Книги в электронном виде

Гуревич Георгий / Беседы о научной фантастике

беседе. Но до того надо нам разобраться в одной непростой проблеме. В первой беседе шел разговор о фантастике в общем понимании этого термина. Здесь впервые мы говорим о научной фантастике. Где граница между "чистой" и научной фантастикой? Скажем, "Путешествия Гулливера" куда отнести? Великаны в Тихом океане, лошади, обсуждающие вопросы земледелия, - что тут научного? Чтобы понять это, следует знать, о чем спорят теоретики фантастики. Дело в том, что и в жизни, и в искусстве, и в науке порядок такой: сначала человек рождается, потом ему дают имя; сначала возникает нечто новое, потом оно получает название. В XIX в. сложилась новая разновидность литературы, пожалуй, Жюль Берн был основным ее создателем, хотя и не самым первым. Сам-то он называл свои романы серией "Не

Гуревич Георгий / Древо тем

Подумаем за ленивую Елизавету, за ее активных министров хотя бы - за Шуваловых и Разумовских, за Салтыкова и Румянцева. Европа под властью королей. Во Франции расточительный и развратный Людовик XV, интриги фавориток, знаменитая мадам Помпадур, заявившая: "После нас хоть потоп", настроения пира во время чумы, пира на тонущем корабле. В Австрии постная Мария-Терезия. набожная католичка, в Англии - невыразительный Георг III (чем он отличался от второго? Номером?). В Саксонии Август, он же король польский по совместительству. О Фридрихе, друге Вольтера, просветителе, солдафоне и гомосексуалисте, речь уже шла. Разные характеры, но у всех единая идея; нужно захватить как можно больше земель, как можно больше подданных, безразлично какой национальности. Подданные - это сила и бог

Гуревич Георгий / Только обгон

световых часа, все еще в пределах родной планетной системы. Ну а "Паломник"? Двадцать три светодня отмахал, еще трое суток отыграл у нас. И со скоростью тоже: у нас - две сотых скорости света, у них - 0,34 "с", в семнадцать раз больше. Ничего, ребята, ничего, нос вешать незачем: ускорение выше у нас, вторая производная в нашем кармане. На самом деле все это на табло читалось косвенно. Ведь прямые данные мы получали с опозданием. Свет от "Паломника" шел со скоростью света, попадал в наши приборы через двадцать три дня. Но я не буду всякий раз упоминать: "По расчетам, по расчетам..." Вторая производная у нас в кармане, когда-нибудь мы обгоним. И тут же, победив "Паломника" мысленно, мы начинаем спор о методах изучения пещеры Тэя, о природ

Гурьян Ольга / Ивашка бежит за конем

ку. - Рано поминать, - сказал Ивашка. - Она ещ„ живая. Ярмошка, мы едем в Царьград! Глава восьмая ВСЯКИЕ НЕОЖИДАННОСТИ Да где ж он, Царьград? А за реками, за морями, за высокими горами. Не на самом краю света, а недалеко оттудова. Однако же люди туда ездят и возвращаются целы и невредимы. - Я бы поехал, - говорит Ярмошка. - Я домой в Смоленск не очень тороплюсь. Мой дядька, такой-сякой, как увидимся, меня тут же недолго мешкая выпорет. Я поэтому не тороплюсь. Только как же мы в этот Царьград поедем? - Известно как - на ладье. Попросимся на ладью, нас и возьмут. - Да, возьмут! Возьмут и ещ„ поклонятся, спасибо скажут. Не возьмут нас, Ивашка, кому мы нужны? - А отстань ты от меня, Ярмошка! Заладил, как и куда! Возьмут нас!

Даррелл Джеральд / Говорящий сверток

мадам Гортензия. - Сильней, толкайте сильней. Alors, еще разок. Наконец ее небольшие колеса закрутились, и она со скрипом и пыхтением соскользнула с деревянной платформы и очутилась на земле. - Чудесно, - сказал Питер. - Еще несколько метров, мадам, и вы на прочных, удобных рельсах. - Alors, - задыхаясь, пролепетала мадам Гортензия. - Чего я только не делать ради этого Попугайчика. Пока Питер и Саймон мягко и осторожно помогали мадам Гортензии встать на рельсы, Пенелопа и Попугай шарили вокруг, ища топливо, чтобы привести паровозик в действие. Угля не оказалось, но в конце концов они нашли груду оливковых поленьев. Пенелопа набрала охапку и заложила в печь. - Осторожно, осторожно, не повреждай краску, - пропыхтела мадам Горте

Диккенс Чарльз / Жизнь и приключения Николаса Никльби

славы почтенных и славных английских общин, представленных в парламенте. Затем джентльмен, который провел всю ночь у Крокфорда, что несколько повлияло на его глаза, выступил вперед и поведал своим согражданам, какую речь намерен он произнести в защиту этой петиции, когда она будет представлена на рассмотрение, и с какой жестокой иронией он намерен поносить парламент, если билль будет отвергнут, а также уведомил их о том, как он сожалеет, что его почтенные друзья не включили статьи, принуждающей все классы общества покупать булочки и пышки, каковую статью он, противник всяческих полумер и сторонник мер крайних, обязывается поставить на обсуждение в комитете. Возвестив о таком решении, почтенный джентльмен перешел па шутливый тон

Додж Мейп Мери / Серебряные коньки

- То есть я так думаю, но это еще ничего не значит. На этот счет я меняю свои мнения чуть ли не каждый день. Может, отец отдал деньги за те большие серебряные часы, что у нас хранятся с того самого дня. Но нет... этому я никогда не поверю. - Часы не стоят и четверти этих денег, мама. - Конечно, нет, а твой отец до самой последней минуты был рассудительным человеком. Он был такой степенный и бережливый, что не стал бы делать глупости. - Но откуда же у нас эти часы, вот чего я не могу понять, - пробормотал Ханс не то про себя, не то обращаясь к матери. Тетушка Бринкер покачала головой и бросила скорбный взгляд на мужа, который сидел, тупо уставившись в пол. Гретель стояла рядом с ним и вязала. - Этого мы никогда не узнаем, Ханс. Я много раз п

Драгунский Виктор / Денискины рассказы

метно для мамы поцелую папу. Потому что я люблю их одинаково обоих, о-ди-на-ко-во!! Клянусь своей белой мышкой! Ведь это так просто. Но взрослых это почему-то не удовлетворяет. Несколько раз я пробовал честно и точно ответить на этот вопрос, и всегда я видел, что взрослые недовольны ответом, у них наступало какое-то разочарование, что ли. У всех у них в глазах как будто бывает написана одна и та же мысль, приблизительно такая: "У-у-у... Какой банальный ответ! Он любит папу и маму одинаково! Какой скучный мальчик!" Потому я и совру им про Михаила Таля, пусть посмеются, а я пока попробую снова вырваться из стальных объятий моего нового знакомого! Куда там, видно, он поздоровее Юрия Власова. И сейчас он мне задаст еще один вопросик. Но по его тону

Драгунский Виктор / Он упал на траву?

л Тележка и снова вздохнул. - Может, поспим? - Пора, верно, - сказал Степан Михалыч. - Мить, ты что, уснул, что ли? - Да нет, - сказал я, - нога болит. - А ты где ее взял... эту твою... хромость-то? - деликатно, боясь обидеть, спросил Лешка. - В детстве. Машиной стукнуло... - Беда, - сказал Степан Михалыч. - Но он ловко шкандыбает, - заступился Лешка. - Ничего не скажешь, управляется. Это как у тебя получилось? Он уже меня спрашивал. Но мне не хотелось об этом говорить, и я сказал: - В другой раз, Леша. Спать охота. Он ничего не ответил, замолчал. А мне уж очень не хотелось вспоминать. Не хотелось, но оно само пошло. Все-таки я снова увидел, какой я был тогда маленький, я еще поднимался на цыпочки, вставал на приступку, чтобы п

Драгунский Виктор / Поют колеса тра-та-та

отят! И бабушку! ДРУГ ДЕТСТВА В позапрошлом году, когда мне было лет шесть или шесть с половиной, я совершенно не знал, кем же я в конце концов буду на этом свете. Мне все люди вокруг очень нравились и все работы тоже. У меня тогда в голове была ужасная путаница, я был какой-то растерянный и никак не мог толком решить, за что же мне приниматься. То я хотел быть астрономом, чтоб не спать по ночам и наблюдать в телескоп далђкие звђзды, а то мечтал стать капитаном дальнего плавания, чтобы стоять, расставив ноги, на капитанском мостике, и посетить далђкий Сингапур, и купить себе там забавную обезьянку, а то мне до смерти хотелось превратиться в начальника станции метро и ходить в красной фуражке и кричать толстым голосом: - Го-о-т-ов! Или у меня разгорался аппетит, чтоб

Драгунский Виктор / Сегодня и ежедневно

мажек. - Беги в гастроном, возьми четыре бутылки красного или портвейну и водки захвати пол-литра. Да единым духом, пока не закрыли! - Банкетик! - сказал Генка сочувственно. - Беленького, пожалуй, маловато... А чем закусывать будете? - Я тебе дам банкетик, - сказал Панаргин и несильно стукнул Генку по затылку. - Своих не узнаешь, беги мигом, тебе говорят. Пять минут на все дело! Ну! Генка убежал, а я взял ведро со стены и сказал Панаргину: - Сходи, брат, в аптечку, и что есть кальцексу и аспирину - тащи сюда. Хуже не будет. Экспериментальная медицина. Он зашагал наверх, его циркульные ноги перемахивали через четыре ступеньки сразу. А я подхватил ведро, и прошел в туалетную, и нацедил горячей воды, так, чуть поменьше половины. К

Дресинг Генри / История Эрика

в его просьбе, заявив, что он должен занять свое место. Он пытался не шипеть, когда его зад соприкасался с деревянным сиденьем, но не всегда успешно. Он прошел через эти два урока на чистом мужестве и силе воли, и был благодарен, когда они закончились. Когда пришло время для ленча, Эрик и Томми вышли во двор, чтобы съесть свой ленч. Несколько их друзей присоединились к ним, и они ели, болтая о всякого рода вещах. Было только несколько мальчиков, которые прошли мимо, ухмыляясь Эрику, пока он ел свой ленч, лежа на животе. Другие мальчики, включая Эрика, свирепо глядели на них, так что те понимали намек и быстро их покидали. Когда ленч закончился, мальчики подходили к Эрику и выражали надежду, что ему скоро станет лучше. Подошли бы все, знай