Книги в электронном виде

Рыбаков Анатолий / Дети Арбата 1-3.

фры трехзначного номера на бюллетене - Будягин закрыл его и отложил в сторону: секретный документ, рассылаемый только членам ЦК и ЦКК. Юра отметил еще заграничную ручку "Паркер", сигареты "Тройка", ботинки на каучуке и пиджак особого покроя, какие шил дипломатам высшего ранга знаменитый Энтин. - Слушаю, - сказал Будягин спокойно-деловым тоном: привык, что к нему обращаются с-просьбами. На его сухощавом черноусом лице под густыми бровями глаза казались еще более глубокими; чем у Лены. - Институт кончаю, Иван Григорьевич, совправа. А брат сидит... Из коридора донесся звонок, шум открываемой двери. - Суд, прокуратура - не пропустят, - продолжал Шарок, - остается хозяйственно-юридическая работа. Хотелось бы на предприятие. До института я работал

Устинов Сергей / Все колеса

Устинов Сергей / Кто не спрятался

тро оглядел всех, кто был; в комнате. Я заметил, что глаза у него теперь заблестели, похоже, боржом ударил ему в голову. - А может, я их выиграл? - спросил он с надеждой, как бы предлагая на общее обсуждение вариант ответа, который всех может устроить. - Выиграл? У кого? - Да не знаю я! - рассердился Байдаков. - В шмон, а то на бегунках. - Значит, ты утверждаешь, что не помнишь, откуда у тебя эти деньги? - сформулировал Валиулин. - Ага, утверждаю. - Он икнул, пробормотал "пардон" и умоляюще приложил руки к груди: - Да нет, кроме шуток, не помню! Хотите, на колени встану? - Ты какой день в запое? - деловито поинтересовался Мнишин. Витька потерянно махнул рукой. - Не спрашивайте! Месяц ни грамульки, человеком себя почувствовал, - в голосе его появился слезный надрыв

Устинова Татьяна / Хроника гнусных времен

осторонилась, пропуская его в дом, и посмотрела на уличный фонарь над калиткой. Он и вправду горел, жидкий желтый свет был почти невидим в плавящемся вечернем солнце. Как это он заметил? - Где пробки? - Что? - Щиток с пробками где? - А.., в коридоре, справа, как войдете. Он вошел в черноту дома и щелкнул зажигалкой. Длинный язык бензинового огня осветил бледный рисунок на обоях и черный бок старомодного счетчика. Над ним оказались четыре пробочных рыльца. Одна белая пуговка была длиннее других, и Кирилл нажал на нее. В коридоре вспыхнул свет, где-то загудел холодильник, и Кирилл захлопнул зажигалку, гася ненужное, растворившееся в победительном электрическом свете пламя. Наверное, не стоило спрашивать, но выбитые пробки навели его на мысль, от которой он не мо

Касл Бренда / Шепот страха

маренг; Дина сейчас же занялась ими с видом полного удовлетворения. Бетани, после разыгравшейся за столом сцены, с большим трудом заставила себя проглотить кусок. - Что же вы, миссис Райдер, - весело сказала Эсме Трегаррик, будто ничего не произошло. - Миссис Пенарвен обидится, если вы оставите ваше сладкое. - Я не сомневаюсь, что они превосходны, - ответила Бетани не поднимая глаз, - но я уже вполне сыта. Эсме посмотрела на Бетани. - Вы не должны переживать из-за Грейс. Она очень легко возбудима; увидите, завтра она будет полна раскаяния. - Я уже извинился за Грейс, - отрезал Адам. - Довольно об этом. После бесконечного ужина Бетани с облегчением ушла с Диной к ней в комнату. - Не обращайте внимания на мамулю, - сказала она

Касарес Адольфо Биой / План побега

ужланов, в то же самое время перед ними безоговорочно капитулирует любая из женщин. Они молоды, пышут здоровьем, но ими движет только инстинкт либо весьма откровенное желание. Что, в их глазах зажегся чистый свет? Не будьте наивными у них все разложено по полочкам: стакан молока, ломоть полезного для здоровья хлеба и весьма доступная во всех смыслах женщина. Они - это особый вид благородных животных, со своей особой статью, своими модными стрижками и изысканными одеяниями. Конечно, они не были абсолютно похожи друг на друга, так что я без особого труда мог отличить необъятного Маленького Боба, который с первого же взгляда показался мне наиболее опасным, от Пьеро, типа, который, не будь рядом Маленького Боба, был бы среди прочих просто исполином

Касвинов Марк / Двадцать три ступени вниз

же о его неэквивалентности. Витте. Он бесчестен по отношению к Франции... Разве государю неизвестен наш договор с Францией? Ламздорф. Как неизвестен? Отлично известен. Государь, может быть, его забыл, а вероятнее всего, не сообразил сути дела в тумане, напущенном Вильгельмом... Витте. Этот договор необходимо во что бы то ни стало уничтожить. Премьера заинтересовала роль Бирилева. Он считает, что соглашение недействительно уже хотя бы потому, что оно фактически не контрассигновано - подписи министра иностранных дел на нем нет. Бирилев же здесь ни при чем. Витте. Адмирал, вы знаете, что вы подписали в Бьерке? Бирилев. Нет, не знаю. Витте. То есть как так не знаете? Бирилев. Я не отрицаю, что подписал какую-то бумагу, весьма

Керам К.В. / Боги, гробницы и ученые

о других самых диковинных вещах. Автор не поскупился на рисунки: сделанные с натуры, великолепно переданные в гравюрах, они прекрасно дополняли текст, раскрывая и обогащая его. Книга была объемистой, содержательной, в ней было немало полемических выпадов против научных противников профессора; она имела успех, ее хвалили... до тех пор, пока не выяснилась страшная истина: все было лишь проделкой школяров, которые решили позабавиться над своим профессором. Они сами изготовили все "окаменелости" и позаботились о том, чтобы они очутились именно там, где профессор занимался своими поисками. Коль скоро мы вспомнили Берингера, не следует забывать и французского аббата Доменека. В Арсенальной библиотеке Парижа хранится великолепное издание его книг

Керам К.В. / Первый американец. Загадка индейцев доколумбовой эпохи

ландии и выдвинул гипотезу о том, где следует искать Винланд. Когда в 1960 г. он собрался в свою первую экспедицию па поиски остатков поселений викингов (до 1964 г. он совершил 5 таких экспедиций совместно с учеными 5 стран), компетентные специалисты подняли его, как всякого новичка, на смех. Поиски поселения, являвшегося, всего вероятнее, единственным на всем побережье протяженностью 2500 км, сравнивали с поисками иголки в стоге сена. Но уже его скромная автобусная поездка в Род-Айленд дала первый результат. Там в давно заброшенном угольном шурфе он нашел кусок антрацита, совершенно схожий по качеству с другим таким же куском, который был до этого обнаружен археологами в самом глубоком нижнем слое одного из домов в Гренландии - в доме викинга Торфинна Карлсефни, жившего на остр

Коблер Эсфирь / Истоки европеизма

возвратить обратно. И если только я честный человек,то обязан возвратить его как можно заранее. Это и делаю. Не Бога я не принимаю, Алеша, я только билет ему почтительнейше возвращаю".1 Драма в том, что вместе с Иваном мы все готовы "билетик" Богу вернуть. За две с половиной тысячи лет чаша страданий человеческих переполнилась настолько, что объяснить и оправдать прошлые и настоящие страдания человека будущей вечной гармонией - невозможно, через край пере-лилось. Человек устал верить, и потому всей душой чувствуем - Апокалипсис близко . Парадоксальность заложена во всех взаимоот-ношениях человека и Бога. Трагедия бытия в том, что человеку дана возможность услы-шать ответ Бога только в момент предсмертной боли. Тому, кого Бог отметил, Он дает вторую

Коковин Евгений / Белое крыло

будущий корабельный инженер садился за книги, конспекты и чертежи. Потом шел в яхт-клуб и гонял яхту или занимался ее "благоустройством" - так матрос Клавдий Малыгин называл мелкий ремонт и всевозможные подгонки и переделки на яхте. Еще в августе рулевой "Звезды" Коломейцев уехал в отпуск и оставил яхту на Юрия. Когда он вернулся, то принял другую яхту, а Юрия Вишнякова назначили рулевым "Звезды". Вероятно, он родился кораблестроителем и капитаном. На судоверфи он работал легко, все делал увлеченно и, казалось, никогда не уставал. И парусный спорт не был для него только развлечением. На яхте, неслась ли она по водной быстрине или стояла на стапелях, Юрий тоже работал. Работал так же азартно и легко, как в цехах судоверфи. Может быть, в нем беспокойно пул

Коковин Евгений / Детство в Соломбале

Двине заливает и перевертывает карбасы. Падают под напором ветра деревья, и с крыш слетают листы железа. Город, река, лес - все наполнено непрерывным шумом. Ветер, гоня высокие волны, долго не выпускал наш карбас из Юроса. Волна ударяла в широкий нос карбаса и медленно поднимала его. Потом нос стремительно нырял вниз. Другая, со злобой шипящая волна захлестывала карбас и снова приподнимала его. Мы гребли в три пары весел, но карбас почти не двигался. Я сидел на кормовой банке и, управляя карбасом, греб от себя. - Нос на волну! - заорал дед, когда волна вдруг ударила в борт. Озверелые волны с ревом бросались на маленький карбас. В карбасе набралось много воды, и, когда нос поднимался, вода перекатывалась ко мне под колени. Ветер рвался наискосок с берега на берег, и п