Книги в электронном виде

Медведев Юрий / Чаша терпения

еря Снежнолицей невосполнима. Но подумайте, сколько погибает красоты при сооружении водохранилищ, при рытье каналов, при прокладке дорог. Сколько всего унитожено под бомбами в войну... Я нахлебался водички в болотах под Новгородом и помню, помню, что эти изуверы сделали с городом, с памятником "Тысячелетие России". А сожженный дотла город Минск! А Смоленск! А Петродворец! - Он заикался сильней обычного. - Но страшно даже не это. Камни и книги мертвы, хотя что я говорю: мертвы?.. Ладно, об этом как-нибудь после. Так вот. Война страшна гибелью красоты. Смертью боевых друзей. Мертвым подростком, моложе вас, с распухшим высунутым языком. Фашисты гвоздями прибили мальчонку к воротам амбара. Гвоздями, сволочи!.. Война страшна заколотыми штыками младенцами. Русокосой девчушко

Мелентьев Виталий / 33 марта. 2005 год

почувствует этого удара. Но Тузик вдруг смешно подпрыгнул, мотнул лопоухой головой, как щенок, задумавший поиграть, и бросился в реку. Вася опять замахнулся на него, и мамонт рванулся в сторону. Игра незаметно захватила Васю. Он бегал по берегу, замахиваясь на Тузика, а мамонт, то замирая на месте, то бросаясь в сторону, увертывался от его ударов, смешно помахивая тонким, беспомощным хвостиком с метелочкой на конце. Если Вася застревал в грязи, Тузик успевал окатить его с ног до головы водой и снова бросался в сторону. Наконец играть надоело. Вася снял брюки и белье, разложил их на траве и, погрозив мамонту кулаком, сказал: -- Ладно, хватит! Иди сюда! Будем сушиться. Довольно посапывая, Тузик подошел и стал топтаться на месте, раскачивая гряз

Наумова Марина / Констрикторы

о коллег - бедных простых смертных - то же самое, что расписаться под его заявками, что в Министерстве медицины засели сплошные жулики, а заодно согласиться с тем, что сами они все дураки, кретины, идиоты, имбецилы и так далее - у Канна был целый список синонимов такого рода, а словарный запас профессора был на редкость богат, особенно по части оскорблений и ругательств. Да и из чего следовало тогда, что карантин должен быть введен? (Посмотрите на небо - ведь солнце по нему крутится, солнце!) Несколько больных, слабое подозрение, ничем еще не подтвержденное, что болезнь вызывается каким-то возбудителем неизвестного происхождения - вот и все, что имелось у врачей на руках. Где тут можно взять основание для столь далеко идущих выводов? А

Нестеренко Юрий / Плющ на руинах

Нивен Ларри / Летающие колдуны 1-2

На нем лежали всего четыре предмета, элементы светового прибора чужака: пустая оболочка, кристаллическая линза, плоская пластина и внутренняя коробочка, по форме напоминающая внешнюю оболочку. Шуга вертел этот предмет и так и эдак, но не мог найти места, где бы этот предмет открывался. Коробочка эта была твердой и сплошной, и мы никак не могли догадаться, что же у нее внутри. Раскрыть ее нам никак не удавалось, а применять силу Шуга не хотел, он боялся испортить устройство. - Ты так и не добился от него никаких изменений? - спросил я. - Не совсем так. Одного я все же добился ... - И какого? - Свет. Он совсем исчез и больше не появлялся. - О! Я наблюдал как Шуга насупившись, снова собрал предметы вместе. Он сдвинул скользящую пластинку. И ничего не случилос

Нивен Ларри / Смерть от экстаза

я только что зажег ее, так как она почти не потеряла в своих первоначальных 200-миллиметровых размерах. Может быть, официант протянул мне из-за спины зажигалку и я прикурил. Во всяком случае, она горела у меня между указательным и средним пальцами. Я смотрел на уголек и на меня снизошло то особое настроение, когда ты спокоен, кажется, что плывешь, потерявшись в потоке времени. Мы два месяца находились среди скал. Это был наш первый рейс после несчастного случая. Мы вернулись на Цереру, нагруженные рудой, содержащей пятьдесят процентов золота, что гарантировало ее пригодность для изготовления не боящихся сырости проводников и печатных плат. К вечеру мы были готовы отметить свой успех. Мы брели по крохотному городку, справа зазывно мигал

Олдисс Брайан / Время человека

Олдисс Брайан / Галактики как песчинки

преодолевая массивное крыльцо, где их окутывал туман дезинфекторов, проезжали по лабиринту коридоров и оказывались, наконец, в непосредственной близости от Чарльза Ганпата. Темное лицо Ганпата, появившееся на экране экипажа, казалось отделяло от психодинамиста совсем небольшое расстояние. И как всегда он сохранял самообладание, что плохо свидетельствовало о мастерстве Смитлао, поскольку задача как раз и заключалась в том, чтобы один из собеседников довел второго до великолепнейшего приступа ярости. Исходя из этих соображений социодинамист уже собирался приступить к ненавистеукрепляющим процедурам, когда нечто более важное туманно замаячило на сегодняшней повестке дня. Машина Смитлао задержалась приблизительно в ярде от изображения пациент

Пайпер Генри / Пушистики 1-2

ся и принимался за новый. Пушистик был способен получать удовольствие от творчества. Он делал бесполезную работу, изготовляя узоры и любуясь ими. Наконец он запихнул камни обратно в канистру и покатил ее в спальню, поместив среди других своих сокровищ. Укладываясь спать, он положил свое новое оружие на одеяло рядом с собой. На следующее утро Джек раскрошил целую плитку Рациона Три, положил на блюдечко, налил в чашку воды и, убедившись, что не осталось ничего, что бы мог повредить Пушистик или обо что он мог бы пораниться, направил свой манипулятор к шурфам. Он проработал все утро, но, разбив около полутора тонн породы, ничего не нашел. Затем он произвел серию выстрелов, срезав ими верхний слой песчаника и обнажив новый пласт кремня, зате

Пол Фредерик / Анналы Хичи

иками. Но в других секторах не было ничего такого, чего не было бы и у них, а дети там незнакомые. Вообще не существовало правила, запрещающего Снизи идти куда угодно - одному или с товарищами. Если не считать запретных помещений на внешнем периметре, где постоянно дежурят наблюдатели на кушетках для снов. Снизи не запрещалось играть в опасных районах. Никаких опасных районов не было. В огромном Сторожевом Колесе, конечно, были места, где без предупреждения высвобождались огромные количества энергии - для сигнальных вспышек, для регулировки вращения, для перемещения массы, но всегда за этим с неослабным вниманием наблюдал безошибочный машинный разум, а часто и записанные разумы мертвых людей и хичи. И, конечно, никакой опасности от разумных (

Пол Фредерик / Встреча с Хичи

ка под каким-нибудь предлогом, пока Долли не вернется? Или вытолкать его и потом рассказать Долли? Но эта дилемма тут же разрешилась сама собой: дверь заскрипела, и вошла Долли. Как бы ни выглядела Долли у себя дома - обычно глаза ее слезились от аллергии на флору Пегги, она вечно недовольна, у нее редко причесаны волосы, - но когда она выходит наружу, она ослепительна. И, очевидно, она ослепила неожиданного гостя, когда появилась в дверях, и хоть Уолтерс уже около года был женат на этой женщине со стройной фигурой и неулыбающимся лицом - и отлично знал, какой диете она обязана первому, и какому недостатку своих зубов - второму, сам он тоже был почти ослеплен. Уолтерс обнял ее и поцеловал; она вернула поцелуй, но не очень внимател

Пол Фредерик / Эпоха нерешительности

оличество спало в медленном холоде гелиевых ванн; а Форрестер чувствовал себя в полном одиночестве. Висящий на поясе инджойер заговорил: - Человек Форрестер. Вы прослушаете поступившие сообщения? - Да, - расстроенно согласился Форрестер. - Сейчас. Подождите. Он вытащил из пачки последнюю сигарету, прикурил, потом смял и выбросил пачку. Форрестер размышлял. Получив в собственность инджойер, он почувствовал себя обладателем кувшина с джином и трех желаний. Быстрота и четкость ответной реакции устройства обескураживала его. Он ощущал, что инджойер требует от него равноценной уверенности и четкости, к коим Форрестер не был готов. Печально улыбнувшись самому себе, он признал неловкость положения, в которое поставило его говорящее