Книги в электронном виде

Чейз Джеймс / Как крошится печенье

зял несколько буклетов и передал их Алджиру. Тот с "неподдельным" интересом принялся их изучать. Это отвлекло внимание Грэхема от Норены. Наконец раздался стук в дверь. Грэхем пересек кабинет и открыл дверь. - Входи, Норена. Это мистер Теббел. Девочка остановилась, неловко переступая с ноги на ногу. На ней были серая вязаная юбка, белая блузка, маленькая шапочка и черные туфли. Через руку перекинут короткий жакет из такой же ткани, что и юбка. Она выглядела так, как и надлежит выглядеть серьезной девочке из колледжа. Грэхем заметил, несмотря на очки Норены, что она плакала. Глаза опухли и покраснели. Она была очень бледна, но держалась хорошо и даже заставила себя слабо улыбнуться Алджиру, когда тот пересек комнату и со скорбной, но дружеской улыбкой подошел

Чейз Джеймс / Кейд

- Это не ответ. - Ее зовут Хуана Рока. - Это я и сам уже узнал. Кто она? - Я знаю, что она такое, - снова покачал головой Оросео. - В настоящее время она любовница сеньора Барреды. В этом нет никаких сомнений. А вот на вопрос, кто она, ответить уже труднее. Я наводил справки. Перед тем, как повстречать сеньора Барреду, она была танцовщицей в клубе "Сан Диего" в Мехико-Сити. Известно, что она была дружна со многими торреро. Или, точнее будет сказать, что многие торреро были дружны с нею. - Он сморщил нос и улыбнулся Кейду. - Тут есть тонкая разница. Это может означать, что работники плаща и шпаги, хотя и были весьма дружны с ней, но не заходили в своих намерениях слишком далеко. Надо ли мне говорить, какого рода намерения возникают в душах бойцов бычачьего ф

Чекалов Денис / Между двух войн (страна эльфов 3.)

низ, можно было вволю поутадывать, сообразил ли кто-нибудь там, наверху, обрубить веревку. Третий этаж - не бог весть какая высота, но ног-то у меня только две. Я приземлился даже мягче, чем ожидал, - ни одного колючего куста подо мной не оказалось. Садик вокруг домавыглядел пустынным, и приходилось только молиться, чтобы он таким и остался. Над моей головой раздавался звон стали, а я чувствовал себя актером, чьи сцены в этом спектакле уже закончились. Мне удалось продраться сквозь засохшие заросли, не потеряв ни рукавов, ни чувства собственного достоинства. Только один солдат охранял ездовых ящеров, и он слишком поздно понял, что охраняет их от меня. Считайте меня мерзавцем, но я не стал подхватывать его, когда он упал. Поцелуй с мостовой может многому на

Федорова Екатерина / [леди-рыцарь 3.] Возвращение милорда

случае удачи. Пустое корыто и отсутствие работы. Старший Кановнин захандрил, но тут откуда ни возьмись вынырнул старый друг-приятель. Еще с институтских времен. И предложил создать совместную фирму — опять-таки с геологическим уклоном. Требовались капиталовложения. Для такого великого дела решено было заложить квартиру Кановниных — шаг совершенно глупый и неразумный. То ли приятель умел гипнотизировать, то ли еще что... В общем, отец согласился. В каком-то загадочном местном банке, на котором настаивал приятель, до подозрительного быстро оформили заем, выдали деньги — все тот же приятель понес их куда-то регистрировать как уставной капитал фирмы, куда-то вкладывать и чего-то на них покупать. И — чего и следовало ожидать — исчез вместе с деньг

Сьюзан Жаклин / Долина кукол

м, считает себя одаренной и думает, что потянет. Но на одну Мэри Мартин, Этель Мэрмен или Элен Лоусон приходится несколько тысяч рядовых исполнительниц, которые почти пробились, ведя полуголодную жизнь в третьеразрядных труппах. Анна молчала. Противопоставить логике Нили она не могла ничего. Заканчивая подкрашиваться, она сказала: - Хорошо, Нили. Я сделаю все, что в моих силах, и поговорю с мистером Бэллами. Но кто знает, возможно, ты и так получишь это место. Должно быть, им понравилось твое выступление, если тебя приглашали на просмотр целых три раза. Нили громко рассмеялась. - Вот чего я никак и не могу взять в толк. Почему они вызывали нас целых три раза? Как Элен Лоусон могло понравиться именно наше дурацкое выступление? Разве чт

Вебер Дэвид / Вселенная хонор харрингтон (хонор харрингтон. больше чем хонор 4

ми (включая большинство залежей полезных ископаемых) получили дворянские грамоты. Так появилась наследственная аристократия Мантикоры. Новая волна иммиграции состояла из трех различных типов людей. Каждый получал кредит эквивалентный стоимости билета второго класса от Солнечной Лиги до Мантикоры. Кредит этот мог быть превращен, по желанию владельца, в надел земли на планете или в акции орбитальных индустриальных концернов. Большинство, оказавшись лицом к лицу с девственной планетой предпочли землю, другие сделали вложения в индустрию, что в дальнейшем принесло им немалые деньги. Тот кто мог самостоятельно оплатить дорогу получал полную стоимость кредита по прибытии, тот кто не мог, получал от Фонда необходимые средства в счет кредита. Если же состояние иммигрант

РОМАНОВ Владислав / Замок с превращениями

го, и он все дни напролет читает исторические романы! - моя посуду, объясняла этот феномен Петухова-мама. - В романах таких подробностей нет! - парировал Петухов-отец. - Нет, он историк, и блестящий историк, только почему-то скрывает это... Может, быть репрессирован?.. - Вполне!.. - тут же соглашалась мама. - В лагерях так умели ломать людей, что потом и вспоминать о прошлом не захочется! - Н-да!.. - мычал Петухов. - Марион Делорм, на груди у герцога де Лонгвилля... Ай да тренер по плаванию!.. - Что?! - кричала из кухни Петухова-мама. Но Петухов-отец уже сидел в кабинете, в темноте и работал над диссертацией. Маша сорвала травинку и очень удивилась тому, что травинка была настоящая. - Ну теперь-то ты понимаешь что

Стампас Октавиан / [тамплиеры 1.] Рыцарь христа

овно бы со смехом сказало мне: "Ну что, рыболов, попался на крючок? Ловко я тебя разыграла и удивила?" Вот уже я видел их удаляющиеся спины, а сам, смешавшись с толпой благородных рыцарей и дам, продолжая кричать приветствия, медленно двинулся к выходу из внутреннего дворика Кафедрального собора. Теперь я знал многое о моей милой крестьянке, теперь я знал, что раньше ее звали Пракседис7, а теперь зовут Адельгейдой, что ей, так же, как и мне, восемнадцать лет, что она дочь русского государя Всевальда, что она недолгое время была замужем за Генрихом Штаденским, но быстро овдовела, жила в Кведлинбурге, в монастыре, где аббатисой была сестра Генриха IV, тоже Адельгейда, и где Генрих познакомился с нею и после смерти императрицы Берты сделал предложение стать его жен

Стрельцов Иван / Спец экстра-класса

нной дислокации. Неожиданно вагон дернулся и медленно тронулся, за окном поплыли вокзальные постройки. — Ну, вот и поехали, — обрадованно воскликнул замполит. — Как говорится, с северного берега Черного моря к южному берегу Белого моря. Ехать долго не пришлось, через двадцать минут состав остановился на сортировочной. В окна было хорошо видно, как зеленые угловатые маневровые тепловозы растаскивали железнодорожные вагоны, платформы с грузами. Глядя на эту суету, замполит, в недавнем прошлом начальник гарнизонного Дома офицеров, не удержался от реплики с пропагандистской подоплекой: — Несмотря на продолжающуюся войну, все-таки чувствуется приближение мира. Видите, товарищи, здесь в основном преобладают мирные грузы. — Ага, потому что

Брюсов Валерий / Огненный ангел

не был очевидцем ничего чудесного в жизни, что самое наблюдение и опыт, эти первые основания всякого разумного знания, доказывают неопровержимо присутствие в нашем мире, рядом с человеком, других духовных сил, кото- рые христианами признаются за бесплотное воинство Христо- во и за служителей Сатаны. Помнил я также слова Лактанция Фирмиана, уверяющего, что иногда ангелы-хранители соблаз- няются прелестью тех девушек, души которых они должны бы оберегать от греха. Однако многие подробности в странном рассказе Ренаты с самого начала представились мне малове- роятными и не допускающими признания. Видя, что встречен- ная мною женщина действительно находится во власти дья- вольской, не знал я, где кончались обманы злого духа и где начиналась ложь ее слов. Так, мучаясь догадками и

ВИЛЕНКИН В. / В сто первом зеркале (Воспоминания об Анне Ахматовой)

ресов Анны Андреевны, чтобы придать своим вос- поминаниям тот или иной «couleur locale». И все-таки некоторые темы, какие-то наши разговоры живут в памяти неотделимо от обстоятельств места, времени, даже погоды. Вот пример. Много у нас было с Анной Андреевной разговоров о Пастернаке, в разные годы, в разных мес- тах,— не помню ни одной встречи без присутствия хотя бы его имени,— но с улицей Красной конницы, с 1959 годом связан у меня в памяти какой-то особенно мучительный разговор о нем, какой-то узел нашего взаимного непони- мания, который завязался тогда в споре о романе Пастер- нака «Доктор Живаго» и так никогда потом и не распуты- вался. Помню, было это в феврале, сгущались сумерки, и раст- реллиевский собор казался сумрачным на исходе корот- кого зимнего дня. Через

Кузьмин Михаил / Стихи и проза

ых портах, обнимая веселых иностранок; франты тридцатых годов, подражающие д'Орсэ и Брюммелю, внося в позу дэнди всю наивность молодой расы; важные, со звездами, генералы, бывшие милыми повесами когда-то, сохраняющие веселые рассказы за ромом, всегда одни и те же; милые актеры без большого таланта, принесшие школу чужой земли, играющие в России «Магомета» и умирающие с невинным вольтерьянством; вы - барышни в бандо, с чувством играющие вальсы Маркалью, вышивающие бисером кошельки для женихов в далеких походах, говеющие в домовых церквах и гадающие на картах; экономные, умные помещицы, хвастающиеся своими запасами, умеющие простить и оборвать и близко подойти к человеку, насмешливые и набожные, встающие раньше зари зимою; и прелестно-глупые цветы театральных училищ