Книги в электронном виде

Зайцев Валерий / Возвращённая победа или антиледокол

Рейнская область была только началом. 4. В своей монументальной "Дипломатии" Генри Киссинджер пишет: "Французские и британские руководители встретились 29-30 ноября 1937 года, чтобы выработать единый курс. Чемберлен предложил обсудить обязательства Франции, вытекающие из союза с Чехословакией.... Похоже, независимость Австрии вообще не стоила того, чтобы о ней велся разговор". (Генри Киссинджер, "Дипломатия", стр. 276). Над Австрийской республикой сгущались тучи. Еще летом 1934 года, при непосредственном содействии германских властей, австрийские нацисты предприняли попытку переворота. Полторы сотни СС-овцев, переодетых в австрийскую военную форму, ворвались в венскую федеральную канцелярию и застрелили канцлера Дольфуса, затем захватили ближайшую радиостанцию и объя

Карцев Александр / Шёлковый путь

мнить навыки альпинизма, немного пострелять, поводить боевые машины на горном танкодроме, подучить фарси. На практике все это превратилось в месяц изнурительного ожидания. Учебные занятия продолжались до позднего вечера, но не могли занять нас полностью. Мысленно мы были уже далеко от этих мест. Тогда мы еще не понимали, что эта пауза в нашей работе была просто подарком судьбы. Нам подарили возможность прожить еще несколько мирных дней. Но мы ждали вызова. В середине июля пришло письмо от Сан Саныча (Александра Александровича Щелокова): Дорогой Сережа! Получил твое письмо от 9 июля. С интересом прочитал повествование о твоем житье-бытье и вот, что хочу сказать. Главное, что сейчас определяет твою жизнь - это чувство сидения на чемодане. Точно такое же ощущение исп

Быков Василь / Болото

видится ночью, на деле -причудливое и фальшивое. Ночью каждый куст кажется загадочным, каждое пятно издали таит в себе подозрительный знак. Вернее в ночи слух, но и он нередко подводит, выдавая кажущееся за действительное. Еще с вечера где-то в стороне от их пути таинственно подавала голос, воркала какая-то птица, Тумаш сказал, что это болотная выпь. "Странное какое название", - подумал Огрызков. Ненадолго замолкала, будто задумывалась, потом начинала снова. Или во второй раз была какая-то другая птица? А в кустах поблизости от места, где они остановились, недолго слышалась подозрительная возня-шуршание - может быть, зайца или снова какой-то птицы. Но вряд ли человека, как могло показаться ночью. "Вообще человеком тут и не пахнет", - думал Огрызков. Похоже, они забрались

Быков Василь / Знак беды

посадил его обратно. - Сиди! Сама даст, не слепая. Действительно, вскоре отворилась дверь из сеней, и Степанида на мгновение замерла на пороге, наверно, не сразу узнав чужих в хате. - Заходи, заходи! - жуя закуску, по-хозяйски пригласил Гуж. - Не стесняйся, ха-ха! Поди, не стеснительная? - Здравствуйте, - тихо поздоровалась Степанида и переступила порог. "Ну, сейчас возьмут!" - со страхом подумал Петрок, искоса поглядывая на Гужа. Но тот, казалось, не обращая внимания на хозяйку, отворотил еще один ломоть хлеба от буханки и вместе с салом протянул Колонденку. - Закуси, Потап. С сонным безразличием на лице Колонденок приподнялся с порога и взял угощение. - Пьете, а там немцы по мосту ходят, - сказала Степанида с легким укором, больше, чтобы нарушить неловкую тишин

Быков Василь / Пойти и не вернуться

ебе же сказали, в каком? - Сказали, - рассеянно ответила Зоська. - Вот там и переправимся. Пароль же имеется? - Имеется, - сказала Зоська и с тревогой в голосе вспомнила: - Слушай, давай спрячем наган. Вон - в стогу. А потом заберешь, а? - Ну, придумала! Зачем прятать? Еще пригодятся. - А вдруг обыск? Ведь если найдут, все пропало. А как это Дозорцев тебе разрешил наган брать? - Буду я спрашивать Дозорцева! Пока на плечах свою голову имею. - Ой, боюсь я, - тихо сказала Зоська. - Не бойся. За меня нечего бояться. Если я сам не боюсь. - К тому же - плохой сон видела. - Ну и чудачка! - развеселился Антон. - Все равно как бабка какая. А еще студентка, в техникуме училась. - При чем тут техникум. Просто сон плохой. Неприятный. - Я вот никаких снов не признаю. Есл

Быков Василь / Дожить до рассвета

атив раненого, который после этого выстрела не сделал уже ни одного шага по земле. Наверное, немецкая пуля повредила у него какой- нибудь важный нерв, нога обвисла, как плеть. К тому же началось какое-то осложнение, поднялся жар. Длительные переходы причиняли неимоверные страдания раненому, повязка все время сбивалась, рана кровоточила; Фих, сжав зубы, страдал, все больше мрачнел и уходил в себя. Так прошло несколько дней. Однажды они остановились передохнуть на заросшем дубняком пригорке. Лиственный лес весь уже стоял обнаженный, лишь корявые низкорослые дубки продолжали шелестеть на ветру своей сильно пожухлой, но еще по-летнему густою листвой. Здесь было относительное затишье, дубняк надежно укрывал их от чужих глаз. Как только остановились, разведчики попадали назе

Быков Василь / Волчья стая

тем подобрал с земли автомат Тихонова. Десантник был без сознания и только бормотал что-то, пока они возились с ним на болоте, а теперь и вовсе затих. Жаль, что при автомате был всего один магазин, Левчук отомкнул его и взвесил в руке, но магазин, пожалуй, был полон. Чтобы убедиться в том, он хотел снять крышку, но передумал: становилось чертовски холодно. Мокрая одежда студила тело, сушиться же пока было негде, приходилось ждать, когда поднимется солнце. Хотя небо над лесом совсем прояснилось, но до восхода еще оставалось около получаса. И тогда на стылой сырой траве задвигался раненый. - Пить... Пить! - Что? Пить? Сейчас, сейчас, браток! Сейчас мы тебя напоим, - с готовностью отозвался Левчук. - Грибоед, а ну сходи, посмотри, может, ручей где. Грибоед вставил в винт

Быков Василь / Фронтовая страница

й расстрелять самоходки. Пищук был молод и неопытен, спорить с начальством не умел, козырнул и побежал к пушкам. Когда он объявил расчету задачу, бойцы повесили носы. Глянув в поле, каждый из них понял, что жить осталось недолго. Легко было Батову приказывать расстрелять самоходки, а как сделать это, если до груши добрых восемьсот метров, - попробуй доберись до нее под прицелом двух самоходок. Лейтенант объявил приказ и по настроению бойцов понял, что надеяться на успех нечего. И тогда Иван Щербак скинул шинель, подхватил автомат, взял у Кеклидзе противотанковую гранату и полез в трубу, под насыпь. На той стороне, по канаве, он прошмыгнул к борозде в пахоте и по ней торопливо пополз к деревне. Весь батальон следил из-за насыпи за этой отчаянной вылазкой. Щербак полз дол

Быков Василь / Его батальон

на ногу, втянув голые, без рукавиц, руки в коротковатые рукава телогрейки. Комбат опустился возле пулемета на корточки и взглянул в темноту через бруствер. - А как обстрел? Мертвого пространства нет? - Ну что вы! Все как на талерке, товарищ комбат. - Тарелке надо говорить. А они тут не засекут вас? С высоты ведь тоже как на тарелке. - Ну. Так мы ведь, когда тихо, Гаруна сюда, - Денищик показал в окопчик, где под бруствером темнела оборудованная для пулемета ниша-укрытие, в которой теперь посапывал свернувшийся калачиком его напарник. - Обстрел когда. А как заварушка, тогда на место. Комбат распрямился на бруствере. - Ну молодцы. Командир роты где? - А тут, недалеко. Блиндажик вон, - кивнул головой Денищик и снова принялся греться - притопывая, шлепать руками под м

Быков Василь / Журавлиный крик

ещмешок и вышел. Как только за ним хлопнула дверь, Витька молниеносно подхватил его тугой, увесистый сидор и ловко запустил туда руку. - Так, ремень командирский на конец войны, какая-то банка, новая рубаха, сухие портянки - на, Салага, держи на смену. - Он сунул Глечику пару портянок и снова полез в мешок. - Ага, вот она, краюха, так, так... Сахару кусочек... О, братва, сало! Ура Пшеничному, молодчина, не все слопал. Каша будет с салом. Он тут же завязал тесемки и швырнул мешок в угол. - Слушай, Свист, нехорошо так, - бросил с топчана Карпенко. - Спросить нужно. - Ого, спросить! Фигу с него, жмота, возьмешь. Вскоре вошел Пшеничный, подал Свисту котелок с водой и, кряхтя, уселся на свое место в углу. Свист, моргнув белесыми ресницами, с притворным простодушием спросил

Хорни Карен / Невротическая личность нашего времени

вая мастурбация может вызываться тревогой, но то же самое справедливо для всех видов сексуальных отношений. Лица, для которых сексуальная активность служит главным образом для ослабления тревожности, становятся крайне беспокойными и раздражительными, если хотя бы в течение короткого периода времени не имеют возможности получить сексуальное удовлетворение. Четвертый способ уйти от тревоги наиболее радикален: он заключается в избегании всех ситуаций, мыслей или чувств, которые могут возбудить тревогу. Это может быть сознательный процесс, когда, например, человек, боящийся нырять в воду или лазить по горам, избегает делать это. Точнее говоря, человек может осознавать наличие тревоги и то, что избегает ее. Однако он может также весьма смутно осознавать - или вообще не осоз

Хорни Карен / Самоанализ

знательных мотивах из разных источников. Это прежде всего работы самого Фрейда, такие, как "Лекции по введению в психоанализ", "Психопатология обыденной жизни" и "Толкование сновидений", и книги, в сжатой форме излагающие его теории, например "Факты и теории психоанализа" Ива Хендрика. Также можно было бы порекомендовать прочесть работы авторов, которые пытаются развить основные идеи Фрейда, - "Концепции современной психиатрии" Г. С. Салливена, "За границами клиники" Эдварда А. Штрекера, "Бегство от свободы" Э. Фромма и мои работы "Невротическая личность нашего времени" и "Новые пути в психоанализе". Абрахам Маслоу и Бела Миттельманн в "Принципах аномальной психологии", а также и Фриц Кюнкель в "Развитии характера и воспитании" дают много ценных указаний. Философские кн