил, кося глазами на Ла Флоке. Коротышка улыбался. - Честь нужно беречь, Торнхилл. Уэллерс лгал. - Не только трус, но и лжец, - угрюмо сказал Уэллерс. - Успокойтесь, вы оба, - сказал Торнхилл. - Взгляните-ка на небо. Он поднял руку вверх. Над ними низко нависла туча. Страж уже был рядом с ними, незаметно подкравшись во время ссоры. Торнхилл смотрел вверх, пытаясь разглядеть форму в спускающемся к ним облаке. Но это ему не удалось. Он видел только черноту, скрывающую солнечный свет. Он ощутил, как под ними слегка вздрогнула почва. Тотчас в ушах Торнхилла эх

СИДНИ Диана / Наслаждения том 1-2.

ми затеями. Сейчас Салима решила придержать неодобрительное мнение о Ясмин при себе и потому избегала смотреть прямо в глаза Андре. Вытирая руки о передник, служанка внимательно разглядывала испачканное лицо девушки, стоявшей посреди гостевой спальни - одной из любимых комнат Салимы на вилле. Первое, что отметила Салима, - хорошая накидка, которая была на Ясмин, и красивое, более искусно сшитое, чем ее собственное хлопчатобумажное, платье. Было совершенно очевидно, что девушка не предназначалась для кухонной прислуги. Наблюдая за Салимой, Андре понял, что Сайд уже обмолвился ей о девушке в библиотеке. Но Сайд знал немногое, так что Салима, вероятно, знала еще меньше. С другой стороны, Андре знал, что марокканцы, как правило, обладают гораздо более обширной