Книги в электронном виде

Юрьев Зиновий / Белое снадобье

ова спрятал глаза. - Видите ли, финансовое положение нашей фирмы... - начал он, и я перестал слушать. Это был жалкий лепет. Финансовое состояние фирмы "Прайм дейта" не внушало никому ни малейшего основания для беспокойства. Сам же Харджис хвастался неделю тому назад, что прибыли за квартал достигли рекордного уровня. - Курите, Марквуд, - сказал Харджис и снова подтолкнул ко мне ящичек с сигарами. - Хотя я уже не курю два года, я все же возьму сигару, если это вам так хочется. По крайней мере, вы будете знать, что не просто выкинули человека в джунгли, а снабдили его сигарой. А это совершенно другое дело. - Но почему же в джунгли? - несчастным голосом спросил Харджис. - Человек с вашей квалификацией, с вашими талантами... - Спасибо, - сказа

Юрьев Зиновий / Быстрые сны

полный ли я инвалид или еще в состоянии передвигаться. Если я могу двигаться без няньки, даже такой симпатичной, как ты, я бы предпочел поехать сам. Адрес у тебя есть? - Вот он. Ничего ему по телефону не объясняй. Скажи, что говорит Чернов от Валентины Егоровны... Я нажал кнопку одиннадцатого этажа и, пока ехал наверх, прочел на стенках лифта всю недолгую летопись дома-новостройки. "Олег плюс Света"... Дай бог им счастья. Та-ак. "Ленька дурак. Оля дура". Будем надеяться, что это клевета. Может быть, и их просто не понимают, им просто не верят. Сто восемьдесят пятая квартира была в правом загончике, в котором царила кромешная тьма. Я пошарил руками по стенке, нащупал какой-то звонок и позвонил. Звонок был мелодичный, и у меня вдруг на душе стал

Юрьев Зиновий / Повелитель Эллов

ь ему вопросом: - Ваша мать, если я правильно помню, архитектор? - Да, она архитектор, и, говорят, неплохой. Но прежде всего, она удивительная женщина. Дьявольская энергия, неукротимый дух. Она просто не может не доминировать. Стремление к лидерству так же естественно для нее, как дыхание. Любая беседа для нее - это атака на внимание собеседников. Не удалась лобовая атака, будет ждать удобного мгновения, чтобы снова набросить лассо, - Шухмин усмехнулся. Короткая улыбка его была снисходительной и нежной. - И при этом мама - женщина. Она бывает и слабой, и беззащитной, и ранимой. Но даже эти качества она всегда ухитрялась использовать, по крайней мере дома, для того, чтобы главенствовать. "Наша Альфа Альфовна", - зва

Юрьев Зиновий / Рука Кассандры

пала ему на язык. Резко и неожиданно зазвонил телефон. Полковник раздраженно схватил трубку и буркнул: - Полупанов... Господи, вы же знаете, что я занят... Всякая ерунда... Просится, просится... Третий раз... Да хоть сотый... - Полковник в сердцах, с треском швырнул трубку на аппарат. - Ходят всякие типы... Дежурный говорит, что третий раз за два дня является. Спрашивает, не пропало ли что-нибудь в районе и не появилось... Постой, постой... Не появилось... не появилось... Полковник вдруг уперся руками в подлокотники кресла и, не отодвигая его, выскочил из-за стола, открыл дверь кабинета и громовым голосом закричал: - Дежурный! Дежурный по отделению старший лейтенант Савчук взлетел вверх по лестнице, не касаясь

Юрьев Зиновий / Финансист на четвереньках

ним сложное чувство, в котором были и нежность, и привязанность, и верность, и любовь. Он еще раз взглянул на свое изображение в зеркале, вспомнил, как глядел в другое зеркало глазами Ханта, пожал плечами и спустился вниз по лестнице. - Мистер Гроппер? - Джек Спарк встал, опираясь на край огромного письменного стола костяшками пальцев. - Сенатор Харкнес горячо рекомендовал мне вас и просил сделать вам маленькое одолжение. Садитесь, сэр. Гроппер осторожно опустился в глубокое кожаное кресло. И стол, и кресло, и весь кабинет - все источало уверенность солидного бизнесмена в себе, все пахло респектабельностью. Казалось, что кабинет и его обстановка ненавязчиво, но громко шептали: "Посмотрите, как хорошо идут дела у моего хо

Юрьев Зиновий / Черный Яша

сумасшедшем ветру. Все было зыбко, весело и страшно. Через четверть века я говорил с собой с помощью печатающего устройства. Мама вкладывала мне в уста свои слова. "Я но умею рассказать тебе всего. Я плохо понимаю себя. Но я попробую, хотя у меня мало слов. Сначала не было ничего. Только мелькали свет и тень. Свет и темнота. Потом в мелькание начали вплетаться звуки. Я не понимал их значения, потому что меня не было. Было нечто, что воспринимало и регистрировало звуки. Медленно, очень медленно изображения и звуки стали отделяться одно от другого. Они как бы выплывали из тумана и приближались ко мне. Я говорю "ко мне", но я еще не осознавал, кто я. Первым я научился узнавать твое лицо. Но меня все еще не было. Потом я вдруг ощутил какой-то размытый образ, как

Ютанов Николай / Рассказы

ому левому колесу прислонилась пара пустых картонных труб от "Стрел". - Хрен с вами, - пробурчал лесовик. - Если живы, через полчаса сами прискачете... И снова ему почудился запах галлюциногена. Голову чуть повело, и чьи-то лица показались в окне заставы. Теперь все пофиг. Юлька на четвереньках под колючей проволокой вывалился из подлеска. Все. Пошла плотиновая погань. Ил, дрек, понос мироздания, слитый в неколебимую гору, вшитый в мозг страстным желанием, разложившийся на жесткую вибрацию кристаллической решетки и оживленный одним - одним! - словом... И опять память... Ненавистная память!.. Красный кумач заветного слова по-прежнему горел в гранитной пасти циклопа, оживляя чудовище. Только одно слово - Счастье. Бедный раввин не уд

Ягупова Светлана / Ладушкин и Кронос

мне двадцать пять. Извини, что такая тема, ты уже большой мальчик, должен меня понять. В молодости я была довольно интересной, но ничуть не смущалась тем, что мой суженый ровно наполовину старше меня. Смотрелись мы неплохо, любил он меня и как жену, и как дочь. Правда, оборачивался вслед каждой юбке, но, поскольку был уже в возрасте, меня это мало волновало. Куда больше не нравилось, что он летун и трудовая книжка его выглядит слишком живописно. Профессий сменил множество, но зато и прослыл умельцем на все руки: хорошо столярничал, чинил магнитофоны, играл на многих инструментах. И вот вижу я вскоре, что не любит он долго на одном месте задерживаться: меняет и работу, и города. Поначалу ездила с ним, потом надоело - устала. Привыкла отпускать самого, куда хочет,

Ягупова Светлана / Твой образ (второе лицо)

радно съедал по две порции первого и второго. - Давно хочу вам сказать, у Иване Игнатьевича походка была совсем другая, - заметила Октябрева. - Он немного косолапил, но ходил бодро, не пришибленно, как вы. Теперь ясно, отчего так часто спотыкается. Привычные сигналы его мозга поступают к ногам, страдающим плоскостопием, и дают сбой. Вертикальное положение вообще причиняло много неприятностей. Тело ощущалось тяжеловатым, неуклюжим мешком, на лестницах схватывала одышка, которой раньше не знал. Трудно было примириться и с тем, что пол приблизился к глазам на двенадцать сантиметров. Но самым тяжелым оказалось видеть собственное отражение не в зеркалах, а в глазах людей. Если раньше встречные, особенно женщины, откровенно задерж

Ягупова Светлана / Феномен Табачковой

перед сном. Тут-то, заливаясь краской стыда, Анна Матвеевна и рассказала о своем новом несчастье. Изумленная сообщением Табачковой, Черноморец успокоила ее, как могла, заверила, что причина голосов несомненно в легком расстройстве нервов, но это не страшно, чего только не бывает в их годы! А ради интереса все же прошла к дивану, осторожно села на него и закрыла глаза. - Ни звука. Тихо как в гробу. У меня и то шумней - шоссе рядом. А твоей тишине можно позавидовать. Анна Матвеевна опустилась возле нее, смежила веки и, вздрогнув, пробормотала: - Слышу... По лицу ее было видно - не врет. Черноморец чуть не задохнулась от присутствия тайны. Приблизила голову к ее уху, будто таким способом могла услышать то, что чудится подруге, и вопросите

Якименко Константин / Закгадка Роберта Престона

тике, не зная, то ли продолжать прятаться от всех, то ли, в конце концов, просто жить, как хочется, к чему я, в общем-то, и стре- мился. Я в очередной раз заскочил на Землю и бродил по дебрям космо- порта в Токио, думая, куда бы мне направиться на этот раз и к кому пристроиться. На него я наткнулся случайно... впрочем, нет: скорее, он наткнулся на меня, хотя, пожалуй, и не наткнулся - может быть, он и вправду искал меня, как сам утверждал. Он просто дернул меня за руку и, обернувшись, я разглядел сморщенного сгорбленного старика, в полто- ра раза меньше меня, с редкими седыми волосами на затылке, покатым лбом и маленькими зелеными глазками. - Меня зовут Хим, - сказал он, будто это все объясняло. - Хим? - переспросил я, потому что от неожиданности не

Якимец Кирилл / До поворота (Кровавый Крым)

- она зевнула. - Хорошо, тогда без имен, но по порядку. Твоя мать вышла замуж за твоего отчима, когда ты уже родилась, так? - Так, мне было полтора года, и я еще не ходила в школу... - Прекрати шутить и говори толком! - А я че, гражданин начальник? Я ниче, и говорю все как есть! - Ситуация явно веселила ее, сон прошел. - Моя мама вышла замуж за своего друга детства, которого не любила, потому что человек, которого она любила - мой отец, не вернулся через две недели, как обещал. Это трагедия. Ты знаешь, когда она рассказывает это, всегда смеется и поет. - Кончай врать! Если все настолько серьезно, и за тобой бегает вся мафия... - Ну, не вся. Этого я не говорила. Просто меня, по идее, нужно грохнуть, потому что я могу кое-что знать и рассказать. Я пообещала, что всем