Книги в электронном виде

Раули Кристофер / [Хроники Базила Хвостолома 5.] Дракон на краю света

азил проскользнули по трещине еще с сотню футов. Там они юркнули в низкорослый лесок и спустились снова на землю, не выходя из-за деревьев. Никаких признаков погони заметно не было. Снова оказавшись на земле, они задержались, чтобы разделать тушу желтошкурого. Мясо его оказалось жестким. - Придется тушить его на медленном огне до съедобности, - заметил Релкин - Тогда запечем его в печке из раскаленных камней. Он жесткий, как тролль, но на медленном огне размякнет. - Хорошая мысль. Баз. Оставалось несколько часов до ночи. Человек и дракон поспешно двинулись дальше. Теперь они несли с собой только окорок и другие куски мяса получше. Когда остатки стаи отделило от беглецов несколько миль, Релкин принялся собирать валежник. Скоро набралась порядо

Раули Кристофер / [Хроники Базила Хвостолома 7.] Драконы аргоната

жи представлялись ему прутьями клетки. Теперь он воспринимал их как стены, оберегающие тихую, мирную долину. Ограждающие ее от опасностей, которых так много в большом мире. По этим краям, отсюда до самого Эрсоя, бродили они с Базилом в юные годы, пока не отправились в путь по Борганскому тракту, имея на руках контракт с бароном. Чертов контракт с бароном! Он обернулся одними неприятностями, связанными по большей части с троллями, которых нелегально содержал барон. Но в то время Релкину казалось, что это прекрасный способ вступить в жизнь. Набраться опыта, подзаработать деньжат, а уж потом двинуть в Марнери и подать просьбу о зачислении в драконий корпус. Вместо этого им пришлось удирать из Боргана, а вдогонку неслись проклятия барона. Впрочем, все это осталось в про

Раули Кристофер / [Хроники Базила Хвостолома 8.] Величайший дракон

Кувсли был несколько пьян, а потому в нем взыграла воинственность. - Да ну! Так вот я тебе это говорю, ящерица-переросток. Большие глаза Базила опасно засалились. - Ну-ну, поутихни, ты что, шуток не понимаешь? - усмехнулся Кувсли, подогретый выпитым пивом. - Брось кости еще раз. Я кое-что хочу посмотреть. - Я брошу. Ставлю на шесть и восемь. Десять золотых. - Нет. Ты просто брось. Брось кости три раза. Я кое-что хочу увидеть. - Эй, оставь это, ящерица... Послышался шлепок. Искривленный хвост, мелькнув в воздухе, снова спрятался за спиной дракона, а Кувсли растянулся на земле. Курф наклонился и подобрал кости. - Кинь кости, мальчик. Выпало две тройки. - Кинь еще раз. То же самое. Вот так это и делалось. Кости были со смещенным центром, на них вс

Смит Уилбур / Время умирать

богатым и крепким южноафриканским "каберне", нисколько не уступающим ее любимому "кьянти", поэтому она отдала должное и вину, и пирогу. Все пережитое за день, солнце и свежий воздух пробудили в ней зверский аппетит. Она, как и ее отец, могла свободно есть и пить, не опасаясь, что это повредит талии. Вот только разговор оказался сущим разочарованием. Как и во все предыдущие вечера, мужчины обсуждали достоинства ружей, тонкости охоты и то, как сподручнее убить какое-нибудь несчастное дикое животное. Разговоры об оружии казались ей какой-то невразумительной чушью. Отец, например, говорил нечто вроде: "Уэзерби-300 выталкивает 180-грановую пулю со скоростью 3200 футов в секунду, следовательно, дульная энергия составляет более 4000 футов на унцию плюс колоссальный гидроста

Словин Леонид / Пауки

годня, что я на Березине, на рыбалке, провалился под лед и не могу выбраться. Края вокруг все время обламываются. Ребята хотят мне помочь и не могут. Со мной уже случалось так... Мы вышли на выжженную, в колючках, Бар Йохай. Жар не проходил. Повсюду мы наталкивались на приметы культурного слоя существующей цивилизации - сломанные бельевые прищепки, пластмассовые бутылки, полиэтиленовые пакеты с мусором. Мы отошли за оливы, к забору. Рядом с разросшейся агавой, похожей на марсианских размеров столетник, виднелась металлическая тележка из супермаркета, которую затащил сюда Венгер. В ней лежало несколько пустых бутылок из-под "Голда" и упаковка бумажных стаканчиков одноразового пользования. Венгер налил по полному: - Это будет получше всякой там "Петербургской" или

Могилевцев Дмитрий / Земля вечной войны

атекших ногах. Из кармана куртки вывалилось портмоне. Юс поднял его, раскрыл. Вынул деньги - вразнобой доллары, евро, рубли. Много. Начал было считать, но пальцы слушались плохо, не гнулись. Сунул деньги в карман. Напихал в портмоне земли, зашвырнул в реку. Помыл руки, плеснул пахнущей мазутом водой на лицо. И побрел дальше: вдоль реки, к железной дороге, через кусты вдоль путей - к вокзалу. На вокзал он пришел к шести утра, выйдя к платформам с восточной стороны. На четвертой платформе стоял 168-й, новосибирский скорый. Юс, кое-как отряхнув грязь с куртки и брюк, поднялся на вокзал и попросил в кассе билет до Новосибирска. Купейный. Зайдя в вагон, он улегся на свою полку и тут же заснул. Сергей Андреевич, заместитель начальника отдела семнадцать дробь "В", вошел

Макбейн Эд / Красавица и чудовище

день озаряет жизнь мужчины с захватывающей дух внезапностью - как вспышка молнии в ночи, - вот тогда фирма оказывается неплатежеспособной, а добротный твид и вельвет, поставляемые с Седьмой авеню, уступают место нежному шелку тайной любовной связи. И брак распадается. "Я люблю тебя, Эгги", - так звали эту женщину, Агата Хеммингз. Теперь она разведена и живет в Тампе, в основном по причине все той же ослепительной вспышки молнии, после которой не осталось ничего, кроме засохших и увядших без живительной влаги растений. Итак, наше настороженное отношение - Дейл и мое собственное - к словам "я люблю тебя", наверное, вполне понятно. А может быть, нам не надо произносить их вслух. Если то, что соединяет нас, - не любовь (а что же это тогда, черт побери!), то, по меньшей ме

Левандовский Анатолий Петрович / Потомок микеланджело

м переносил замечания этого мальчишки. Но взял себя в руки, ни разу не повысил голоса и остался таким же бесстрастным, каким его знали всегда. Наполеон в основном молчал и слушал. Он держался подчеркнуто скромно, вежливо и так, словно это его почти не касалось. Почти. Про себя же он думал, смотря на раскрасневшегося Сиейса: "Мели, пустомеля... Я подсказал тебе этот план, я его осуществлю, и я же тебя оставлю в дураках. А пока мели, наслаждайся своим выспренним красноречием и дутым величием". В своем самомнении Наполеон, как всегда, несколько преувеличивал. План Сиейсу он не подсказывал, до этой ночи о плане он, в сущности, ничего не знал. Единственное, что он сделал, и это было немало, наполняя бывшего аббата уверенностью, что все пройдет хорошо, -

Леонов Леонид / Русский лес

лая. Я, конечно, маленькая, но я тоже имею право знать, кто я, откуда я и, наконец, зачем я... а то еще так и помрешь глупой деревяшкой! - Как поживает Родион? - кротко спросила Варя. - Ничего, все худеет. Накануне отъезда мы с ним поссорились на всю жизнь, - наотрез бросила Поля. ... С другой стороны, товарищ Валтасар, заведующий райздравотделом, уговаривал Полю посвятить себя медицине и таким образом ускорить процесс изживания социальных недугов, доставшихся нам по наследству от старого мира. Были также высказаны неотразимые доводы в пользу химии, животноводства и даже железнодорожного транспорта. Сама же Поля сперва склонялась в сторону литературы, чтобы описать обычаи горцев и гордые предания ихней старины с точки зрения современности, но е

Леонов Леонид / Пирамида. том 1.

гетических вихрей, таинственно вписаны в работу физических законов, осуществляющих всеобщее равновесие. Недаром кое у кого возникает опасение, что живая клетка, уже давно в обгон мысли и с риском вывернуться наизнанку устремившаяся в беспредельность, сослепу ударится о нечто, спрятанное там, отчего может получиться внезапное и вонючее возгорание, как от спички, смаху чиркнутой о коробок. Ввиду прибытия столь важного, видимо, и неприглашенного гостя возникает ответная необходимость внедрить к ним туда, как и они к нам, целевого наблюдателя, - сказал Шатаницкий и лишь теперь решился представить мне своего подопечного: - Этот даровитый юноша создает большой аналитический труд обо мне, где намеревается доказать современникам и мне в том числе, что я совсем не то

Леонов Леонид / Пирамида. том 2.

снега, блудных сынов, про долгую разлуку, - подметил бы и неизменно пустующее место за обеденным столом как бы на случай чьего то внезапного возвращения из лагеря, что полностью выдавало их тайные расчеты, ибо по государственной громадности Вадимовой вины таковое могло совершиться лишь при новом повороте истории. Заслуживает пристального внимания натура данного молодого человека, неугомонные добродетели которого наряду с огорчениями ближайшей родни обусловили и его собственную гибель. Обладая добрым сердцем и похвальной, хоть несколько прямолинейной совестью, он с детства глубоко переживал чужое горе и когда иные махали шестами на своих голубятнях либо запускали в поднебесье расписные змеи с фонариками, грозя спалить деревянную окраину, он один подоб

Лапиров-Скобло Михаил Яковлевич / Эдисон

ил одного порт-гуронского обывателя, который целыми часами просиживал в буфете железнодорожной станции за стаканом виски, следя как бы зорким оком сыщика за пассажирами, заходящими в буфет. Этот обыватель, человек атлетического телосложения, через несколько дней вечером подкараулил Тома, возвращавшегося со станции домой безлюдным берегом реки Сент-Клэр. Эдисон - редактор - отказался назвать имя автора заметки, и взбешенный обыватель приподнял его с земли, поднес к самой реке, раскачал и бросил в холодную воду. После этого насильственного купания Том навсегда отказался от издания газеты. Неоспоримо, что Эдисон был самым молодым издателем и редактором своего времени. На всю свою жизнь он сохранил любовь к журналистике, и если бы не другая, более сильная тяга - к технике, во