Книги в электронном виде

Киплинг Редьярд / Девять сборников рассказов

сок за решеткой запел тот стих из "Любовной песни Хар Диала", в котором патанская девушка молит Хар Диала вернуться. На местном языке песня эта действительно очень красива, но по-английски она недостаточно жалобна. Вот приблизительно как она звучит: Одна на крыше, я гляжу на север, Слежу зарниц вечернюю игру: То отблески твоих шагов на север. Вернись, любимый, или я умру. Базар внизу безлюден и спокоен, Устало спят верблюды на ветру, И спят рабы -- твоя добыча, воин Вернись, любимый, или я умру. Жена отца сварливей год от году, Гну спину днем, в ночи и поутру.. Слезами запиваю хлеб невзгоды Вернись, любимый, или я умру. Голос умолк, и Триджего, вплотную подойдя к решетке, шепнул: "Я здесь".

Киплинг Редьярд / Ким

ал: "Лутфулле. Перевел телеграфом две тысячи рупий ваш счет банк Лачман-Нарайна". Все это были обычные при ведении торговых дел телеграммы, но каждая из них вновь и вновь Обсуждалась заинтересованными сторонами прежде чем попадала на вокзал, куда их носил глуповатый балти, позволявший всем желающим прочитывать их по дороге. Когда, по образному выражению Махбуба, он замутил воды слежки палкой предосторожности, Ким внезапно предстал перед ним, словно небесный посланец, и, будучи столь же решительным, сколь неразборчивым в средствах, Махбуб Али, привыкший пользоваться всякой случайностью, тотчас же привлек его к делу. Бродячий лама и мальчик-слуга низкой касты, правда, могли привлечь к себе внимание, но в Индии, стране паломников, ник

Комм Ульрих / Фрегаты идут на абордаж

шихся поставить запасную фок-мачту. - Что вы задумали, капитан? - встревоженно спросил штурман. - Хочу раз и навсегда отвадить их от дурной привычки нападать на мир- ные торговые суда, - промолвил в ответ Карфангер. Ян Янсен от изумления потерял дар речи. Сам он был не из робкого де- сятка и не раз сумел доказать это, однако замысел капитана показался ему чересчур легкомысленным и безрассудным. - Прошу на меня не сердиться, капитан, но я хотел бы заметить, - ос- торожно начал Янсен, - что мы, против ожидания, необыкновенно удачно выбрались из переделки. Замахиваться на большее - значит без нужды иску- шать судьбу. Подумайте, ведь даже у самого искусного ткача нить нет-нет да и рвется, а то, что приносит прилив, с такой же легкостью уносится отливом. -

Кордер Э.М. / Охотник на оленей

и ему танец, красавица, - говорил он. Анджела подавала руку, кружилась некоторое время с кавалером, затем меняла партнёра и продолжала танцевать, слегка отставив руку, чтобы народ мог полюбоваться её кольцом. В конце танца руководитель оркестра подошёл к микрофону: - Тихо! Тише, пожалуйста! - воскликнул он. - Прошу внимания! Постепенно шум утих. Руководитель торжественно произнёс: - Анджела и Стивен приветствуют вас и приглашают на свадебное торжество, устроенное также в честь Ника и Майкла, которые отправляются во Вьетнам, чтобы с честью послужить Отечеству! В зале раздались оглушительные аплодисменты. Кто-то включил прожектор, осветивший круг перед сценой. Анджела со Стивеном появились в нём, приглашая свиту следовать за собой. Подружки невесты и шаферы выш

Коротеев Николай И. / Невидимый свет

блаченным, Майский тяготился этим, стал нервничать. У Георгия Степановича была одна давнишняя привычка, которой он никогда не изменял. Он любил свежий воздух, не мог работать и спать при закрытых окнах. Зимой в его кабинете всегда была открыта форточка. А в его каюте на флагманском эскадренном миноносце был такой холод, что офицеры, приходившие с докладами, поеживались. Привыкший к корабельной жизни, Майский и дома установил такие же, как на корабле, порядки. Приборка в доме производилась три раза в день. Утром, перед уходом на корабль, Георгий Степанович закрывал окно, запирал дверь и отдавал ключ жене. Он не любил, чтобы дети возились и играли в кабинете. Майский взял ручку и вывел на чистом листе бумаги название новой главы, но в это время в при

Купер Джеймс Фенимор / Кожаный чулок, 1-5.

призна- ков острова. Дом стоял на сваях, под ним плескалась вода. Между тем Зве- робой уже успел заметить, что озеро отличается изрядной глубиной, и поп- росил объяснить ему это странное обстоятельство. Непоседа разъяснил за- гадку, сказав, что в этом месте тянется длинная узкая отмель на протяже- нии нескольких сот ярдов к северу и к югу и всего в шести или восьми фу- тах от поверхности воды и что Хаттер вколотил сваи в эту отмель и поста- вил на них свой дом ради пущей безопасности. Жилье старика раза три поджигали индейцы и охотники, а в стычке с краснокожими он потерял единственного сына. После этого он и переселился на воду. Здесь на него можно напасть только с лодки, а даже скальпы и богатая добыча вряд ли стоят того, чтобы ради них выдалбливать пирогу. Кром

Ладусэтт Эдмунд / Железная маска

подалеку они встретили знатного придворного вельможу. Сопровождаемый своим верным товарищем, Фариболь прошел всю улицу и вошел в темный проход, прилегавший к дворцу. Он прижался к стене, осмотрелся вокруг и удостоверился, что поблизости никого нет. - Видишь, - обратился он к своему товарищу, - с помощью этой хитрости нас не только не преследуют, но даже мы можем находиться вблизи дворца, не вызывая подозрения. Теперь нужно следить за входами и выходами... Друг Мистуфлет, ты помнишь клятву, которую мы дали? - Да, патрон. - Ты намерен ее выполнять? - Сейчас еще больше, чем раньше. - Все ясно! Умрем за спасение монсеньера Людовика, если потребуется! - Умрем! - Ладно. Теперь нужно придумать способ, как его спасти. - Ах, господа! - неожиданно раздался г

Лапшин Григорий / Автостопом на Эльбрус

есу заросли земляники и следующие полчаса объедались ягодами. Наконец Наташа сказала, что уже хватит земляники и нужно добраться-таки до нарзана. Тут же застопили местную машину, водитель ее был уже осведомлен о нашей сущности и мы без лишних слов домчались до "Поляны". Это была огромная ровная площадка, периметр которой обрамлял каменный бордюр. Здесь оборудованы семь нарзанных источников. Вода в них немного отличалась по вкусу и степени газированности. Выбрав самую газированную, мы уселись на краю ямки, стали черпать кружкой нарзан и пить в больших количествах, закусывая шоколадными пряниками. В итоге каждый выпил литра по два нарзана (поверх земляники) и, тихонько булькая организмами, мы пошли на трассу стопить обратно в Азау. Минут сор

Лондон Джек / Белый клык

ислушиваясь, а потом кинулась следом за волчицей. Во главе стаи бежал крупный серый волк, один из ее вожаков. Он-то и направил стаю по следам волчицы, предостерегающе огрызаясь на более мо- лодых своих собратьев и отгоняя их ударами клыков, когда они отважива- лись забегать вперед. И это он прибавил ходу, завидев впереди волчицу, медленной рысцой бежавшую по снегу. Волчица побежала рядом с ним, как будто место это было предназначено для нее, и уже больше не удалялась от стаи. Вожак не рычал и не огрызал- ся на волчицу, когда случайный скачок выносил ее вперед, - напротив, он, по-видимому, был очень расположен к ней, потому что старался все время бежать рядом. А ей это не нравилось, и она рычала и скалила зубы, не подпуская его к себе. Иногда волчица не о

Лондон Джек / Время-не-ждет

иша, устремил свирепый взор на толпу. - Смейтесь, козлы безрогие, смейтесь! А я вам прямо в глаза скажу, что самые лучшие из вас недостойны завязать ремни его мокасин. Прав я или нет, Кэмбл? Прав я или нет. Мак? Время-не-ждет из старой гвардии, настоящий бывалый юконец. А в ту пору не было ни пароходов, ни факторий, и мы, грешные, надеялись только на лососевые хвосты и заячьи следы. По Фаренгейту. Оратор торжествующе посмотрел на своих слушателей, а те наградили его аплодисментами и стали требовать, чтобы Харниш тоже произнес речь. Хар- ниш кивнул в знак согласия. Притащили стул и помогли ему вскарабкаться на него. Он был так же пьян, как и все в этой толпе - необузданной толпе в дикарском одеянии: на ногах - мокасины или моржовые эскимосские сапо- ги, на ш

Лондон Джек / До Адама

ироко открытыми глазами, дрожа и обливаясь потом, и слушаю, как в зале кукушка отсчитывает часы. Однако этот сон об изгнании меня из дома снился мне много раз и никогда не кончался внезапным пробуждением. Всякий раз я летел сквозь трещавшие ветки, пронзительно кричал и с глухим стуком ударялся о землю. Весь исцарапанный, в синяках, я лежал и жалобно хныкал. Сквозь кусты мне был виден Болтун. Он пел какую-то дьявольскую песнь радости и в такт своей песне все еще раскачивал дерево. Я быстро прекратил свое хныканье. Ведь я был теперь не на дереве, которое спасало меня от опасностей; я знал, что если я буду, выражая свое горе, громко рыдать, то я привлеку к себе внимание диких зверей. Помню, что я, подавив рыдания, с интересом смотрел, как играет свет

Лондон Джек / Дочь снегов

мьдесят,-- поправил он. -- У вас вид человека, никогда ничем не болевшего. Вы болели когда-нибудь? -- Н-нет. -- А кто ваши компаньоны? Старатели? -- Никогда в жизни ими не были. Они работали в той же конторе, что и я. Вот это меня и огорчает. Разве вы не понимаете? Мы знаем друг друга уже несколько лет! И бросить меня только потому, что я не мог идти так же быстро, как они!.. -- Друг мой,-- и Фрона почувствовала, что в ней говорит представительница белой расы,--вы не менее сильны, чем они. Вы можете работать так же, как они, и тащить столько же клади. Но вы слабы духом. Здесь не место таким. Вы не можете работать, как лошадь, так как вы этого не хотите. И потому эта страна в вас не нуждается. Северу требуются силь