Книги в электронном виде

Миллер Линда Лаел / Сон в летний день

лись, а горло сжали спазмы, когда она представила это. - Я боюсь! Он поцеловал ее в кончик носа. - Мудрая женщина. Я не знаю, что лучше: быть или святой, или ведьмой. Люди плохо переносят контрасты, вы знаете. Во что они верят, то для них и есть настоящее. - Спасибо за попытку успокоить и убедить меня, - сказала Франки, наблюдая, как Браден выпрямился и стал застегивать пояс с мечом. Браден улыбнулся вновь: - Вы желанны здесь, миледи. Я пришлю Мордага, и он принесет вам одно из платьев моей сестры, а также завтрак. У Франки появилась перспектива попасть в женскую компанию. - У вас есть сестра? Тогда я хотела бы иметь удовольствие встретить ее. На лице Брадена появилось строгое, угрюмое выражение. - Это невозможно, - сказал о

ЛАМБЕРТ Нина / История софи

у что вам интересно посмотреть, как я буду скандалить, а потом отправить меня прочь и ни с чем! Ну что ж, я не настолько глупа! Нищие не могут быть гордыми. Ведь вы так собирались сказать мне? И сейчас, когда я так бедна, вы желаете согнуть меня. Не стоит продолжать это делать. Если вы унижаете меня, вы сами что-то теряете из человеческих качеств, и ваши книги теряют свою жизненную правду! Софи даже задохнулась от своей храбрости. Макс выглядел растерянным, похоже, речь Софи проняла его. - Тебе не следует смешивать меня с моими героями, - возразил он ей. - Они могут стараться что-то исправить в жизни, но я никогда не делал вид, что обладаю их чертами характера. У меня масса отрицательных черт, но лицемером я не был никогда! Но я бы был лицемером, если бы не по

Грэхем Линн / Софи и маркиз карабас

Антонио стоял не шелохнувшись. Слезы на глазах Софи и ее искренность привели его в замешательство. Эта девушка поступилась своей гордостью и раскрыла перед ним душу. В эти минуты она была похожа на худенького подростка, который, собрав всю свою храбрость, спорит с хулиганом. Лидия, как будто чувствуя, в каком состоянии ее тетя, тихонько всхлипывала и шмыгала носом. Софи удрученно взглянула на него, отвернулась и стала утешать ребенка. Антонио решил, что сейчас бесполезно говорить четко, как с деловым партнером. Софи - совсем другой тип. Никакого благоразумия, никакой практичности, никакого самоконтроля. Антонио еще не встречал женщин, которые были бы настолько подвержены эмоциям. В то же время; свобода и естественность, с которыми Софи говорила о своих

Джонсон Сьюзен / Прикосновение греха

третились, уже увереннее добавила: - У меня такое чувство, что я умру, если не смогу к тебе прикоснуться, а ты не прикоснешься ко мне. - Я буду счастлив трогать тебя всю, где скажешь, - прошептал он. - Только в меня нельзя кончать, - твердо заявила она. Он вскинул брови, задержав на ней долгий взгляд: - Это приказ? Раскрасневшаяся и разгоряченная его откровенной чувственностью, она все же нашла в себе силы ответить: - Да, приказ. Он расплылся в широкой улыбке, мальчишеской и вызывающей. - Меня это устраивает. - Он обвел комнату взглядом. - Предпочитаешь пойти в постель? Она покачала головой. - Тогда позволь предложить диванчик у окна. Уже зажглись звезды. - Как романтично! - Ее голос дрогнул от нетерпения. - Это дейс

Самсонов Юрий / Глагол времен

знакомцев-халдеев. По-нынешнему говоря, окончил вуз. Но похоже, что для способнейших учеников существовала еще "академия"... По преданию, Пифагор получил высшее посвящение в Индии. Вернувшись на родину, он увидел Самое под тиранической властью Поликрата, рассудил, что "не пристало философу жить в таком государстве", и перебрался в Кротон - одну из многочисленных греческих колоний в Италии. В рассказе Порфирия немало сказочных подробностей. "В давнийской земле, где жителей разоряла одна медведица, он, говорят, взял ее к себе, долго гладил, кормил хлебом и плодами и, взявши клятву не трогать более никого живого, отпустил, она тотчас убежала в горы и леса, но с тех пор не видано было, чтобы она напала даже на скотину. В Таренте он увидел быка, жевавшего з

Посняков Андрей / [Вещий князь 1.] Сын ярла

ные боги согласны помочь - Хель, богиня смерти, и хитрый бог Локи. Их тоже нужно задобрить. Камень Лиа Фаль? Он выпал в другой мир вместе с той, что владела им. Куда выпал? Он здесь же, в этой стране, но в далеком будущем. Достать его оттуда сложно. Хотя можно попробовать сделать так, чтобы владелица камня сама захотела вернуться. Сломать ее тамошнюю жизнь... - Магн. Все-таки Магн... - чуть слышно прошептал Форгайл и вслушался в шум грозы. Местные боги. Не надо говорить с главными, достаточно других. Да, вот Хель говорит, что узнала кое-что у Норн, слепых дев судьбы. Есть в Норвегии человек, который станет великим конунгом в Гардарике. Это Хельги, сын Сигурда ярла. - Хельги, сын Сигурда ярла, - эхом повторил Форгайл. - Я возьму его тело и сделаю его своим. Ч

РАЗУМОВСКИЙ Феликс / [Смилодон 3.] Время смилодона

тельница, мать ее... Женщина-загадка, так ее растак... II Даже за обычной машиной на парковке нужен глаз да глаз. А уж за винтокрылой и подавно. Так что вертолеты на площадке были не сами по себе - под наблюдением щекастого амбала в пятнистой, на военный манер, униформе. Изнывая от жары и ничегонеделания, он скучал себе в бетонной будке, курил кубинский горлодерный "Лигерос" и листал какой-то толстый журнал - вяло, без интереса, шуршал листами, как бумагой в сортире. Какой-либо бдительностью, готовностью выполнить свой долг и лечь костьми на амбразуру здесь и не пахло. Только табаком, дешевым одеколоном и размякшим на солнцепеке рубероидом. - Привет, засранец. Лаура сквозь открытое окно всадила ему в шею арбалетный болт, мгновение полюбовалась на конвуль

РАЗУМОВСКИЙ Феликс / Зона бессмертного режима

ой и на зоне будет человек. Хотя упаси его, господи, от напасти такой, сохрани и пронеси. Самого-то Глеба Ивановича бог не уберег, положил ему однажды путь извилистый, тернистый - за колючий орнамент. Только там старший Бродов не потерялся, выжил, остался человеком. Хотя и понял со всей отчетливостью, что не в больших деньгах счастье. Освободился по УДО , вернулся домой и с тех пор ни-ни, на золотые горы не зарился. Занялся хозяйством, слился с землей, летом, ближе к осени, подавался в тайгу - за панцуем, за корнем жизни женьшенем, говорят, рожденным от удара молнии . И ведь везло же ему чертовски, ни разу не возвращался без добычи. Причем не без какого-нибудь там панцуя-танзаны - в руки ему шли сипие и упие, а однажды он нашел шестилистный липие . Вот было шуму- то, гам

Зверев Сергей / Батяня. ОТВЕТНЫЙ ХОД.

оворился? - прозвучал спокойный вопрос. - Все будет в порядке, - ответил Витя, - это было несложно. - Вот и славненько! Три бомжа, устроившись за стенкой из картонных коробок от рыбных консервов, оживленно, но беззлобно ругались. Их грязные, закопченные лица озаряли языки пламени, вырывающиеся из дырявой жестяной бочки. Такой костер был единственным способом спастись от холода и пронизывающего ветра, гуляющего по складской площадке. Вскоре около бочки появилось еще несколько бездомных, из карманов у них торчали рыбьи хвосты. - Сейчас жарить начнут. - Витя скривил губы. Незнакомец с отвращением посмотрел на заляпанное лобовое стекло. - План безупречен, и многое в нем будет зависеть от тебя. Но если подведешь... - Я понимаю. Гость опу

Дучи Дэвид / Смертельное сафари

"кобру" из особой петли. Миниатюрный пистолетик вороненой стали, рукоятка из настоящей слоновой кости, подарок шефа гонконгской полиции, с которым мы однажды разгромили в Найроби промежуточное звено подпольной цепи, по которой доставлялись наркотики из Китая в Париж. Было это два года назад. С тех пор пистолетик как бы прирос ко мне, я с ним не расставался и носил в таком месте, где никто не станет его искать. Я по сей день не выправил на него разрешения, даже Омари о "кобре" ничего не знает. Я разрядил его, проверил механизм. Ни разу еще не прибегал я к услугам маленького друга, однажды только вытащил, чтобы припугнуть банду громил, напавших на меня в ночной час. Время от времени я заезжал в полицейский тир, куда по старой памяти имел дост

Нгвено Хилари / Люди из претории

окатили к центру города. На перекрестке, у собора Святого семейства, они свернули в сторону ратуши, а перед журналистским "фиатом" застряло такси. Проныра громко выругался. Не хватало только потерять след! Он чуть не выпал в окно, пытаясь удержать в поле зрения полицейские автомобили. - Прав надо таких лишать, - завопил он, сумев наконец объехать неожиданно возникшее препятствие. Таксист, пожилой человек в очках без оправы, не дал себе труда даже голову повернуть, и "фиат" помчался к ратуше. - Осторожней, - взмолился фотограф, хватаясь за сиденье. - Мы не на транскенийских гонках. К тому же шпики остановились у светофора. Некуда спешить. Проныра резко затормозил, не обращая внимания на проклятия Якуба, который

Бивор Энтони / В интересах государства

льнув от протянутых рук жены, пересек комнату. Ничего не разглядеть - свет бил прямо в глаза. Эрнесто в растерянности повернулся к Марии, не зная, что сказать, как успокоить ее. Слышно было: машина вдруг остановилась. Резкие крики команды, в последний раз взревел двигатель и заглох, вот они спрыгивают на землю, а вот уже бегут, вот захлопнули дверцу, снова крики, щелканье затворов... Только когда раздался стук в дверь, ноги Эрнесто сами собой задвигались. Он бросился к окну, но было уже поздно. Через два часа грузовик въехал во двор здания на авенида Изабель-ла-Католика. Волосы на голове Эрнесто Картеры слиплись, одежда пропиталась потом, хотя ночь стояла прохладная. Глаза и рот на время поездки ему залепили клейкой лентой, и в д