Книги в электронном виде

Сборник / Победы Третьего рейха. Альтернативная история Второй... (html)

Сборник / Победа Восходящего солнца (html)

Стаценко Наталья Ивановна / Стихотворения

Поль Игорь / [Ангел-Хранитель 3.] Знакомьтесь - юджин уэллс, капитан

ачем он все это делает, он бы не ответил. Он вдруг понял, что должен это сделать, и сделать немедленно. Рибейру Сантуш - старый служака. Мастер импровизаций и инсценировок. Он привык выполнять приказы. Откуда бы они не исходили. Рибейру Сантуш готовится показать, на что он способен. В последний раз. Мы мчимся по улицам оживленного города. Одна машина с охраной впереди. И наш лимузин, размером с мой бывший самолет, никак не меньше, за ней следом. Дома по сторонам так и мелькают. То высоченные, до облаков. То низкие, из цветного кирпича, среди правильных квадратов парковой зелени. Вокруг цветы. Море цветов. И тротуары блестят, как если бы их пять минут назад щетками драили. И местное солнышко яркими искрами отражается от окон. Красивый город Миттен. Пускай и не сто

Латынина Юлия / Повесть о св. граале

Конрад Джозеф / Конец рабства

внешностью, с волосами такими же белыми, как у него самого, но с бритыми румяными щеками; жесткие концы галстука, похожего на шейный платок, высовывались из-под подбородка; у него были круглые руки, круглые ноги, круглое туловище, круглое лицо; казалось, его приземистую фигуру растягивали с помощью воздушного насоса, пока выдерживали швы костюма. Таков был начальник порта. Начальник порта является старшим из портовых чиновников; на Востоке это персона довольно важная в своей области, правительственный чиновник, чья административная власть над моряками всех категорий весьма велика, но пределы ее недостаточно ограничены. В частности, этот начальник порта, по слухам, считал эту власть до смешного не соответствующей своему положению, ибо ему не было дано власти над жизнью

Конрад Джозеф / Аванпост прогресса

ким неожиданным успехом, что в течение нескольких секунд он был не вполне уверен, кто - мертвый, а кто - живой. Однако эта необыкновенная сила воображения испугала его; разумным и своевременным усилием воли он спас себя от того, чтобы не стать Карлье. Сердце у него заколотилось, и его бросило в жар при мысли об этой опасности. Карлье! Что за чертовщина! Чтобы успокоить нервы, - не чудо, что они опять расходились, - он начал потихоньку насвистывать. Потом он вдруг заснул или думал, что спал, - за это время спустился туман, и кто-то свистел в тумане. Он встал. Был день, и тяжелый туман повис над землей: туман, всюду проникающий, окутывающий и молчаливый; утренний туман тропических стран; туман, который липнет и убивает; туман белый и смертельный, чистый и ядовитый. Он

Конрад Джозеф / Черный штурман

ла от него много писем, но мне этот бродяга Бантер не написал ни строчки за все одиннадцать месяцев. Разумеется, я полагал, что все обстоит благополучно. Кто бы мог себе представить, что произошло! И вдруг миссис Бантер получила письмо от одной юридической фирмы в Сити, извещавшее ее о смерти дяди - старого скряги - бывшего биржевого маклера, бессердечного, черствого дряхлого старца, который все жил да жил. Кажется, ему было лет девяносто. И если бы я встретил сейчас, в эту минуту, его почтенный призрак, я попытался бы взять его за горло и задушить. Старый пес никак не мог простить своей племяннице, что она вышла замуж за Бантера; и когда спустя много лет люди нашли нужным уведомить его, что она в Лондоне и в сорок лет чуть ли не умирает с голоду, он отвечал только:

Конрад Джозеф / Дуэль

явил он, и больше они ни о чем не спрашивали. Итак, был найден подходящий участок, и однажды рано утром они сошлись и скрестили сабли. После третьей схватки лейтенант д'Юбер упал с пронзенным боком навзничь на росистую траву. Ясное солнце поднималось налево от него над лугами и лесами. Доктор - не флейтист, а другой - склонился над ним, чтобы осмотреть рану. - На волосок проскочила! Ну, ничего, все будет хорошо. Лейтенант д'Юбер выслушал эти слова с удовольствием. Один из его секундантов, который сидел на мокрой траве и поддерживал его голову у себя на коленях, сказал: - В войне как повезет, кому счастье выпадет, старина. Что поделаешь! Но лучше вам все-таки помириться, как добрым товарищам. Право. - Вы не знаете, о чем вы просите, - прошептал лейтенант д'Юбер сл

Конрад Джозеф / Тайный сообщник

говорил и поспешно вышел, словно желая ускользнуть от какой-нибудь новой моей недостойной причуды. Но не тут-то было! Я был слишком испуган, чтобы не чувствовать желания отомстить. Преимущество было на моей стороне, и я хотел его сохранить. Должно быть, в моей вежливой настойчивости сквозила угроза, потому что он неожиданно сдался. И я не пропустил ни одного закоулка: каюта помощников, буфетная, кладовые, даже каюта для запасных парусов - всюду пришлось ему заглянуть. Когда наконец я выпустил его на шканцы, он испустил тяжелый унылый вздох и печально забормотал, что теперь ему пора возвращаться на свое судно. Я приказал присоединившемуся к нам помощнику вызвать капитанскую шлюпку. Человек с бакенбардами засвистел в дудку, обычно висевшую у него на шее, и крикнул: - К

Конрад Джозеф / Юность

ть на базар, а шлюпки были загромождены до планшира. Можно было подумать, что старик хочет забрать побольше вещей с судна, на котором он впервые стал капитаном. Он был очень-очень спокоен, но, видимо, утратил душевное равновесие. Вы не поверите: он хотел взять с собой в баркас трос стоп- анкера и верп1 (1 верп - малый якорь). Мы почтительно сказали: "Да, да, сэр! " - и украдкой отправили и то и другое за борт. Туда же мы спихнули тяжелую аптечку, два мешка с зеленым кофе, жестянки с красками - подумайте, с красками! - и кучу других вещей. Затем мне приказано было спуститься с двумя матросами в шлюпки, заняться укладкой и быть наготове, когда настанет момент покинуть судно. Мы все привели в порядок, поставили мачту в баркасе для нашего шкипера, а затем я рад был на минутк

Конрад Джозеф / Караин: воспоминание

ие, словно мы были боговидцами; иные не понимали нашего языка, иные руганью гнали нас прочь или, зевнув, презрительно спрашивали, с какой стати мы его ищем. Раз, когда мы уже уходили, один старик крикнул нам вслед: "Смиритесь! " Мы шли и шли. Скрывая, что вооружены, униженно отходили в сторону, давая дорогу всадникам; низко кланялись во владениях вождей, что были не лучше рабов. Блуждали в полях, в джунглях; однажды ночью вышли из непролазного леса к месту, где среди деревьев стоят полуразрушенные старые стены, где диковинные каменные истуканы - резные дьяволы со множеством рук и ног, с обвившимися вокруг тел змеями, с двадцатью головами и сотней мечей - казались нам живыми и грозными в пляшущих отсветах нашего костра. Нас не останавливало ничто. И у каждого костра, на