Книги в электронном виде

Кэри Джойс / Радость и страх

т таких гарантий. - Да, конечно. А сколько нужно внести? - Всего пятьдесят фунтов, я боялся, что много больше. Беда в том, что сейчас у меня таких денег нет. Вот я и подумал - как бы отнесся к такой идее братец Гарри? Для него это бы в конечном счете окупилось, а ты была бы пристроена. - Ой, нет, Гарри не поймет. - Да, пожалуй. Выходит, значит, что надеяться не на что. - Дик, помолчи немножко, дай мне подумать. Это так важно, какой-то выход должен быть обязательно. У меня в сберегательной кассе всего шесть фунтов, но есть колечко с жемчугом, и браслет, и, да, еще меховая шубка. За них наверняка что-нибудь дадут. - Я не хочу, чтобы ты ради меня продала свои вещи. - Но, Дик, пойми, это же такой пустяк, если ты зато получишь работу. Нужно

Кэри Джойс / Рассказы

ейте, а я больше не играю". - Он испугался, - сказала Мэг. - Ведь говорила я, что он испугается. - Тогда хватит. Все. Точка! Я думал, ты взаправду хочешь все сделать как полагается. А будешь трястись над этой мелюзгой, тогда... - Ни над кем я не трясусь. Говорю только, что Дэвид... - Ладно! Я сказал, хватит! Все! И он яростно, точно актер, у которого сорвали монолог, швырнул газету на землю. Мэг, негодуя, повернулась к малышке. - Вот Кэт не побоится, правда, Кэт? - Кэт ответила мечтательным тоненьким голоском, будто ее мысли были где-то очень далеко отсюда: - Нет, я не боюсь. - Да ладно! Ничего у нас не получится! - От тебя только это и слышишь, - все еще негодующе сказала Мэг. - Ты не хочешь, так я сама ее похороню. Залезай, Кэт." - Малы

Кэсер Уилла / Моя Антония

вниз, в лощину, будто играли в какую-то игру. Но крошечные жужжащие обитатели травы уже все погибли - все, кроме одного. Пока мы лежали на теплом пригорке, из бизоновой травы с трудом выкарабкалось маленькое бледно-зеленое насекомое и попыталось прыгнуть в кустик бородача. Промахнулось, упало на землю, и голова его поникла между длинными голенастыми ногами, а усики так трепетали, словно оно ждало, что вот-вот кто-нибудь" его прикончит. Тони осторожно взяла его в руки, согрела и стала весело и терпеливо утешать на своем языке. И вдруг насекомое запело - едва слышно заверещало надтреснутым голосом. Тони рассмеялась и поднесла его к уху, но я заметил, что на глаза у нее навернулись слезы. Она рассказала, что в ее родной деревне жила стара

Лагерквист Пер / Варавва

ли. Будто все не свыкнется с тем, что его взяли да отпустили, - так сказала себе толстуха, лежа на припеке, сложив на толстом животе руки. И она расхохоталась. Время от времени Варавва набредал на последователей того распятого равви. Никто бы не мог сказать про Варавву, будто он очень об этом старается, просто они попадались ему на торжищах, на улицах, и, когда он их встречал, он с удовольствием останавливался с ними поболтать, и он расспрашивал их про того распятого и про странное это учение, в котором он никак не мог разобраться. Любить друг друга?.. На дворцовую площадь он не ходил, и на соседние богатые улицы тоже, а бродил по закоулкам нижнего города, где ремесленники сидят и работают по своим лавчонкам да выкликают товар разносчики. Среди эт

Лагерквист Пер / Карлик

о, ибо он откроет законы роста, реки станут ему послушными, закованными рабами, а океаны понесут на себе его корабли вокруг всей нашей необъятной планеты, парящей чудесной звездой в мировом пространстве. И даже воздух покорит он себе, ибо научится однажды подражать полету птиц и, освобожденный от тяжести, сам воспарит, подобно им и подобно парящим в пространстве звездам, к цели, которую человеческая мысль не в состоянии покуда ни постичь, ни предугадать. Ах! Как великолепно и прекрасно жить на земле! Сколько непостижимого величия в человеческой жизни! Их ликованию не было конца. Они походили на детей, которые размечтались об игрушках, о целой горе игрушек, с которой и сами не знают, что стали бы делать. Я смотрел на них своим мудрым взглядом к

Ламур Луис / Галлоуэй, мой брат

ал. Нет, лучше всего мне потихоньку пробираться на восток, к реке Анимас - я слышал, там можно встретить золотоискателей. Практически все время я был голодный. Того, что я находил, еле-еле хватало, чтобы держать душу в теле, а дальше, на равнине, добывать пищу станет еще труднее. По дороге я натолкнулся на джимсонову траву - вонючий дурман по-другому, срезал немного листьев и положил в мокасины вместо стельки. Мне приходилось лечить этими листьями болячки от седла, я знал, что они унимают боль и вроде бы ускоряют заживление, но штука эта опасная, валять с ней дурака не стоит, и многие индейцы к этой травке не прикасаются. Я продолжал внимательно глядеть по сторонам и заметил целую поляну синих цветов вроде флоксов - навахо варят из

Ларни Мартти / Четвертый позвонок

право превозносить свое и порицать чужое. Здесь зашли настолько далеко по линии свободомыслия, что даже позволили выступить в парке негритянской певице Мариан Андерсон, хотя ее место было в Гарлеме. Вечер выдался ласково-теплый, почти жаркий. Погода исключительно благоприятствовала торговле мороженым и кока-колой, а также деятельности всемирно известного картеля "Транспирант", организовавшего на днях массированную рекламную атаку против докучливой потливости: "Зачем вы терзаете ближних своих противным запахом, когда несколько капель "Айседоры" могут ликвидировать вашу потливость?" Часовая стрелка приближалась к семи. Одетый в белый смокинг, Джерри Финн прохаживался по боковой дорожке парка вместе с доктором Риверсом и старался де

Лебедев Андрей / Фарцовка

ника. ФАРЦОВКА ВОСЬМАЯ Толик Имцов собирал друзей на день рожденья на дальней даче Коляна Криворукого. Почему не у себя? Странный вопрос. Да потому что у Коляна и платил Колян! А кабы у себя собирать, так и платить неизвестно кому пришлось бы... Вобщем, к полудню подтянулись все свои. Из Москвы вертолетом прибыли самые дорогие гости - Гоша Тимуров, и Харабара с имиджмейкером Витькой. На партийные денежки Витька уж расстарался. Гоша был в блондинистом парике до плеч и с приклеенной черной бородой а-ля бруталь. Что бы прибавить ему роста, Витька обул Гошу в шкары на тридцатисантиметровой платформе и замаскировал это подобие ходуль широченными джинсами - клеш, на подобие тех, что надевают чемпионы Аризоны по родео. По наущению имиджмейке

Лессинг Готхольд / Басни в прозе

ось внести в литературу полноту и силу чувства, шекспировскую жизненность и действенность. К этому течению, проникнутому свободолюбивыми идеалами и духом протеста, примкнули молодые Гете и Шиллер. Однако свою борьбу с абсолютизмом некоторые писатели "Бури и натиска" - Вагнер, Ленц, Клингер и другие - вели под знаменем индивидуалистического протеста, принимавшего ложный, буржуазно-анархический характер. Феодально-сословному строю они противопоставляли стихийное чувство "бурного гения" - идеал сильной личности, попирающей традиционные предписания религии и сословно-мещанской морали. Индивидуализм "бурных гениев" привел часть из них впоследствии к реакции. Черты индивидуализма, составлявшие главную слабость представите

Лессинг Готхольд / Минна фон Бархельм, или солдатское счастье

Минна (бросается ему навстречу). Мой Телльхейм! Фон Телльхейм (вдруг спохватывается, отступает). Простите, сударыня... Увидеть здесь фрейлейн фон Барнхельм... Минна. Не может быть такой уж неожиданностью для вас! (Подходит все ближе, он все отступает.) Простить вам, - что я все еще ваша Минна? Да простит вас небо, что я все еще девица фон Барнхельм. Фон Телльхейм. Сударыня! (Пристально смотрит на хозяина и пожимает плечами.) Минна (замечает хозяина и кивает Франциске). Господин... Фон Телльхейм. Если мы оба не ошибаемся... Франциска. Господин хозяин, да кого это вы привели к нам? Идемте поскорей, разыщем того, кто нам нужен. Хозяин. А разве это не тот? Полноте, это он! Франциска. Полноте, не он... Идемте же

Лессинг Готхольд / Натан мудрый

Храмовник И мне же, мне вы это говорите? Послушник Так что ж? Храмовник (Лукавый брат!) А много ль в вашей Обители таких, как вы? Послушник Не знаю. Я знаю лишь свой долг - повиноваться. Храмовник Притом еще - не мудрствуя; я вижу, Вы так и поступаете? Послушник Иначе Где было бы тогда повиновенье? Хр

Лессинг Готхольд / Эмилия Галотти

затруднительное положение - не знаю, как благодарить вас. Я давно уже перестал ожидать, что принц соизволит дать мне какое-нибудь поручение. Маринелли. Я уверен, что ему только недоставало достойного вас случая. А если и этот случай недостаточно достоин такого человека, как граф Аппиани, то, конечно, моя дружба была слишком поспешна в своем усердии. Аппиани. Дружба, дружба, на каждом третьем слове! С кем же я говорю? О дружбе с маркизом Маринелли я никогда не мечтал. Маринелли. Граф, сознаю свою ошибку, непростительную ошибку, что пожелал стать вашим другом без вашего согласия. Впрочем, не все ли равно? Милость принца и предлагаемая вам честь остаются в прежней силе. Я не сомневаюсь, вы с радостью воспользуетесь ими. Аппиани (после некот