Книги в электронном виде

Ладинский Антонин / В дни Каракаллы

большой точностью показаны моря и заливы, реки и горы и перечислены живущие в этих областях племена. Костобоки живут на севере от Певкинских гор, где, по словам Геродота, в липовых рощах такое множество пчел, что там небезопасно проходить путникам. К югу от этих гор живут карпы и бессы, которых даже разбойники считают страшными для себя, к востоку от них, в том месте, где море делает излучину, обитают геты и роксоланы, а еще дальше - другие народы, и, наконец, далеко на полночь - гипербореи. Поселения же других, родственных костобокам, венетов простираются до самого Сарматского моря, где вместе с ними обитают эсты и фины. Туда проходит по реке Вистуле, через город Калиссию, древний путь за янтарем. Диомед имел торговые связи с племенами, жи

Ладинский Антонин / Когда пал Херсонес

что сон бежит от меня, я зажег свечу и взял с полки первую попавшуюся под руку книгу; она оказалась сочинением, в котором Феофан Продолженный пишет о восстании Фомы Славянина. Вероятно, это был такой же молодой раб, как те, что мы видели сегодня в имении Леонтия. У меня самого было некоторое число слуг, ибо и тогда, несмотря на мое скромное звание спафария, василевс осыпал меня милостями. Однако стихи Иоанна Геометра растревожили мое сердце, и я всегда соболезную участи бедных и порабощенных. Может быть, рабы и теперь готовы восстать на нас, и мы живем как на вулкане, но откуда мне знать, о чем они замышляют: ведь при моем приближении они неизменно умолкают и потупляют глаза. Я написал эту книгу на греческом языке, но чтобы явственнее стала

Ладинский Антонин / Последний путь Владимира Мономаха

такой бесплодной земле? - Собирает птичьи яйца, - предположил конунг. - Или, может быть, ловит рыб руками в мелкой воде. - А зимой? - В зимнее время прячется в какой-нибудь норе. Торд, ближайший друг короля, тоже видел зловещий сон. Будто бы по берегу моря шло многочисленное войско и впереди ехала на костистом коне женщина с головою волка и пожирала людей. Она запихивала обеими руками в свою ужасную пасть кровавые куски мяса и тотчас искала глазами новую жертву. - Скажи, что означает мой сон, конунг? - спросил Торд. Гаральд рассмеялся. - Победу означает твой странный сон! Так норвежцы приплыли к Оркнейским островам, и жившие там воины присоединились к армии конунга. Здесь Гаральд оставил жену и дочерей, а сам с Олафом напр

Лажечников Иван / Басурман

образ противника всюду следовал за ним. С того времени этот образ никогда не покидал Антонио Фиоравенти: если б он был живописец, то положил бы его сейчас на полотно; он указал бы на него среди толпы народной; он узнал бы его и через тысячу лет. Несколько недель пролежал он в сильной горячке; в бреду видел только немца; по выздоровлении, первый предмет, который он мог распознать умом своим, был ненавистный немец. С силами его росло и желание мести; дарования свои, науку, деньги, связи, жизнь - все посвятил он отныне этому чувству. Тысячу средств, тысячу планов было придумано, чтоб отметить за оскорбление. Когда бы выполнить тогдашние его помыслы, из них встал бы исполин до неба. Антонио начал беречь жизнь, как берегут отпущенную сталь ме

Лажечников Иван / Ледяной дом

ния, как возмущение горстки борцов за народное благо против деспотизма. Характерно и другое. Казнь героев обернулась их посмертным торжеством. История повергла в прах их казавшегося неодолимым противника, а сами они обрели в глазах потомков ореол невинных страдальцев за истину и стали образцом "святой ревности гражданина". Таковы истоки чувства исторического оптимизма, которым веет от эпилога "Ледяного дома". 6 По выходе "Ледяного дома" Пушкин писал Лажечникову: "Может быть, в художественном отношении "Ледяной дом" и выше "Последнего новика", но истина историческая в нем не соблюдена, и это со временем, когда дело Волынского будет обнародовано, конечно, повредит вашему созданию; но поэзия останется всегда поэзией, я многие с

Ле Иван / Хмельницкий

озираясь на тропинку, протянувшуюся через перелесок к Тясьмину, на хутор, где на холме виднелся дом урядника. - Что же случилось, боже мой? - забеспокоилась Мелашка, которой передалось волнение мальчика. Видя, как он озирается по сторонам, женщина решила, что его преследуют. - Может быть, тебя спрятать нужно на какое-то время, Богданко? Тогда вон там, в сарае, на чердаке, лежат связки конопли... пересидишь там. - Да нет... Батя ночью говорили... что в погребе чигиринского дома под большой бочкой есть проход в нижний шинкарский погреб. Как бы дать знать кобзарю... можно спасти... А то в старостве уже тешут дубовый кол - кобзаря казнить... Только никому ни слова, что это я... - Ненько [матушка (укр.)] моя, пан Михайло Хмельницкий сказал?!

Лесаж Ален Рене / Похождения Жиль Бласа из Сантильяны

читаю тебя таким дураком. А разве другие люди живут иначе? Нет, друг мой, каждый стремится присвоить себе чужое добро; это желание присуще всем, разница - только в приемах. Например, завоеватели отнимают у своих соседей целые государства. Знатные лица берут в долг без отдачи. Банкиры, маклеры, приказчики и все торговцы, как крупные, так и мелкие, не слишком совестливы. Не стану говорить о судейских: всем известно, на что они способны. Надо, однако, признаться, что они человеколюбивее нас, ибо мы нередко лишаем жизни невинных, они же иногда дарят жизнь даже тем, кто достоин казни. ГЛАВА VI. О попытке Жиль Бласа убежать и об успехе, которым она увенчалась После этой апологии своей профессии атаман разбойников улегся в пос

Лесаж Ален Рене / Хромой бес

лы не достигнет поставленной цели, и решил ничего не жалеть для того, чтобы привлечь ее на свою сторону. Он рассудил, что дуэнья, при всей кажущейся строгости, не устоит против более крупного подарка, и не ошибся. Если воспитательницы остаются верными долгу, значит любовники недостаточно богаты или недостаточно щедры. Когда Марсела пришла к Чичоне и увидела трех человек, на которых была так зла, уж и дала же она волю своему языку! Она осыпала бранью графа и Чичону и швырнула лакею полученные от него деньги. Граф терпеливо переждал грозу, затем, опустившись на колени перед дуэньей, чтобы придать сцене больше трогательности, стал умолять ее взять назад брошенные деньги и предложил ей прибавку в тысячу пистолей, заклиная ее сжалиться над ним.

Лысенко Анатолий / Хомуня

И Ридадя Счастливый. Горы сошлись и земля содрогнулась, шакалы примолкли, взревели медведи, честные витязи - славы достойны. Лисы сбежали, попрятались в норы, застыло на месте горячее солнце, ясное, теплое, жизнь стерегущее. Ветры притихли, слетелися вороны, стиснули зубы Ридадя с Мстиславом, воин касожский с воином русским. Беркут могучий парит над горами, спешат под утес молодые козлята,

Льоренте Хуан Антонио / История испанской инквизиции

ого короля; дон Хуан Понсе де Леон, сын графа де Байлена; дон Луис де Рохас, наследник маркиза де Позы; дон Альваро и дон Бернадино де Мендоса, из рода герцогов Астурийских; дон Мигель де Гурреа, близкий родственник герцога де Вильяэрмоса; дон Хаиме Палафокс; маркиз де Ариса; дон Фадрике Энрикес де Рибера, брат герцога де Алькалы; дон Хуан Фернандес де Эредиа, сын графа де Фуэнтеса, и других, осужденных в большинстве своем из-за юридических споров. Вам станет известно, как инквизиторы дерзнули отлучить от Церкви епископа Мурсии и безвинно бросить его вместе с одним каноником в тюрьму за то, что оба чтили короля в лице его прелата. Подобно этому был осужден епископ Картахены в Америке, который, весьма прозорливо, отказал им в с

Манн Томас / Будденброки

с, а другой вытаскивая лист бумаги из кармана. В зале воцарилась благоговейная тишина. Бумага в его руках была премило и очень пестро разукрашена, а с наружной стороны листа в овале, обрамленном красными цветами и множеством золотых завитушек, было начертано: "По случаю радостного праздника новоселья в новоприобретенном доме Будденброков и в благодарность за ими присланное мне дружеское приглашение. Октябрь 1835 года". Он развернул лист и начал своим уже чуть-чуть дрожащим старческим голосом: Многочтимые! Под сводом Этих царственных палат, Пусть восторженною одой Песни дружбы прозвучат! Среброкудрому я другу Посвящаю песнь мою, Двух малюток и супругу В звучной песне воспою. Нежность дружбы безобма

Манн Томас / Избранник

го еще раз, и тогда он неизбежно умрет и слева. Сказали же это они затем, чтобы он загодя распорядился державой, и, наставленный их откровенным словом, он тотчас же созвал цвет государства, кровных родичей, вассалов своих и дружинников, дабы вверить их попечению свою душу и своих детей и привести их к присяге на верность наследникам, коль скоро уж смерти с ним по пути. И вот, когда они все, родичи и ленники купно с детьми, собрались у его одра, на коем он покоился куда как обезображенный, ибо одно его око было закрыто, а щека обмякла в параличе, он молвил им елико мог внятно: - Seignurs barons [сеньеры-бароны (старофранц.)], воспримите мою речь так, словно бы я произнес ее неущербными губами, ибо, к сожалению, я способен лишь прошамкать ее уголк