Книги в электронном виде

Толстой Лев / Исповедь

ает и отвечала одно и то же: мир есть что-то бесконечное и непонятное. Жизнь человеческая есть непостижимая часть этого непостижимого "всего". Опять я исключаю все те сделки между умозрительными и опытными знаниями, которые составляют весь балласт полунаук, так называемых юридических, политических, исторических. В эти науки опять так же неправильно вводятся понятия развития, совершенствования с тою только разницей, что там -- развитие всего, а здесь -- жизни людей. Неправильность одна и та же: развитие, совершенствование в бесконечном не может иметь ни цели, ни направления и по отношению к моему вопросу ничего не отвечает. Там же, где умозрительное знание точно, именно в истинной философии, не в той, которую Шопенгауэр называл профессорской

Филенко Евгений / Галактический консул 1-3.

сегда сумеем. Но Аид - это настоящая планета, а не психомодель, вроде Ущелья Звигов. - Тренировка на выживание? - обрадовался Костя. - Примерно. Перед десантированием ты пройдешь гипноблокаду и забудешь о том, что рядом есть взрослые дяди, готовые в момент опасности взять тебя под мышки и вынуть из пищевода нехорошего хищника. После Аида тоже будет гипноблокада и даже ментокоррекция. Потому что многое из пережитого тебе полезно будет забыть. - Могу я знать содержание тренировки? - Перед подружкой пофорсить?! - грозно взревел Грачик и тут же расхохотался. - В общих чертах, - сказал Михеев. - Вспомни Ущелье Звигов. Ты не видел опасности, не был готов к ней. То есть, разумеется, ты ожидал подвоха, но уделял внимание больше себе, ч

/ Рассказы 20-х годов разных авторов

о говорил. Ванька боялся, что будут бить. Почему-то так казалось. Но все обошлось благополучно. - Плашкеты не возьмут, - сказал Ломтев уверенно. - Моему не надо, а этот еще не кумекает. --------------- С лишним год прожил Ванька у Ломтева. Костя приучил его к работе. Брал с собою и оставлял "на стреме". Сначала Ванька боялся, а потом привык. Просто: Костя в квартире "ра- ботает", а ему только сидеть на лестнице, на окне. А если "стрема" - идет кто-нибудь - позвонить три раза. Из "заработка" Костя добросовестно откладывал часть на Ванькино имя. - Сядешь если - пригодится. Хотя и в колонию только угадаешь - не дальше, но и в колонии деньги нужны. Без сучки сидеть - могила. Славушка за год еще больше разросся и раздобрел. Здоро

Пастернак Борис / Охранная грамота

поездке, слово Марбург не сходило у меня с языка. Упоминание о городе в глава о Реформации имелось в каждом учебнике для средней школы. Книжечка о Елизавете Венгерской, погребенной в нем в начале XIII века, была "Посредником" издана даже для детей. Любая биография Джордано Бруно в числе городов, где он читал на роковом пути из Лондона на родину, называла и Марбург. Между тем, как это ни маловероятно, я ни разу в Москве не догадался о тождестве, существовавшем между Марбургом этих упоминаний и тем, ради которого я грыз таблицы производных и дифференциалов и с Мак-Лоррена перескакивал на Максвелла, окончательно мне недоступного. Надо было, подхватя чемодан, пройти мимо рыцарской гостиницы и старой почтовой станции, чтобы оно встало передо мной вперв

Толстой Лев / Путь в жизни

закуй его в цепи, и посади на железные запоры, он все-таки свободен. 2 Каждый человек знает в себе две жизни: телесную и духовную. Телесная жизнь, как только дойдет до полноты, так начинает, ослабевать. И все больше и больше слабеет и приходит к смерти.. А духовная же жизнь, напротив, от рождения до смерти все растет и крепнет. Живи человек одной телесной жизнью, он и вся жизнь его есть жизнь человека, приговоренного к смерти. Живи же человек для души, то то, в чем он полагает свое благо, с каждым днем его жизни все увеличивается и увеличивается, и смерть не страшна ему. * III. ОДНА ДУША ВО ВСЕХ * 1 Все живые существа телами своими отделены друг от друга, но то, что дает им жизнь -

Толстой Лев / Война и мир

Ипполит смеялся отрывисто, стоя на крыльце и дожидаясь виконта, которого он обещал довезти до дому. *** - Eh bien, mon cher, votre petite princesse est trиs bien, trиs bien, - сказал виконт, усевшись в карету с Ипполитом. - Mais trиs bien. - Он поцеловал кончики своих пальцев. - Et tout-а-fait franзaise. 98 Ипполит, фыркнув, засмеялся. - Et savez-vous que vous кtes terrible avec votre petit air innocent, - продолжал виконт. - Je plains le pauvre Mariei, ce petit officier, qui se donne des airs de prince rйgnant.. 99 Ипполит фыркнул еще и сквозь смех проговорил: - Et vous disiez, que les dames russes ne valaient pas les dames franзaises. Il faut savoir s'y prendre. 100 Пьер, приехав вперед, как домашний человек, прошел в кабине

Толстой Лев / Воскресение

учтиво и приятно, глядя поверх pince-nez, поклонился, как будто выделяя его этим от других. - Капитан Юрий Дмитриевич Данченко, купец Григорий Ефимович Кулешов, - и т. д., и т. д. Все, кроме двух, были в сборе. - Теперь пожалуйте, господа, в залу, - приятным жестом указывая на дверь, сказал пристав. Все тронулись и, пропуская друг друга в дверях, вышли в коридор и из коридора в залу заседания. Зала суда была большая, длинная комната. Один конец ее был занят возвышением, к которому вели три ступеньки. На возвышении посередине стоял стол, покрытый зеленым сукном с более темной зеленой бахромой. Позади стола стояли три кресла с очень высокими дубовыми резными спинками, а за креслами висел в золотой раме яркий портрет во весь рост генерала

Толстой Лев / О Шекспире и его драме

ми сыновьями. Положение Глостера и Эдгара вытекает из того, что Глостер точно так же, как и Лир, сразу верит самому грубому обману и даже не пытается спросить обманутого сына, правда ли то, что на него возводится, а проклинает и изгоняет его. То, что отношения Лира к дочерям и Глостера к сыну совершенно одинаковы, даже еще сильнее дает чувствовать, что и то и другое выдумано нарочно и не вытекает из характеров и естественного хода событий. Так же не- естественно и очевидно выдумано то, что Лир во все время не узнает старого слугу Кента, и потому отношения Лира к Кенту не могут вызвать сочувствия читателя или зрителя. То же самое, и еще в большей степени, относится и к положению никем не узнаваемого Эдгара, который водит слепого отца и ув

Толстой Алексей Николаевич / Петр Первый

лисьей шапке поверх платка, Алексашка заволочил ногу, пополз к купчихе, трясся, заикался: "У-у-у-у-у-богому, си-сисиротке, боярыня-матушка, с го-го-голоду помираю..." Вдова купчиха, подняв юбку, вынула из привешенного под животом кисета две полкопейки, подала, степенно перекрестилась. Побежали покупать пироги, пить горячий, на меду, сбитень. - Я тебе толкую - со мной не пропадешь, - сказал Алексашка. Народу все подваливало. Одни шли поглядеть на людей, послушать, что говорят, другие - погордиться обновой, иные - стянуть, что плохо лежит. В проулке, где на снегу, как кошма, валялись обстриженные волоса, - зазывали народ цирюльники, щелкали ножницами. Кое-кого уж посадили на торчком стоящее полено, надели на голову горшок, стригли. Больш

Толстой Алексей Николаевич / Хождение по мукам

ся новый человек, она зазывала его к себе, и начинался головокружительный разговор, весь построенный на остриях и безднах, причем она выпытывала - нет ли у ее собеседника жажды к преступлению? способен ли он, например, убить? не ощущает ли в себе "самопровокации"? - это свойство она считала признаком всякого замечательного человека. Телегинские жильцы даже прибили на дверях у нее таблицу этих вопросов. В общем, это была неудовлетворенная девушка и все ждала каких-то "переворотов", "кошмарных событий", которые сделают жизнь увлекательной, такой, чтобы жить во весь дух, а не томиться у серого от дождя окошка. Сам Телегин немало потешался над своими жильцами, считал их отличными людьми и чудаками, но за недостатком врем

Толстой Алексей Николаевич / Похождения Невзорова, или Ибикус

подин говорил искренне и честно, улыбался добродушно и открыто. Комиссар медленно полез в карман за кисетом, свернул, закурил и решительно сплюнул. - Не пропущу, - сказал он, пуская дым из ноздрей. Господин улыбался совсем уже по-детски. - Я только про одно: мы детей простудим под открытым небом, товарищ комиссар, а вернуться уже нельзя, - тетя в Москве уплотнена. - Я не знаю, кто вы такой, я обязан обыскать багаж. - Кто я такой? Взгляните на меня, - господин стал совсем как ясное солнце, - хотите взглянуть, что я везу? - Он крикнул ясене: - Соня, котик, принеси мой чемодан. Я не расстаюсь с этими реликвиями моей молодости: портреты Герцена, Бакунина и Кропоткина. Меня с малых лет готовили к революционной работе, но - появились дети,

Толстой Алексей Николаевич / Рассказы

как белка в колесе. Тяжело. Но - я не теряю надежды. Я все брошу, расшвыряю деньги (волнение среди слушателей), - на что мне одному столько денег? Я закушу удила. Я опять возьмусь за кисти и палитру. Только еще не знаю, - где поселиться: здесь, в Берлине, или вернуться в Мюнхен? Мне надоела политика, вот что. Пока шла война, я был совсем болен. А вы думаете - теперь лучше? Ах, оставьте! Кавардак! Сегодня доллар - три тысячи марок, а завтра полторы, а послезавтра пять. Может быть, я совсем покину Европу. Я уеду на Тихий океан. (Соня тревожно оглянулась на мать, Анна Осиповна поправила пенсне.) Извините, медам, заболтался, еду в банк... ПИСАТЕЛЬ КАРТОШИН После обеда Картошин и жена его, Мура, пошли к себе в комнату. Картошин по пути от не