Книги в электронном виде

Уэйс Маргарет Хикмен Трэйси / [Врата Смерти 7.] Седьмые Врата

идела, чтобы дракон покидал пещеру. И конечно, она должна была услышать, если бы тот все еще находился внутри. Возможно, пещера уходит глубоко в гору. Возможно, ранение дракона оказалось серьезнее, чем предполагала Мейрит, и он заполз глубоко в свое логово. Возможно... возможно... В жизни Мейрит было мало ситуаций, которые складывались в ее пользу. Она всегда принимала неверное решение, сдавалась в самое неподходящее время, делала или говорила то, чего не следовало бы делать и говорить. Она совершила ошибку, когда осталась с Эпло, ошиблась, когда покинула его. Она оставила их ребенка, доверилась Ксару. Обретя Эпло, она вновь совершила ошибку, полюбив его только затем, чтобы снова потерять. Несомненно, сейчас ей просто должно было повезти! Вне всякого сомнения, она это

Уэйс Маргарет Хикмен Трэйси / [Легенды Драконов 1.] Час близнецов

. Тика хотела было поинтересоваться, на что они могут сгодиться, однако решила обойтись без вопросов. Вернувшись к стойке, она принялась наполнять новые кружки, старательно делая вид, будто не замечает, что овражный гном неловко порезался об один из осколков. Раф оставил работу, выпрямился на коленях и застыл, глядя на стекающую по пальцам кровь. - Ты... гм-гм... не видел Карамона? - небрежно спросила Тика у овражного гнома. - Не... - Раф вытер окровавленную руку о волосы. - Но моя знать, куда его искать. - Он с готовностью поднялся на ноги. - Моя пойти? - Нет! - хмуро остановила его Тика. - Карамон дома. - Моя не думать так, - сказал Раф, глубокомысленно качая головой. - Не после того, как солнце сесть... - Он дома! - рявкнула Тика столь гро

Уэйс Маргарет Хикмен Трэйси / [Легенды Драконов 2.] Битва близнецов

н и хитрость давались Рейстлину легко. Ему, пожалуй, даже нравилось, прикидываясь наивным деревенщиной, выполнять задания мага чуть лучше и чуть быстрее остальных учеников, чем он неизменно приводил последних в замешательство. Он азартно играл в эту игру и с самим Фистандантилусом, неизменно одерживая верх над проницательным магом. Рейстлин часто ощущал на себе взгляд Фистандантилуса и в эти минуты мог даже прочесть его мысли. "Кто такой, этот мой ученик? - думал маг. - Откуда у него такая сила? Ведь я чувствую ее, но мне ни разу не удалось увидеть ее в действии". Иногда Рейстлин замечал, что Фистандантилус рассматривает его так, словно пытается вспомнить, где и когда он мог видеть своего ученика прежде... Нет, эти игры определенно были Рейстлин

Уэйс Маргарет Хикмен Трэйси / [Легенды Драконов 3.] Испытание близнецов

перь, что с ним случится. Наконец-то я освободился от него, а он - от меня..." Тас и Карамон включили тогда магическое устройство и прочли рифмованное заклинание, которому научил гиганта Пар-Салиан. Потом Карамон снова услышал, как поют камни, - точно так же, как и в предыдущие два раза, когда он отправлялся в путешествие во времени. И тут что-то произошло! Именно в этот момент что-то не заладилось и пошло наперекосяк. Теперь, когда у Карамона было время подумать и провернуть все в памяти еще раз, он вспомнил, что произошло что-то совсем не то и не так, как должно было; вот только - что? "Но я, конечно, ничего не смогу с этим поделать, - с горечью подумал он. - Я никогда не понимал магии и никогда ей особенно не доверял..." Еще один близкий удар молнии пр

Уэйс Маргарет Хикмен Трэйси / [Легенды Драконов 4.] Второе поколение

озлюбленным Китиары, - вставила Тика. Сара пожала плечами: - Не думаю. Я слыхала другое. С ним делила ложе Зебоим, дочь Такхизис, и родила ему сына, Ариакана. Ариакан сражался бок о бок с отцом всю войну. Он - воин редкой отваги. Когда в последней битве Соламнийские Рыцари пленили его, более мертвого, чем живого, они были столь восхищены его доблестью, что обращались с пленником как с величайшим из воинов. Он прожил среди них много лет, пока рыцари не решили, что больше от него не будет вреда - ведь война к тому времени давно закончилась. Ариакан же свыкся с их устоями и обычаями и даже стал подражать им, хотя и высмеивал их, как он говорил, "немощь и изнеженность". Отпущенный на свободу, он вернулся к Такхизис, и она повелела ему основать рыцарский орден, пред

Уэйс Маргарет Хикмен Трэйси / [Камень владычества 2.] Стражи утраченной магии

и уважительно опустил на грудь баака. - Прости меня, Хранитель, за то, что я взял самое дорогое для тебя. Вместо него я оставляю тебе самое дорогое для меня. Пусть магическая сила этого сапфира оберегает тебя, - тихо добавил он. - Но единственная магия, которой он наделен, - это ее любовь ко мне и моя любовь к ней. Прощай, Хранитель. Да обретет твой дух покой после твоего долгого и преданного служения. В сиянии доспехов грани сапфира вспыхнули и засверкали. Быть может, то была опять игра воображения, но Густаву почудилось, что баак улыбнулся. ГЛАВА 3 Вернувшись туда, где он оставил потайной фонарь и заплечный мешок, Густав решил передохнуть. Он прекрасно сознавал, что в старости тело уже не то и нечего корчить из себя тридцатилет

Рихард Вурмбрандт / Христос спускается с нами в тюремный ад. (в архиве 10 файлов)

Тютчев Федор / Сборники Стихотворений (в архиве 3 файла)

гиЁў «бп ЇҐ­мп ‚Ґ«ЁЄЁе ‘।Ё§Ґ¬­ле ў®«­! € ЇҐб­м Ёе, Є Є ў® ўаҐ¬п ®­®, Џ®«­  Ј а¬®­ЁЁ Ўл« , Љ®Ј¤  Ё§ Ёе த­®Ј® «®­  ЉЁЇаЁ¤  бўҐв« п ўбЇ«л« ... Ћ­Ё ўбҐ ⥠¦Ґ Ё Ї®­л­Ґ- ‚ᥠ⠪ ¦Ґ Ў«Ґйгв Ё §ўгз в, Џ® Ёе « §®аҐў®© а ў­Ё­Ґ ‘ўпвлҐ ЇаЁ§а ЄЁ бЄ®«м§пв. Ќ® п, п б ў ¬Ё а бЇа®бвЁ«бп— џ ў­®ўм ­  ‘ҐўҐа гў«ҐзҐ­... ‚­®ўм ­ ¤® ¬­®о ®ЇгбвЁ«бп …Ј® бўЁ­ж®ўл© ­ҐЎ®бЄ«®­... ‡¤Ґбм ў®§¤ге Є®«Ґв. ‘­ҐЈ ®ЎЁ«м­л© Ќ  ўлб®в е Ё ў Ј«гЎЁ­Ґ— € е®«®¤, з а®¤Ґ© ўбҐбЁ«м­л©, Ћ¤Ё­ §¤Ґбм ж абвўгҐв ўЇ®«­Ґ. Ќ® в ¬, §  нвЁ¬ ж абвў®¬ ўмоЈЁ, ’ ¬, в ¬, ­  агЎҐ¦Ґ §Ґ¬«Ё, Ќ  §®«®в®¬, ­  ᢥ⫮¬ ћЈҐ …йҐ п ўЁ¦г ў б ў¤ «Ё: ‚л Ў«ҐйҐвҐ ҐйҐ ЇаҐЄа б­Ґ©, …йҐ « §га­Ґ© Ё ᢥ¦Ґ©— € Ј®ў®а ў и ҐйҐ б®Ј« б­Ґ© „®е®¤Ёв ¤® ¤гиЁ ¬®Ґ©! „ҐЄ Ўам 1837 x x x ‘¬®ваЁ, Є Є § Ї ¤ а

Тойнби Арнолд Джозеф / ПОСТИЖЕНИЕ ИСТОРИИ (Сборник)

се эти вопросы удастся получить утвердительные ответы, то можно будет сделать вывод, что, тогда как историю других стран нельзя понять без сопоставления ее с историей Англии, английская история может быть понята как самостоятельная без каких-либо ссылок. Попытаемся же ответить на эти вопросы путем беглого обзора истории Англии, обозначив ее основные вехи. Итак, если перелистать главы истории в обратном порядке, они выстроятся в следующий ряд: а) установление индустриальной экономической системы (с послед- ней четверти XVIII в.) (3); б) установление ответственного парламентарного правительства (с последней четверти XVII в.) (4); в) морская экспансия (начавшаяся в третьей четверти XVI в. пи- ратством и постепенным развитием мировой торгов

Салтыков-Щедрин / Господа ташкентцы

лицам!" Но даже и это не всегда вразумляет нас, ибо, сказавши себе такое назидание, мы тут же опять вступаем на торную дорогу, опять завязываем себе глаза, и не расстаемся с нашей повязкой до тех пор, покуда новая церемония с эшафотом и заплечным мастером насильно не сорвет ее. Понять известное явление значит уже обобщить его, значит осуществить его для себя не в одной какой-нибудь частности, а в целом ряде таковых, хотя бы они, на поверхностный взгляд, имели между собой мало общего. Понять же явление вредное, порочное - значит наполовину предостеречь себя от него. Вот почему я прошу читателя убедиться, что название "ташкентцы" отнюдь не следует принимать в буквальном смысле. О! если б все ташкентцы нашли себе убежище в Ташкенте! Мы могли б

Тарасов Борис / Паскаль

ых человеческих чувств, суждениями, принятыми лишь на веру. Единственным предметом, за который особенно уцепился Декарт, была математика. И после выхода из коллегии он стремится строить свою жизнь и науку на "пустом" месте с помощью только одного архитектора и наставника - математического разума - и выработанных этим разумом правил и средств. Видимо, идеи, захватившие Декарта, носились в воздухе века, и подобным "архитектором" (так сказать, воплотившимся математическим разумом) стал для Блеза его отец. Этьен Паскаль не отправил мальчика в коллеж, не нанимал для него домашних учителей, а сам был единственным учителем и воспитателем сына. Он учил Блеза внимательно наблюдать за окружающими явлениями, размышлять над ними, отдавать себе ясный и полный отчет во всех действ

Писемский Алексей / Тысяча душ

ордо и вся вспыхнув Настенька. - Ах, боже мой! - воскликнула исправница. - Я ничего не думала, а исполнила только безотступную просьбу молодого человека. Стало быть, он имел какое-нибудь право, и ему была подана какая-нибудь надежда - я этого не знаю! Настенька вышла из себя; на глазах ее навернулись слезы. - Подавали ему надежду, вероятно, вы, а не я, и я вас прошу не беспокоиться о моей судьбе и избавить меня от ваших сватаний за кого бы то ни было, - проговорила она взволнованным голосом и проворно ушла. Исправница насмешливо посмотрела ей вслед. - И ваш ответ, Петр Михайлыч, будет тот же? - спросила она. - Совершенно тот же, Марья Ивановна, - отвечал Петр Михайлыч, - и мне только очень жаль, что вы изволили принять на